понедельник, 24 июля 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. І. Вып. 2. 1906-1917. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                                                             ОТДЕЛ V
                                                                                Смесь
                                                НОВЫЙ СЛОВАРЬ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
    Академия Наук приступила к печатанию «Словаря якутского языка», издание которого было временно приостановлено. Редактирование его принимает на себя сам составитель Э. К. Пекарский, приехавший в Петербург из Якутской области. Попавши «по независящим обстоятельствам» в места столь отдаленные, г. Пекарский все время своего пребывания в Якутской области (1881-1905 употребил на собирание материалов по языку, быту и народной словесности якутов. В течение 24 лет накопился богатый материал, всесторонне охватывающий жизнь якутов.
    Один словарь якутского языка заключает в себе свыше двадцати тысяч слов (вопреки утверждениям о бедности якутского языка, основанным на данных якутско-немецкого словаря академика Бетлинга, где приведено только около 8.000 слов). «Словарный материал захватывает, главным образом, говоры Ботурусского, Баягантайского, Мегинского и Дюпсюнского улусов Якутского округа и говоры Верхоянского и, отчасти, Вилюйского и Олекминского округов. Относительно каждого слова, по возможности, приводятся: его производство или этимологический состав, различное произношение (по говорам), сравнение со сходно звучащими словами сравнение с монголо-бурятским и тюркскими наречиями (от части и с маньчжурским языком) по звуковому сходству, общее коренное значение слова (с указанием слова с противоположным значением), синонимические и сходные по смыслу слова, фразеология, второстепенные значения (также с указанием сходных по значению  слов и поясняющих примеров), сложные слова (названия растений, птиц, животных, местностей, прозвища, сказочные и мифологические имена) особые выражения из устной словесности якутов и из живой речи не поддающиеся буквальному переводу, замечательные в каком-либо отношении особенности флексионных форм имени, местоимения и глагола и, наконец, в исключительных случаях, местность, где записано слово, или источник, из которого само оно или другое произношение заимствовано». Уже одна эта программа словаря, намеченная самим автором, указывает на содержательность и обширность работы. Весь труд г. Пекарского Академия Наук предполагает издать в 20 выпусках, по 15-20 листов каждый.
    Первый выпуск этого словаря был издан в Якутске в 1899 г. и будет перепечатан вновь. Без сомнения, этот словарь и собранные г. Пекарским материалы будут ценным вкладом в литературу о якутах.
    Подробнее о сем, см. «Записка о «Словаре Якутского языка» и «Перечень источников «Словаря Якутского языка» в Извест. И.А.Н. 1905, февраль, т. XXII, № 2.
    Н. В-въ.
    /Живая старина. Вып. I. Отд. V. С.-Петербургъ. 1906. С. 11-12./

                                                                             ОТДЕЛ V
                                                                              Хроника
    Возвратившийся из этнографической поездки (по поручению Этнографического Отдела Русск. Музея Имп. Александра III) в Пинский уезд Минской губ., Э. К. Пекарский привез: принадлежности крестьянской одежды белорусской и малорусской, деревянную посуду, образцы рукоделий и пр., всего до 120 экземпляров. Собиратель отмечает особенную недоверчивость крестьян к новому человеку.
    Хроника составлена Н. Виноградовым.
    /Живая Старина. Вып. III. Отдел V. С.-Петербургъ. 1906. С. 70-71./

                                                                             ОТДЕЛ III
                                                                          Библиография
    Трощанскій, В. Ф. Эволюція черной вѣры (шаманства) у якутовъ. Съ 10 фигурами и 4 приложеніями. Посмертное изданіе, редактированное Э. К. Пекарскимъ, дополненное примѣчаніями Э. К. Пекарскаго и Н. Ѳ. Катанова и снабженное приложеніями Э. К. Пекарскаго, А. А. Наумова и В. В. Попова. (Отдѣльный оттискъ изъ «Ученыхъ Записокъ Императорскаго Казанскаго Университета»).
    В этом сочинении покойного исследователя якутской жизни В. Ф. Трощанского стройно, последовательно и весьма обстоятельно изложена эволюция шаманства у якутов. Некоторые исследователи этого рода приступают в делу с заранее составленной схемой и подбирают только те факты, которые подтверждают высказанную теорию, но игнорируют все то, что так или иначе не соответствует намеченной цели. Не то мы видим в настоящем труде. Хотя автор изложил свое исследование, строго и последовательно придерживаясь заранее принятой утилитарной теории Эволюции черной веры (шаманства) у якутов, но им вполне добросовестно и с полным знанием изложены и освещены религиозные взгляды и их последовательное развитие у якутов. Читатель может не соглашаться с теми или иными выводами автора, но, изучая богатый и весьма ценный в научном отношении материал, имеет возможность придти к тому или другому заключению вполне самостоятельно. А что факты собраны обстоятельно и изложены не ошибочно, тому порукой может служить то обстоятельство, что труд г. Трощанского издан под редакцией и с поправками и дополнениями такого глубокого знатока якутской жизни, каким является Э. К. Пекарский. Сочинение написано живо, но, очевидно, не предназначено для широкой публики, так как помещено в «Ученых Записках Императорского Казанского Университета», а незначительное количество оттисков, конечно, не могло проникнуть в широкую публику, о чем нельзя не пожалеть, ибо этот труд очень интересный и вполне доступный не одним только специалистам, но и вообще образованному человеку, интересующемуся жизнью разнообразных народов нашего обширного отечества.
    А. Сержпутовский.
    /Живая Старина. Періодическое изданіе отдѣленія этнографіи Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Вып. I. С.-Петербургъ. 1907. С. 5-6./


                                                                             ОТДЕЛ III
                                                                          Библиография
    Э. Пекарскій. Къ вопросу о происхожденія слова «тунгусъ». Отд. отт. изъ «Этногр. Обозр.», 1906, № 3-4.
    Знаток якутского языка и быта инородческих племен, населяющих Сибирь, Э. К. Пекарский в своей статье дает подробный разбор статьи А. И. Шиманьского, сделавшего в том же «Этнографическом Обозрении» (за 1905 г., № 4, стр. 109) попытку выяснить происхождение и действительное значение слова «тунгус». Соглашаясь с доводами Э. Пекарского, редакция «Этнографического Обозрения» оговаривается в примечании, что помещая в 67-ой книге статью г. Шиманьского, она «не имела в то вромя возможности дать ее на просмотр специалисту якутского языка» и что в настоящее время этот промах она охотно возмещает критической статьей Эд. Пекарскаго (стр. 206).
    Прочитывая глубокомысленные рассуждения и тонкости филологических аналогий г. Шиманьского, невольно является вопрос: для какой цели почтенный беллетрист написал эту работу? Если для того, чтобы лишь дать головоломную статью, то он забывает, что эта забава многим приносит вред: одни даром утомляют зрение при чтении «серьезных научных трудов», другие же ради выяснения истины затрачивают время на написание критических отзывов. Для автора прекрасным примером, мог бы служить г. Серошевский, о котором упоминает и г. Пекарский в своей критической статье. Обнаружив огромный художественный талант в беллетристических произведениях, г. Серошевский, которому, как и г. А. Шиманьскому, не достает основательного знакомства с языком и бытом якутов, сделал в своем большом этнографическом труде об этом народе много непростительных ошибок.
    Статья г. Пекарского и не специалистами читается с большим интересом.
    А. Сержпутовский.
    /Живая Старина. Періодическое изданіе отдѣленія этнографіи Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Вып. II. Отд. III. С.-Петербургъ. 1907. С. 28-29./


                                                                             ОТДЕЛ І
          ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОГО МИРА ЯКУТОВ КОЛЫМСКОГО ОКРУГА
                                           В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ИХ КУЛЬТУРЫ
                                                                   А. Омеряк
    Психические разряжения, вызванный фактами извне действующими на субъекта разряжения, не проходящими через сознание: 1. Словом, повторение слов. 2. Приказанием, исполнение приказаний. 3. Действием повторение действий. 4. Видом предмета или названием его.
                                                                        Весна 1886 г.
    Из Жулейского наслега еду я к Пекарскому. Дорогу знаю плохо. Этой дорогой проезжаю в первый раз. На пути попадается поселок достаточного якута... У большого хотона [зимний хлев для скота] усердно работает бедно одетый якут. Он отбрасывает навоз от стен хотона, делает сток воды... Весь поглощен он работой. Тихо подъезжаю а к нему. Меня он не замечает.
    — «Скажи, как проехать к Карловичу?» — спрашиваю я, вплотную подъезжая сзади к якуту.
    — «Э! Э! Э! проехать к Карловичу!» — мерячит якут, пораженный неожиданным появлением русского.
    — «Где дорога к Карловичу?» — изменяю я форму вопроса, думая прекратить меряченья якута... — «Э! Э! Э! Где дорога к Карловичу?» — скороговоркой, нервно, повторяет якут...
    Я вижу, что ничего не добьюсь; уезжаю от якута.
    — «Э! Э! Э! Нюча барда (русский пошел), нюча барда!.. — кричит якут машет руками, бежит за мною...
    В. Данилов
    /Живая Старина. Вып. III. Отд. І. С.-Петербургъ. 1907. С. 176./
                                                                       Отдел ІІІ
                                                                   Библиография
                                                          НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ
    Пекарскій, Э Образцы народной литературы якутовъ. В. 1. Спб. 80 стр.
    Его же. Словарь якутскаго языка. В. 1. 20 стр. + 320 стлб. 4°.
    Н. В.
    /Живая Старина. Вып. III. Отд. ІII. С.-Петербургъ. 1907. С. 53./
      Г. Пекарскийготовит к печати 2-й вып. словаря якутского языка, составление которого ему поручила Императорская Академия Наук.
    /Живая Старина. Вып. III. Отд. ІII. С.-Петербургъ. 1907. С. 56./

                                                                       Отдел ІІІ
                                                                   Библиография
    Словарь якутскаго языка, составленный. Э. К. Пекарскимъ (1882-1907 г.г.) при ближайшемъ участіи прот. Попова и В. М. Іонова. Изданіе Императорской Академіи Наукъ. Выпускъ 1-й (а, ä). Спб. 1907. [Труды Якутской Экспедиціи, снаряженной на средства И. М. Сибирякова (1894-1896). Томъ III. Часть I].
    Когда в 1899 году Восточно-Сибирский Отдел Императорского Русского Географического Общества обратился в Императорскую Академию Наук с просьбою взять на себя печатание Якутского Словаря Э. К. Пекарского, то Академия, вследствие прекрасного отзыва Комиссии, просмотревшей представленную отпечатанную букву а, решила взять на себя печатание этого обширного труда. По независящим ни от Академии, ни от автора причинам, печатание это замедлилось, и, наконец, первый выпуск (содержащий слова, начинающаяся буквами а и ä) вышел в свет в 1907 году.
    В предисловии к своему труду Э. К. Пекарский подробно излагает причины замедления издания и дает подробное описание хода своих работ. При этом автор, по скромности своей, больше указывает на заслуги своих сотрудников, чем на собственные труды. Составление такого полного словаря было возможно только при всестороннем изучении языка якутов, их нравов, обычаев и умственной их жизни. Проживая среди якутов, автор сначала записывал встречавшиеся ему слова только для практической цели и тщательно дополнял свой запас при каждом удобном случае и при разговоре с якутами, и ив печатанных русскими буквами якутских книг. Научная обработка словаря началась только после того, как автор познакомился с научно-разработанным словарем Бётлинга. Приняв последний в основу и дополнив его своими материалами, автор в течение двух с половиной десятков лет старался по возможности исчерпать все богатство якутской речи. Успехи Э. К. Пекарского в этом направлении побудили протоиерея Д. Д. Попова, Вс. М. Ионова и других исследователей быта и языка якутов предоставить собранные ими материалы составителю словаря, так как они видели в этом лучший способ для совершенствования собственных исследований.
    Перечень источников якутского словаря, приведенный в предисловии (стр. X-XVI), указывает на более 100 печатных и рукописных сочинений, из которых автор извлекал материалы для своего словаря. В словаре, при всяком слове, указывается сколько-нибудь значительное фонетическое отступление, всякое редкое значение; при этом отмечается заглавными буквами источник, в котором они встречаются. Перечень же пособий, приведенный в том же предисловии, доказывает, что автор знаком с лингвистической литературой и старался выяснить связь между якутскими словами и словами родственных языков.
    Приняв участие в издании словаря тем, что вместе с автором тщательно проштудировал каждый корректурный лист, я мог убедиться в обширности знакомства автора со своим предметом и в тщательной обработке каждой отдельной статьи. Все слова приведены в строгом алфавитном порядке, и при каждом слове указано в скобках: 1) на различный выговор его, даже в тех случаях, когда автор находил приведенную в источнике форму неверною, на якутскую основу, от которой это слово происходит, 3) на слова языков, от которых, оно вероятно, происходит, и, наконец, 4) приведены все синонимы, встречающиеся в якутской речи. Из русских слов приведены, понятно, только те, которые вполне усвоены якутами. Каждое якутское слово и приведенные при нем этимологические указания выведены в отдельные строчки и ясно отличаются по шрифту и по месту от данных к ним объяснений. В объяснениях к словам цифрами указано на различные значения (прямое и переносное), и при них приведены, как доказательство верности того или другого значения, фразы, встреченные автором в разговоре с якутами или в письменных и печатных текстах других авторов; при этом, в сомнительных случаях, всегда указан источник, из которого взята данная фраза.
    Транскрипция якутских слов сделана по алфавиту Бётлинга проведена строжайшим образом: нигде не встречается колебания в передаче слов, если таковое не замечено и в речи якутов. Отступления от правописания Бётлинга изложены в статье (предисловие, стр. VII-IX), подписанной В. Іоновым и Эд. Пекарским. С этими изменениями я не могу вполне согласиться. Несомненно верно что обозначение н н’ Бётлинга следует передать через н’н’, так как в выговоре якутов оба н выговариваются смягченными. Точно так же совершенно верно, что следовало ввести l’l’, т.-е. двойной смягченный l, которого у Бётлинга нет. Но если вместо н’, н’н’, l’l’ в других говорах встречаются ц, нц, 1ц, то и следовало бы привести эти формы в словаре в двух различных местах, как, напр., сан’н’ылыі и санцылыі, хаl’l’äjы и хаlцājы, кȳтÿмн’ÿ и кÿтÿмцÿ. Для чего было придумывать особый знак, указывающий на оба выговора: санjылыі, хаljājы, кȳтÿмнjÿ?
    Еще более неудобно употребление сложного знака нj и дj вместо смягченного н’ и д’ для указания на то, что они в говорах чередуются с ц, ибо этим нарушается правило, что каждый отдельный звук должен обозначаться одним знаком. Следовало привести в словаре обе формы: д’іä и ціä, н’ім и цім, хабд’ы и хабцы.
    Далее, следовало бы изменить неверное начертание двойного чч. Такая транскрипция требует выговора тштш, между тем как в действительности удваивается только первая часть звука ч (= ттч), что и следовало передать через тч.
    Но эти недостатки транскрипции не введут читателя в заблуждение, когда он усвоит содержание приведенной в предисловии статьи.
    Якутский словарь Э. К. Пекарского заслуживает того, чтобы быть названным капитальным вкладом в лингвистическую литературу. Он не только является прекрасным пособием при изучении якутского языка и для понимания якутских текстов, но открывает нам полную картину умственной жизни народа, заброшенного судьбою на далекий север Азии, насколько она отражается в богатейшем его языке. Я не знаю ни одного языка, не имеющего письменности, который может сравниться по полноте своей и тщательности обработки с этим истинным Тhеsаurus lіnguае Jakutоrum, да и для многих литературных языков подобный словарь, к сожалению, остается еще надолго ріum dеsіdеrіum.
    В. Радлов.
    /Живая старина. Вып. IV. Отд. III. С.-Петербургъ. 1907. С. 63-65./




    29-го декабря минув. года в торжественном заседании императорской академии наук, между прочим, читался отчет о присуждении премии графа Д. А. Толстого (по историко-филологическому отделению). Из внесенных на конкурс сочинений, в числе других, признан достойным золотой медали в 250 р. труд Э. К. Пекарского: «словарь якутского языка». Вып. 1-й СПб. 1907 г. Отзыв об этом труде дал академик К. Г. Залеман, назвавший его «настоящей сокровищницей», для которой использованы все доступные автору рукописные и печатные источники, не говоря уже о громадном материале, собранном им лично во время двадцатилетнего пребывания среди якутов.
    /Якутская жизнь. Якутскъ. № 9. 16 марта 1908. С. 2./

                                                                  Якутск, 5 октября
    В № 53 нашей газеты были помещены две корреспонденции из Дюпсюнского улуса, характеризующие землепользование у якутов. Передовая статья, помещенная в том же номере, подчеркивала щекотливое положение газеты по отношению к этому вопросу.
    Но «вопрос поставлен, сказали мы там, и молчать теперь, —значило бы замалчивать его. Эго было бы преступлением».
    Мы предвидели и те обвинения, которые могли бы быть предъявлены нам, если бы вопрос о землепользовании ставился по нашей инициативе. Но, хотя, он поставлен и не нами, мы все таки не ушли от этих обвинений. К нам приходили объясняться, против нас выступили публично на общем собрании местного Сельскохозяйственного Общества.
    Сущность всех обвинений сводится глазным образом к одному: поднимая вопрос о землепользовании, мы вносим раскол в единое до сих пор национальное движение и, раздробляя силы, играем на руку администрации.
    Обвинение, несомненно, тяжелое, и мы считаем необходимым разобраться в нем.
    И из помещаемого ниже прошения Ивана Клавдиева, и из второй корреспонденции в №53, ясно видно, что дело не в сообщении фактов, до сих пор бывших неизвестными администрации. Администрация не только хорошо знакома с положением землепользования у якутов, но и установила к нему свое отношение: если с жалобами к ней обращаются рядовые инородцы, то им предоставляется подавать одно за другим хоть десять прошений (см. прошение Ив. Клавдиева); если же тойон жалуется, что рядовые инородцы пытаются восстановить свое право на землю, то старосте немедленно летит предписание принять все меры к ограждению тойона (см. вторую корреспонденцию из Дюпсюнского улуса).
    Дело, следовательно, не в сообщении чего то, кому то неизвестного, а в обсуждении всем известного явления, в установлении определенного отношения, к нему с нашей стороны. Именно этим, по мнению наших критиков, мы вносим раскол «в единое до сих пор национальное движение», именно этим вызываем раздробление, расслоение.
    В № 17-18 «Сибирских Вопросов» за текущий год помещена небольшая, но очень содержательная статья Э. Пекарского «Земельный вопрос у якутов», из которой мы позволим себе привести выдержки, чтобы показать, где и в чем корень расслоения, в котором хотят обвинить нас.
    «Право якутов самим распределять между собою земли по их собственным обычаям, не оставляющее для них желать ни чего лучшего с теоретической точки зрения, на практике привело к такой неравномерности в пользовании землями и к таким злоупотребленьям, что упорядочение землепользования внутри самих наслегов является более настоятельным, чем какая бы то ни было другая область отношений. Наблюдаемое ныне неравномерное распределение земельных участков между отдельными членами обществ и довольно значительный процент и вовсе безземельных явились следствием двух условий: 1), в силу исторически выработанного способа распределения земля по так называемым «классам» и 2), в силу характера самого общества, распределяющего земли».
    «Возникновение классной системы относится еще ко времени установления окладов соболиного и лисичного. Якутские общества, в лице своих богатых и влиятельных родовичей, для которых классная система, как дающая возможность сосредоточивать в своих руках лучшие земли, очень выгодна, крепко держатся за нее, основываясь именно на Уставе 1822 г., и классная система продолжает существовать до сих пор, находя для себя опору и в § 113 Свода степ. зак. коч. инор. Вост. Сиб., по которому земля разделяется между родовичами на участки не только по числу работников или душ мужеского пола, по количеству платимого ясака и земских повинностей, но также и „по числу имеющегося у каждого скота”. Такая, так сказать, узаконенная обычным правом якутов неравномерность землепользования усугубляется еще рядом следующих обстоятельств:
    1), доходность земельных наделов влиятельных родовичей всегда далеко превышает ложащиеся на них платежи, как потому, что наделы эти всегда самого лучшего качества, так и потому, что отводимые наиболее богатым и влиятельным представителям наслега остожья по размерам своим часто в несколько раз больше остожьев остальных родовичей, так что, в действительности, соответствия между землепользованием и обложением податями не существует;
    2), самые влиятельные люди пользуются, сверх надела, без отнесения каких-либо повинностей, покосными участками, не значащимися в земельных ведомостях, и, вопреки прямому запрещению якутского обычного права (Свод зак. коч. инор. § 125), строят на общественных пастбищах, известных под названием „летников”, отдельные загороди или поскотины для собственного пользования, уменьшая, таким образом, площадь необходимого для выпуска скота выгона, в ущерб остальным жителям;
    3), часто даже покосные места выделяются под выгон для самых богатых и влиятельных родовичей;
    4), приписывая в свои семьи беднейших родовичей и содержа их в качестве своих работников, богатые люди получают на их имя лучшие участки земли для собственного пользования, уплачивая, конечно, за них подати;
    5), пользуясь своим влиянием, они же настаивают на отводе лучших участков тем из своих сородовичей, которые состоят у них в неоплатном долгу и вынуждены сдавать им свои покосы в аренду почти за бесценок; наконец,
    6), они же приписывают на имя своих малолетних сыновей или племянников земельные наделы ушедших в отхожие промысла, находящихся в безвестной отлучке, отказавшихся от надела или умерших без наследников родовичей.
    Найдутся, вероятно, и еще разные способы (напр., постройка зданий, прочной городьбы, хотя бы незначительная расчистка, проведение канав, и т. д.), [* Особенно осушка озер (спуск). (Ред.)] при помощи которых богачи успевают прибирать к своим рукам и закреплять за собою лучшие земли».
    Здесь нам особенно следует остановиться на «характере самого общества, распределяющего земли».
    На общественных сходах вся сила, вся власть находится в руках тойонов; «маленькие люди», «плохие (бедные) люди» выступают на сцену только в случае борьбы тойонов между собою за власть, за влияние, принимая сторону того или другого из них и добиваясь в этом случае кое чего для себя. Но тойоны редко доводят дело до открытой борьбы, предпочитая кончать дело взаимными уступками, а в случае невозможности соглашения, добиваются разграничения сферы влияния путем разделения улуса, наслега, рода. Администрация всегда всеми силами содействовала такому делению, крайне не выгодному для обездоленной бедноты, и тем самым становилась на сторону тойонов. Тойоны решают все дела, все поземельные споры, они же определяют сумму необходимых расходов (внутренние повинности), они же производят раскладку. Рядовой инородец сплошь и рядом не знает даже суммы всяких платежей, которая падает на него, не говоря ужо об основаниях этих сборов и раскладки. Последнего он может не узнать никогда, а о первой, может быть, и узнает от тойона, внесшего за него подати и повинности, если последнему заблагорассудится познакомить его с долговым расчетом.
    Такова картина единения, на которое мы так дерзко подняли руку.
    Мы можем сослаться на ряд статей и в «Як. Крае» и в «Як. Жизни» в которых доказывались и бессилие и неспособность администрации сделать что либо полезное для населения области; еще менее, конечно, способен на то тойонат, как правящий и эксплуатирующий остальное население класс. Как целое, имеющее свои собственные интересы, противоположные интересам массы, тойонат становился в оппозицию администрации каждый раз, когда последняя накладывала руку на то, что он считал своим исконным достоянием, и в этих случаях он проявлял необыкновенную энергию, выдержку и настойчивость.
    Не то мы видим в тех случаях, когда дело касается общих интересов всего якутского народа, как напр., права якутов на землю, представительства в Гос. Думе, введения земства. Правда, по последним двум вопросам были выступления, но это было делом не тойоната, как класса, а наиболее просвещенных, обладающих более широким кругозором его представителей. По самому же главному вопросу — по вопросу о закрепление прав якутов на землю — даже и эти отдельные представители не сделали ничего. И понятно. Земля, кто бы ни считался ее собственником, не уйдет из рук тойоната, как не уйдет из его рук и закабаленное им население. Кабала — вот основа того «единения», разрушение которого считается преступлением.
    Расслоение якутского племени — факт исторический, оно началось и завершилось давно. Вот, что говорит Э. Пекарский в. начале своей статьи по поводу устава об инородцах 1822 г.:
    «Что касается якутов, то, в сущности, права их, как личные, так и имущественные, остались прежние. Но — как ранее, так и теперь — можно говорить лишь о правах родоначальников, почетных и богатых рядовичей, масса же оставалась и остается до сих пор почти бесправною и в полной зависимости от своих влиятельных тойонов, исключительно пользующихся всеми законом предоставленными инородцам льготами. Санкционированное законом «звание почетных инородцев», к числу которых ныне относятся все разбогатевшие инородцы, невзирая на их происхождение, служит лишь к увеличению их влияния, и без того очень сильного, далеко за пределами их рода или наслега».
    Да, «как ранее, так и теперь», это расслоение существовало и существует, и раз вопрос о нем поставлен самой жизнью, мы не только имеем право, но и нравственно обязаны установить к нему свое определенное отношение — с единственно правильной точки зрения — с точки зрения интересов трудящегося класса.
    /Якутская жизнь. Якутскъ. № 65. 5 октября 1908. С. 1-2./

    Якутский губернатор Крафт прислал на имя министра, народного просвещения письмо, в котором указывается, насколько важно для чинов местной администрации и судебного ведомства основательное знакомство с якутским языком. Знание языка облегчило бы понимание различных сторон инородческой жизни. Якутский губернатор находит поэтому, что было бы весьма желательно скорейшее появление в свет дальнейших выпусков издаваемого академией наук словаря якутского языка, составляемого Э. К. Пекарским. До сих пор издан всего один выпуск (в 1907 г.) По мнению якутского губернатора, следует назначить Э. К. Пекарскому в размере 2000 руб. пособие в течение 5 лет, которое позволило бы ему всецело отдаться обработке громадного материала, который он собирал в течение 24 лет.
    Письмо губернатора министерство народного просвещения представило на заключение конференции академии наук.
    Академия вполне присоединилась к ходатайству якутского губернатора. (Нар. Лѣт.)
    /Якутская Мысль. Газета политическая и литературная. Якутскъ. № 21-22. 11 іюня 1909. С. 5./

                                                      КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
    В. Ф. Трощанскій и Э. К. Пекарскій. Якуты въ ихъ домашней обстановкѣ. Спб. 1909. Стр. 32. Цѣна не обозначена.
    По исследованию якутского быта, религии и языка имена гг. Трощанского и Пекарского весьма известны. Предлагаемый этнографический очерк Якутской области представляет собою извлечение из будущего труда по тому же предмету; но, несмотря на краткость брошюры, она полна интересных сведений о домашней обстановке якутов, живущих «в стране систематического голодания». Первобытность их жилища изумительная... Якутская юрта представляет собою холм с небольшим отверстием, пахнущий аммиаком.
    Каждую осень, когда начинает и днем подмораживать, якутские женщины набрасывают на стены юрты лопатами свежий коровий навоз без всякой подмеси, а затем разглаживают его, и эта работа производится ежедневно недели две, по мере накопления смазочного материала, вот почему весной эта глыба, постепенно оттаивая, благоухает. К тому же в нескольких шагах от жилья вы можете увидеть целые горы коровьего навоза, накопившегося за зиму, а иногда и за много зим, потому что не всегда его летом сжигают; он также тает в эту пору и также возвещает своим благоуханием о наступлении весны — якутской весны с глубоким снегом и отвратительным смрадом. Судя по величине этих гор, вы можете составить себе понятие о степени благосостояния хозяина; это — едва ли не единственное верное мерило. Не менее жалок и мелкий истощенный скот, с уродливыми ногами и копытами, с плотно присохшим на боках и на задних ногах толстым слоем навоза, который отвалится только к середине лета вместе с шерстью, с таким же образом облепленным хвостом, со взбитой, грязной шерстью, местами вытертой, с отвратительным запахом, распространяющимся вокруг этих скрючившихся коров и телят.
    Постоянная голодовка якутов нарушается кратковременным обжорством. Когда какой-нибудь якут бьет скотину, то соседи его моментально слетаются, как вороны на падаль, ибо каждый гость не только поесть мяса, но получит еще кусок и на дом. В виду такого обычая, вытекающего из родовых отношений, соседи бьют осенью скот по очереди, и счет съеденного соседями мяса и данных кусков ведется самым тщательным образом, так как, накормив кого-нибудь и дав ему мяса, якут приобретает право воспользоваться у соседа тем же.
    Умственное невежество и суеверие якутов равносильны бедности. Якут, бывший в отлучке, входя в юрту свою, ни с кем не здоровается, но садится как будто незнакомый; жена сварит ему есть и потчует как гостя, а поевши уже хорошенько — он делается хозяином дома.
    Якуты верят колдунам своим и шаманам, которые отправляют скрытным образом суеверные обряды, ибо священники, узнав о том, представляют колдунов сих к суду. Якуты, однако, и ныне верят им и боятся их. Иногда шаман, чрез год или некоторое время по смерти какого-нибудь якута, приносить в дом его наряженную статую и сказывает, что это покойник, требующий корову или звериных мехов или тому подобное, который переест всех в случае отказа. Трусливые люди дают ему все требуемое, и шаман уносит оное вместе со статуею.
    Богу огня приносятся жертвы в зависимости от числа детей.
    Если спросить, какая связь между количеством детей и количеством жертвы, то вам ответят, что так как огонь и никто другой насылает на детей разные накожные болезни, то многосемейному приходится быть щедрее. Якуты верят, что ребенок покроется струпьями, если в огонь нечаянно попадете кусочек лучины, запачканной испражнением ребенка. Таким образом, нужно тщательно остерегаться, чтобы не нанести как-нибудь оскорбления богу огня, который, как видно, очень мстителен; в огонь нельзя ни плевать, ни плескать воду, ни тыкать ножом или чем-либо острым, чтобы не поранить бога огня. Уяснить связь между огнем и струпьями детей можно только следующим образом: огонь, непосредственно обжигая тело, образует струпья, не отличающиеся по наружному виду от всех других струпьев; с другой же стороны — дети чаще всего обжигаются, а потому якут видит, что огонь чаще всего мстит на детях и что они же чаще всего покрываются вообще струпьями, а, следовательно, это тоже месть бога огня.
    Самый чистый и священный огонь — молния, а потому пожар от нее не тушится. Она очищает все, на что упадет, и дерево, разбитое молнией, считается чистым, а зажженные лучины от такого дерева употребляются при обряде очищения.
    Якуты всегда лукавят и со своими богами, надеясь провести и обмануть их. Когда якуты увидят на дороге медведя, то снимают шляпы, кланяются ему, величают тойоном (начальником), стариком, дедушкою и другими ласковыми именами. Просят препокорно, чтобы он их пропустил; что они не думают трогать его и даже слова худого про него никогда не говорили. Если медведь, не убедившись сими просьбами, бросится на лошадей, то будто поневоле начинают стрелять по нем и, убив, съедают всего с великим торжеством. Между тем делают статуйку, изображающую Боэная (лесного духа), и кланяются оной. Старший якут становится за деревом и кривляется. Когда мясо сварится, то едят оное, каркая, как вороны, и приговаривая: «не мы тебя едим, но тунгусы (или русские): они и порох делали, и ружья продают; а ты сам знаешь, что мы ничего этого делать не умеем». Вовсе время разговаривают по-русски или по-тунгусски и ни одного сустава не ломают. Когда же съедят медведя, то собирают кости, завертывают вместе с статуею Боэная в березовую кору или во что иное, вешают на дерево и говорят: «дедушка! русскіе (или тунгусы) тебя съели, а мы нашли и кости твои прибрали». Из сего обряда можно заключить, сколько якуты опасаются мщения медведей или духа оных, даже и по истреблении.
    Несмотря, однако, на бедность и религиозное убожество, якуты не принадлежат к вымирающим инородцам и весьма склонны к прогрессу там, где русские деятели позаботились о них.
    А. Фаресов.
    /Историческій Вѣстникъ. Историко-литературный журналъ. Ноябрь. С.-Петербургъ. 1909. С. 705-707./


                                          ОТЗЫВ О СОЧИНЕНИИ Э. К. ПЕКАРСКОГО:
                                                         «Словарь якутскаго языка,
               составленный при ближайшемъ участіи прот. Д. Д. Попова и В. М. Іонова»,
                                                       вып. I (а, а), С.-Пб. 1907 г.,
                                          составленный академиком К. Г. Залеманом.
    Среди коренных народностей Сибири якуты занимают выдающееся место уже по одной той причине, что не разделяют обыкновенной участи первобытных племен, которые, при столкновении с народом высшей культуры, осуждены на более или менее быстрое вымирание. Напротив того, якуты, вследствие своей живучести, ассимилируют себе другие народности, я численность этого племени постоянно возрастает. По имеющимся сведениям в 1796 г. их числилось 50,066 душ мужского пола, около 1850 г, — 100,000 [* O. Böhtlingk. Über die Sprache der Jakuten. I, хххvj = Уч. Зап. И. А. Н. по I и III Отд. I, 425.]), а в конце прошлого столетия — уже слишком 200,000 душ [* Сѣрошевскій. Якуты. I, 211.]. Таким образом, они представляют собою крупную единицу среди своих соседей, и, вследствие торговых сношений и браков с ними, знание якутского языка распространяется, по необходимости, отчасти даже между русскими.
    Уже первые исследователи, заинтересовавшиеся якутским языком, не могли не заметить близкого его родства с турецко-татарскими языками. Поэтому уже Штраленберг в своей таблице Gentium boreo-orientalium vulgo Tatarorum harmonia linguarum [* Strahlenberg. Das Nord- und Ostliche Theil von Europa und Asia. Stockh. 1730. 4.] сопоставляет во 2-м классе слова сибирско-татарские, якутские и чувашские, а Аделунг в своем сборнике сведений о всех языках земного шара [* Adelung. Mithridates. I, 493 (Веrl. 1806).] причисляет якутов к «северным татарам». Таким образом, как говорит Бётлинг, «родство якутского языка с тюркскими было угадано еще до изучения его грамматики» [* Что якутский язык не есть что-то в роде «тюркского санскрита», как это предполагалось некоторыми учеными, но первоначально язык не тюркский, подвергшийся, на подобие чувашского, сильной тюркизации, и то в несколько раз, — это вполне убедительно показано в исследовании акад. В. В. Радлова: Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen. St.-P. 1908 (Зап. И. А. Н., VIII сер. По ист.-фил. отд., т. VIII, № 7).]. Научное же исследование этого языка, столь же интересного в формальном отношении, сколько он богат в материальном, стало лишь возможным, когда академик Александр Федорович фон-Миддендорф в 1845 г. вернулся из Сибирской экспедиции, снаряженной Имп. Академией Наук, в которой, в качестве лингвиста и этнографа, участвовал магистр Александр Кастрèн, столь преждевременно погибший для науки. Материалы по якутскому языку, однако, были собраны самим Миддендорфом, и обстоятельства сложились столь счастливо, что за обработку их взялся академик Оттон Николаевич Бётлинг, издатель санскритского грамматика Панини и автор выдающихся исследований по санскритской грамматике, которому пришлось применить свой лингвистический талант на чужом поприще тюркской группы языков. И в самом деле, капитальный труд его «Über die Sprache der Jakuten», изданный Академией, как третий том Миддендорфова «Путешествія на сѣверъ и востокъ Сибири», положил крепкие основы сравнительной грамматике тюркских языков я в особенности изучению якутского. Предисловие к своей якутской грамматике О. Н. Бётлинг оканчивает следующими словами: «Я был бы очень доволен, если бы сообщенные здесь сведения могли служить другим ученым, в пользу общего или специально тюркского языковедения; я был бы доволен не менее, если бы путешественники, способные к лингвистическим исследованиям, когда им придется встречать якутов, доставляли поправки и дополнения к этому труду».
    Пожелания Бётлинга сбылись вполне. Его труд еще поныне служит настольною книгою для каждого тюрколога, а языку и народной словесности якутов посчастливилось найти даровитого и неутомимого исследователя в лице Э. К. Пекарского, автора представленной на конкурс работы.
    Историю своих занятий якутским языком, начавшихся уже в 1881 г., автор излагает в предисловии, и мы ограничимся указанием на это интересное сообщение. Скажем только, что в 1899 г. в Якутске вышел первый выпуск «Словаря якутского языка», изданный Восточно-Сибирским Отделением Имп. Русского Географического Общества, но издание пришлось приостановить вследствие недостатка средств. После долгих переговоров, Имп. Академия Наук приняла на себя заботы по изданию «Словаря» г. Пекарского, и в апреле месяце 1907 г. был выпущен 1-й выпуск, содержащий буквы А и Ä. Этот труд нельзя назвать словарем в узком смысле этого слова: это широко задуманный и методически обработанный thesaurus якутского языка, основанный на материалах, собранных самим автором в течение долголетних сношений с якутами (1881-1905) и на длинном ряде рукописных и печатных источников, список которых занимает более 8 страниц в предисловии. При этом обращается особое внимание на язык народной литературы [* Часть источников издается теперь тем же автором под заглавием: «Образцы народной литературы якутовъ, собранные Э. К. Пекарскимъ». Вып. I, II. С.-Пб., Имп. Ак. Наук, 1908.], объясняются мифические воззрения народа и термины обиходной жизни, и приводится много загадок, поговорок, фраз и собственных имен. Таким образом, труд г. Пекарского способен служить вполне надежным источником для этнографа и мифолога. А богатстве и полноте его можно судить уже по одним цифровым данным. В словаре академика Бётлинга слова, начинающиеся с а и ä, занимают 25 и 11 столбцов, у Пекарского же — 211 и 110 более убористого шрифта, при чем в подтверждение значения и для выяснения употребления данного слова постоянно приводятся цитаты. Сверх того, при каждом слове, по возможности, приводятся еще его производство или этимологический состав, различное произношение по говорам — главным образом говорам Ботурусского, Баягантайского, Мегинского и Дюпсюнского улусов Якутского округа и говорам Верхоянского, а, отчасти, Вилюйского и Олекминского округов, и, начиная с 3-го листа, сравнение с монголо-бурятскими и тюркскими (иногда и маньчжурскими) словами по звуковому сходству, и, наконец, синонимика. Правописание сохранено Бётлингово, ныне уже широко распространившееся среди якутов, за одним исключением, практичность которого вполне доказана в дополнении к предисловию, хотя с точки зрения строго-фонетического письма, каким в сущности представляется принятое правописание, можно было бы допустить возражения.
    Не будучи знатоком якутского языка, я не могу пускаться в критику частных случаев, но могу лишь судить об общем плане работы и. методичности его исполнения. А что эта часть работы исполнена вполне удовлетворительно, в том я имел возможность убедиться при чтении корректур отдельных листов, печатавшихся под моим наблюдением. Надеюсь, что автору удастся в не слишком долгое время довести до конца издание своего словаря, подобный которому было бы весьма желательно иметь и для других языков сибирских и других инородцев.
    На основании всего вышеизложенного, я считаю долгом заявить, что труд Э. К. Пекарского «Словарь якутского языка», будучи строго научным  и при том весьма полезным, вполне заслуживает поощрения, и прошу Комиссию присудить ему соответствующую награду по премиям графа Д. А. Толстого.
    /Сборникъ отчетовъ о преміяхъ и наградахъ, присуждаемыхъ Императорскою Академіею Наукъ. Вып. II. Отчеты за 1907 годъ. 3. Преміи имени графа Д. А. Толстого (21-й конкурсъ: по Историко-Филологическому Отдѣленiю). Санктпетербургъ. 1909. С. 205-208 (1-4)./

                              ОЧЕРК ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ОТДЕЛА
                                                               с 1902 по 1909 г.
                        (с рисунком детали фронтона здания Этнографического Отдела).

    Русский Музей ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III учрежден Именным ВЫСОЧАЙШИМ Указом Правительствующему Сенату от 13-го апреля 1895 года. 14-го февраля 1897 года ЕГО ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ ГОСУДАРЕМ ИМПЕРАТОРОМ утверждено положение об этом Музее, опубликованное в № 44 Собрания Узаконений и Распоряжений Правительства от 3-го мая 1897 года. Статья первая этого положения гласит:
    «Музей основан в память Незабвенного Покровителя русского искусства, ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III, имея целью соединить все, относящееся к ЕГО личности и истории ЕГО Царствования, и представить ясное понятие о художественном и культурном состоянии России».
    В статье второй, сообразно с предуказанной выше задачей, Музей разделен на три отдела: 1) Посвященный специально памяти ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III, 2) Художественный и 3) Этнографический и художественно-промышленный...
    Началу деятельности Этнографического Отдела предшествовали три совещания, созванные под председательством АВГУСТЕЙШЕГО Управляющего Русским Музеем Императора Александра III ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ГЕОРГИЯ МИХАИЛОВИЧА и происходившие 30-го января, 13-го февраля и 17-го апреля 1901 года. В совещаниях этих, специально посвященных вопросам об устройстве и организации Этнографического Отдела Русского Музея Императора Александра III, по приглашению АВГУСТЕЙШЕГО Председателя, приняли участие следующие лица: старший этнограф Музея Этнографии и Антропологии Императорской Академии Наук Д. А. Клеменц, академик Н. П. Кондаков, прив.-доц. СПБ. Университета Д. А. Коропчевский, председатель Этнографического Отделения Императорского Русского Географического Общества академик В. И. Ламанский, директор Минусинского Музея Н. М. Мартьянов, академик А. Н. Пыпин, директор Музея Этнографии и Антропологии Императорской Академии Наук академик В. В. Радлов, вице-председатель Императорского Географического Общества член Государственного Совета сенатор П. П. Семенов-Тянъ-Шанский, академик А. И. Соболевский, библиотекарь Императорской Публичной Библиотеки почетный академик В. В. Стасов, вице-президент Императорской Академии Художеств гофмейстер гр. И. И. Толстой, гофмейстер А. Н. Харузин, академик А. А. Шахматов, при архитекторе ВЫСОЧАЙШЕГО Двора В. Ф. Свиньине, секретаре АВГУСТЕЙШЕГО Управляющего Русским Музеем Императора Александра III А. А. Тевяшеве и секретаре заседания, состоящем в распоряжении ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ГЕОРГИЯ МИХАИЛОВИЧА, П. Н. Шеффере...
    Обязанности постоянных регистраторов в настоящее время исполняют: А. А. Макаренко (с июля 1902 г.), А. А. Рагозина (с сентября 1904 г.) и Э. К. Пекарский (с сентября 1905 г.)...
    Для сбора коллекций на огромной территории России собственных сил Отдела было, конечно, недостаточно, и Совет с самого начала озаботился приисканием собирателей на местах, что было одной из важных задач для хранителей во время их поездок в разные места Империи, или же командированием из Петербурга лиц, известных Отделу или рекомендованных ему разными учреждениями и лицами. Таких поручений по сбору, в разных местах, коллекций было за 7 лет очень много, и приводимые ниже сведения по годам далеко не исчерпывают полного списка лиц, принимавших участие в сборе коллекций.
    В 1902 году состоялась экспедиция Ф. Я. Кона в Саянский край. А. И. Попов и Э. К. Пекарский работали по сбору коллекций в Якутской области, Д. П. Першин — в Иркутской губ., Н. А. Гребницкий — в Приморской области, И. А. Зарецкий — в Малороссии (губернии Харьковская и Полтавская), проф. И. Н. Смирнов — среди инородцев Поволжья: черемис, чуваш, вотяков и мордвы, художник С. М. Дудин — в Средней Азии, О. П. Семенова-Тян-Шанская — в Рязанской губ., Е. Р. Романов — в Белоруссии, А. Н. Кондратьев — в Псковской губ., А. Д. Неуступов — в Вологодской губ.
    В 1903 году: проф. И. Н. Смирнов — в Поволжье у инородцев: мордвы, черемис, чуваш, Н. Н. Шавров — на Кавказ, А. С. Пиралов — на Кавказе (в губ. Тифлисской и Эриванской), Ф. Я. Кон — в Саянском крае, инженер В. Е. Попов, В. М. Ионов и Э. К. Пекарский — в Якутской обл. среди тунгусов, И. А. Зарецкий — в Малороссии, А. И. Кондратьев — в Псковской губ., Е. Р. Романов — в Белоруссии, А. И. Попов — в Якутской области, О. О. Визель — у поморов Архангельской губ., Д. П. Першин — в Иркутской губ., Д. Т. Янович — во Владимирской губ., В. П. Шнейдер — в Тамбовской губ., О. П. Семенова-Тян-Шанская — в Рязанской губ., художник И. Я. Билибин — в Архангельской губ., В. И. Срезневский — в Олонецкой губ...
    В 1906 году: А. А. Макаренко — в Енисейской губ., М. Н. Хангалов —у бурят (Сибирь), А. В. Адрианов — в Семипалатинской области, П. Н. Бекетов — в Области Войска Донского, В. П. Шнейдер — в Пензенской губ., И. К. Зеленов — в Казанской и Вятской губ., А. П. Черный — во Владимирской губ., И. С. Абрамов — в Волынской губ., А. Н. Прусевич — в Подольской губ., студ. М. М. Меденица — в Черногории, студ. А. И. Парушев — в Болгарии, А. К. Сержпутовский — в Минской губ., Н. А. Шабунин — в Архангельской губ., Н. Н. Виноградов — в Ярославской губ., С. И. Сергель — у зырян Вологодской губ., И. А. Гальнбек — в Эстляндии, Э. К. Пекарский — в Минской губ., З. П. Бадаев — в Осетии на Кавказе, П. Н. Бекетов — у киргиз Семипалатинской обл., С. И. Руденко — у башкир Пермской, Уфимской и Оренбургской губ., Г. Н. Ахмаров — у казанских татар, А. Н. Петров — в Персии. От бакши донских калмыков Дамбо Ульянова поступили вывезенные им из Тибета книги: «Ганчжур-Данчжур»...
    Ниже мы приводим список других лиц и учреждений, которые сделали в разное время пожертвования отдельными, часто очень ценными, предметами и небольшими коллекциями, оговариваясь, что перечень этот не претендует на абсолютную полноту. Пожертвования поступали от следующих лиц и учреждений (в хронологическом порядке поступления): Н. Ф. Бурдукова, кап. Машукова, Военного Министерства, П. К. Козлова, А. Н. Казнакова (3 пожертвования), П. Е. Островских, А. Н. Пыпина, К. X. Середина, С. И. Корзухина, проф. И. Н. Смирнова, Д. А. Коропчевского, Д. Т. Яновича, В. А. Брюллова, гр. Д. И. Толстого (9 пожертвований), Бугульминской уездной земской управы, А. А. Макаренко, А. А. Рагозиной, А. Е. Гончаровой, Министерства Финансов, О. П. Семеновой - Тянъ - Шанской, А. И. Попова, А. С. Боткина, А. Н. Гудзенко, Е. А. Семеновой, Тобольского Музея, М. Н. Михайловского, барона А. Е. Фелькерзам, Е. П. Свешниковой, ген.-майора С. И. Соболевского (три раза принесены в дар ценные вещи), гр. Н. В. Толстой, г-жи Васильчиковой, В. И. Чернышева, А. В. Селиванова, кап. II ранга Родионова, ген.-адъют. А. И. Пантелеева, Хабаровского Гродековскаго Музея, г-жи А. А. Газенкампф, Барандака Кыйтыкова, Владивостокского Музея (через ген.-лейт. Гродекова), И. А. Булыгина, П. В. Оленина, г-жи Н. А. Люба (3 пожертвования), А. А. Клопова, А. В. Журавского, наследников А. Н. Пыпина, С. Ф. Русовой, А. Т. Пашковой, М. И. Лебединского, ген.-майора А. И. Вершинина (2 пожертвования), В. В. Стасова, Н. А. Янчука, А. К. Голубева, С. М. Толстого, П. М. Мордина, И. А. Сидоренкова, Н. И. Тай-хо, А. А. Миллера (3 пожертвования), Императорской Археологической Комиссии, гофм. В. А. Верещагина, Е. В. Ведровой, Мир-Ахмет-Хана Талышинскаго, г-жи Афанасьевой, Д. В. Стасова, Э. К. Пекарскаго, И. А. Бонч-Осмоловской, г. Павловского, С. М. Дудина, Б. Г. Донат и от г-ж Е. Н. Клеменц, В. А. Радловой, А. М. Бобович...
    Значительное количество книг... поступило в дар от разных лиц и учреждений. Пожертвования в разное время сделали следующие лица и учреждения:
    ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ГЕОРГИЙ МИХАИЛОВИЧ, гр. Д. И. Толстой, Д. А. Клеменц, К. А. Иностранцев, Е. А. Ляцкий, А. Н. Пыпин, А. А. Иностранцев, Д. А. Коропчевский, Н. М. Могилянский, Е. Р. Романов, Т-во М. О. Вольф, А. Ф. Маркс, А. А. Макаренко, свящ. А. С. Иванов, В. С. Передольский, Н. И. Троицкий, О. М. Коллас, С. Ф. Ольденбург, наслед. А. Н. Пыпина, В. В. Стасов, А. С. Пиралов, А. И. Вершинин, М. М. Стасюлевич, А. А. Левенсон, Ф. К. Волков, А. А. Рогозина, Н. Я. Янчук, Д. Дорошенко, А. Н. Норцов, Э. К. Пекарский, Г. Н. Ахмаров, М. А. Большаков, Н. Н. Виноградов, Н. С. Державин, А. И. Зачиняев, А. А. Миллер, свящ. Г. Яковлев, А. Янулайтис, И. С. Абрамов, К. Т. Аникиевич, В. П. Врадий и С. И. Руденко...
    С.-Петербург. 17-го октября 1909 г.
    /Матеріалы по этнографіи Россіи подъ pедакцiей Ѳ. К. Волкова. Т. І. Издание Этнографическаго Отдѣла Русскаго Музея Императора Александра III. С. Петербургъ. 1910. С. I-II, VII-VIIІ, XII, XV, XVII, 209./


                                                            Отзыв Д. чл. В. В. Радлова
                                                    О ТРУДАХ Д. ЧЛ. Э. К. ПЕКАРСКОГО.
    Э. К. Пекарский стал заниматься изучением якутского языка с 1881 года, для чего он поселился в одном из наслегов Ботурусского улуса, Якутского округа, в 240 верстах от областного города Якутска, в местности, населенной почти исключительно одними якутами. Уже через полгода Пекарский достиг значительных успехов: он уже мог довольно свободно объясняться с якутами на их родном языке и даже оказывать им услуги в качестве переводчика. Это обстоятельство сблизило Пекарского с якутами и дало ему возможность извлекать из сношений с ними массу материала как лингвистического, так и этнографического. Особенно близкое знакомство с бытом якутов началось с того времени, когда Пекарский занялся сельским хозяйством (земледелием и скотоводством), т.-е. с 1885 года. Своих работ по изучению якутского языка и собиранию словарного материала Пекарский не только не прерывал, но даже. если можно так выразиться, специализировался на этой работе, отдавшись ей всей душой. На этой почве у Пекарского завязались сношения с Якутским Областным Статистическим Комитетом и Восточно-Сибирским Отделом Императорского Русского Географического Общества. Когда в 1892 году губернатор В. Н. Скрыпицын в качестве председателя Статистического Комитета пожелал организовать издание такой Памятной Книжки, в которую вошли бы статьи, затрагивающие самые разнообразные стороны якутской жизни, то к сотрудничеству был привлечен, между прочим, и Пекарский: в вышедшей в 1895 году «Памятной Книжке Якутской области на 1896 г.» ему принадлежит статья «Якутский род до и после прихода русских» (вторая глава статьи написана в сотрудничестве с Г. Ф. Осмоловским).
    В 1894 г., на средства И. М. Сибирякова, была организована так называемая Якутская экспедиция, имевшая целью исследование Якутской области в экономическом, юридическом и бытовом отношениях. Пекарский был привлечен не только к непосредственному участию в работах экспедиции в качестве исследователя якутского языка, но ему же была поручена организация исследования материального и духовного быта якутов. Приняв на себя эту работу, Пекарский, в сотрудничестве с известным ныне антропологом И. И. Майновым, составил довольно обстоятельную» программу для собирания сведений о материальной и духовной культуре якутов (кроме вопроса о верованиях якутов) и затем пригласил из среды местных исследователей сотрудников, между которыми распределил разные отделы программы. Работы экспедиции, продолжавшейся три года (по 1896 г.) постепенно появляются в изданиях Восточно-Сибирского Отдела Имп. Русск. Геогр. Общ., Центрального Географического Общества и Императорской Академии Наук, хотя многие работы ждут еще своих издателей.
    С конца 1897 г. и по лето 1899 г. Пекарский наезжал в г. Якутск для наблюдений за печатанием, на средства И. М. Сибирякова, в Якутской Областной типографии первого выпуска составленного им, Пекарским, «Словаря якутского языка», который должен был быть представлен в Императорскую Академию Наук Восточно-Сибирским Отделом И.Р.Г. Общ., ходатайствовавшим перед Академией о принятии на себя издания словаря в виду недостаточности ассигнованных И. М. Сибиряковым средств. В течение 1898 года областная администрация поручила Пекарскому редактирование и корректирование рассылавшихся ею по области наставлений на якутском языке по случаю разных эпидемических болезней (у людей и у скота). Так как Пекарским была при этом употреблена академическая транскрипция якутских слов, то тою же администрацией было поручено Пекарскому составить краткое изъяснение знаков якутского алфавита, которое и было напечатано в «Якутскихъ Областныхъ Вѣдомостяхъ». К этому же периоду времени относится обращение Казанской Переводческой Комиссии к Пекарскому с просьбой дать отзыв о новом переводе Евангелия на якутский язык. Заметка о переводе дана в тех же «Вѣдомостяхъ».
    В начале 1899 г. якутский губернатор поручил Пекарскому составление записки о желательных изменениях в области якутского самоуправления. В ней Пекарский подверг критике и детальному рассмотрению действующее Положение об инородцах. Отдельные главы записки были впоследствии напечатаны в «Сибирскихъ Вопросахъ» и «С.-Петерб. Вѣдомостяхъ».
    Летом 1902 года Пекарский получил приглашение занять место делопроизводителя Якутского Областного Статистического Комитета, в каковой должности состоял до 1 января 1904 года, успев за это время составить «Обзоры» Якутской области за 1901 и 1902 гг. Перед тем, под редакцией Пекарского, вышло «Общее обозрѣніе Якутекой области. 1892-1902 гг.» (изд. Якут. Област. Статистич. Комитета), вошедшее потом в состав «Памятной Книжки Якутской области на 1902 год». Таким образом, сношения Пекарского с местным Статистич. Комитетом длились в течение многих лет.
    Летом 1903 г. Пекарский принял участие в Нелькано-Аянской экспедиции инженера В. Е. Попова, взяв на себя исследование экономического положения приаянских тунгусов и собирание этнографической коллекции для Этнографич. Отдела Русск. Музея Императора Александра III. Часть собранных во время экспедиции материалов помещена в «Изв. Общ. Арх., Ист. и Этн.» и в «Живой Старинѣ», полностью же статистико-экономическое и этнографическое исследование быта приаянских тунгусов на основании материалов Пекарского имеет появиться в свет в «Сборникѣ Музея Антропологіи и Этнографіи при Императорской Академіи Наукъ».
    За все время пребывания в Якутской области Пекарским собран громадный словарный и фольклорный материал. Так как условия жизни в г. Якутске не позволяли Пекарскому заниматься более или менее успешно обработкою собранных им материалов, то в 1905 году, вследствие предложения Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии, Пекарский выехал из Якутска и прибыл в Петербург для наблюдения за печатанием постепенно обрабатываемых им словарных и фольклорных материалов. До сих пор вышло в свет два выпуска «Словаря якутского языка», — причем I выпуск был представлен составителем на соискание премии Д. А. Толстого, коей и удостоен, — и пять выпусков «Образцовъ народной литературы явутовъ», составляющих первую часть первого тома предположенного Академией Наук издания «Образцов» под редакцией Пекарского, рассчитанного на три тома в шести частях. Сверх того, приложенный список печатных работ Пекарского показывает, что особенно интенсивную деятельность в области этнографии и языкознания Пекарский проявил именно за время пребывания в Петербурге, уделяя, в то же время, часть своего досуга и темам, выходящим за пределы его специальности, но почти всегда связанным с интересами Якутской области или населяющих ее народностей. С 1906 года Пекарский состоит постоянным сотрудником журнала «Живая Старина», в котором поместил много статей и рецензий на появлявшиеся за последнее время этнографические работы; сотрудничал также в «Этнографическомъ Обозрѣніи»; за это, между прочим, а, главное, во внимание к лингвистическим и этнографическим работам по изучению якутов, Пекарский избран в октябре сего года действительным членом Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии.
    Я надеюсь, что все изложенное выше в достаточной мере охарактеризовало выдающуюся научную деятельность Э. К. Пекарского, наиболее важною стороною которой является составление Якутского Словаря и сборника «Образцов народной литературы якутов». «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского по полноте собранных в нем лексических данных, почерпнутых исключительно из живой речи, не имеет себе равного во всей литературе о тюрках. О капитальности этого труда можно судить по тому, что два напечатанных уже выпуска словаря состоят из 640 столбцов, заключающих в себе слова с фразеологией только на три буквы: а, ä и б, причем отдел слов на б еще не исчерпан. Слова и фразы переданы в точной научной транскрипции. Выдающееся положение в туркологии занимают и «Образцы народной литературы якутов», так как 470 стр. изданных 5 выпусков содержат в себе один якутский текст, без перевода, исключительно якутских сказок числом 21.
                                          Список печатных работ Э. К. Пекарского
    1895 г.
    1. Якутский род до и после прихода русских. Статья без подписи. (Вторая глава написана в сотрудничестве с Г. Ф. Осмоловским). Памятная Книжка Якут. обл. на 1896 г. Якутск.
    1896 г.
    2. Заметка по поводу редакции «Верхоянского Сборника» И. А. Худякова (Иркутск. 1890). Изв. Вост.-Сиб. Отдела Имп. Русск. Геогр. Общ., т. XXVI, №№ 4-5. Иркутск.
    1898 г.
    *3. От Редакции. (Объяснение якутских знаков, не имеющихся в русской азбуке). Якутские Областные Ведомости, № 1. Перепечатано в «Кратком русско-якутском словаре».
    1899 г.
    4. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. I. Издан на средства И. М. Сибирякова. Якутск.
    5. По поводу нового издания Православного Миссионерского Общества: «Господа нашего Святое Евангелие от Матфея на якутском языке». Казань. 1898. (Рец.). Якут. Област. Ведомости, № 3.
    1900 г.
    6. Беллетристика Чернышевского. (Отрывок из воспоминаний В. Н. Шаганова о Н. Г. Чернышевском). Русск. Богатство, № 10.
    7. Редактировал Грамматику якутского языка С. В. Ястремского (Ирк. 1900), глав. обр., отдел фонетики и этимологии. 1902 г.
    8. Редактировано «Общее обозрение Якутской области. 1892-1902 гг.» Изд. Якут. Област. Статист. Комитета. Памят. Книжка Явутск. обл. на 1901 год. Якутск.
    9. Редактировано и снабжено примечаниями и приложениями посмертное исследование В. Ф, Трощанского: «Эволюция черной веры (шаманства) у якутов». (Казань 1902). Ученые Записки Имп. Казанского Университета.
    1903 г.
    10. Составлен «Обзор Якутской области за 1901 г.» Изд. Якут. Област. Статистич. Комитета. Якутск.
    11. Составлен «Обзор Якутской области за 1902 г.» Изд. Якут. Област. Статистич. Комитета. Якутск.
    *12. Якутск. Корреспонденция о результатах поездки к приаянским тунгусам. Восточное Обозрение.
    1904 г.
    13. Поездка к приаянским тунгусам. (Отчет о поездке к приаянским тунгусам в качестве члена Нелькано-Аянской экспедиции летом 1903 г.). Известия Общ. Археол., Истории и Этногр. Т. XX, вып. 4-5. Казань.
    *14. Николай Прокопьевич Припузов (этнограф). Некролог. Восточное Обозрение.
    1905 г.
    15. Краткий русско-якутский словарь, изданный на средства Якутского Област. Статистич. Комитета. Якутск.
    16. Записка о «Словаре якутского языка». Известия Имп. Академии Наук. Т. XXII, № 2.
    1906 г.
    17. К вопросу о происхождении слова «тунгус». Этнографическое Обозрение, №№ 3 и 4.
    18. Чачахан. Якутская детская сказка. Живая Старина, вып. II.
    19. Труды Троицкосавско-Кяхтинскаго Отделения Приамурского Отдела И.Р.Г. Общ. Т. VII. Вып. I. СПб. (Рец.). Там же.
    20. Грюнведель, А., проф. Вibliotheka Buddhica (Собрание буддийских текстов, изд. Имп. Акад. Наук). Т. VI. Обзор собрания ламайскаго культа кн. Э. Э. Ухтомскаго. Ч. I. Текст. СПб. Ч. 2. Рисунки. 1905. (Рецензия). Живая Старина, вып. II.
    21. Землеведение. Период. изд. Геогр. Отдел. Имп. Общ. Люб. Ест., Антр. и Этн. 1906. Кн. I-II. М. 1906. (Рецензия). Там же, вып. III.
    22. Патканов, С. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири. Ч. I, вып. 1 и 2. Тунгусы собственно. СПб. 1906. (Рецензия). Там же, вып. ІII.
    23. Подробное содержание якутского спектакля «Олонгхо». Там же, вып. IV.
    24. Известия Общества Археологии, Истории и Этнографии при Имп. Казан. Университете. Т, XXII, вып. 1 и 3. Казань. 1906. (Рецензия). Там же, вып. IV.
    25. Т., М. Н. Природа и население России. Под ред. В. В. Битнера. Ч. I. Народы Азиат. России. СПб. Издание «Вестника Знания» (В. В. Битнера). СПб. 1906. (Рецензия). Там же, вып. IV.
    1907 г.
    26. Словарь якутского языка. Вып. I. Изд. Имп. Академии Наук. СПб.
    27. Образцы народной литературы якутовъ. Т. I, ч. I, вып. I. Издание Имп. Акад. Наук. Спб.
    28. Известия Общ. Арх., Ист. и Этн. Т. XXII, вып. 4. Казань. 1906. (Рецензия). Живая Старина, вып. I.
    29. Труды Троицкосавско-Кяхтинского Отделения Приамурского Отдела И.Р.Г. Общ. Т. VII. Вып. 3. 1904. СПб. 1905. (Рецензия). Живая Старина, вып. I.
    30. С. Патканов. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири. Ч. II. СПб. 1906. (Рецензия). Там же, вып. I.
    31. Из якутской старины. Доюдус (Додоjус). — Об образовании Баягантайского улуса, Якутск. окр. Там же, вып. II и IV.
    32. Xарузина, В. Н. К вопросу о почитании огня. (Этнографич. Обозрение 1906, № 3 и 4). (Рецензия). Там же, вып. II.
    33. Е. Д. Попов. Некоторые данные по изучению быта русских на Колыме (Этнографич, Обозрение 1907, № 1-2). (Рецензия). Там же, вып. III.
    34. Известия Общ. Арх., Ист. и Этн. Т. ХХІII, вып. 4. Казань. 1907. (Рецензия). Там же, вып. IV.
    35. Об остатках Якутского острога. Изв. Императ. Археолог. Комиссии. Вып. 24.. Остатки Якутского острога и некоторые другие памятники деревянного зодчества в Сибири. Н. В. Султанова. СПб. 1907. (Рец.) Там же, вып. IV. Якутский Край 1908, № 2.
    36. Самойлович, А. Памяти П. М. Мелиоранского. Записки Вост, Отдел. Имп. Русск. Арх. Общ. Т. XVIII. (Рецензия). Живая Старина, вып. IV.
    37. К. Иностранцев. Туркестанские оссуарии и астоданы. — Къ изучению оссуариев. Записки Восточ. Отдел. Имп. Русск. Арх. Общ. Т. XVII и XVIII. (Рецензия). Там же, вып. IV.
    38. Образцы народной литературы тюркских племен, изд. В. В. Радловым. Ч. IX. СПб. 1907. (Рецензия). Этнографич. Обозрение, № 4. Сибир. Вопросы 1903, № 17-18.
    39. Об организации суда у якутов. Сибирские Вопросы 1907, №№ 35 и 36.
    40. Редактированы, снабжены примечаниями и изданы воспоминания В. Н. Шаганова: «Н. Г. Чернышевский на каторге и в ссылке». СПб,
    1908 г. 41. Образцы народной литературы якутов. Т. I, ч. І, вып. II. Изд. Имп. Акад. Наук. СПб.
    42. Миддендорф и его якутские тексты. Записки Вост. Отдел. Имп. Русск, Арх. Общ. Т. ХVIII.
    43. Записки Вост. Отдел. Имп. Русск. Архѳол. Общ. Т. ХVII. Вып. I-IV. Спб. 1906-1907. (Рецензия). Живая Старина, вып. I.
    44. Обдорский этнографич. музей при церковно-миссионерской библиотеке. Статья без подписи. Там же, вып. II. Сибирские Вопросы, № 11.
    45. П. И. Якобий. Вятичи Орловской губ. Исследование. Записки И.Р.Г. Общ. Т. XXXII. СПб. 1907. (Рецензия). Живая Старина, вып. II.
    46. К вопросу о происхождении русской земельной общины. А. Кауфмана (Русск. Мысль 1907, кн. X-XII). — Время возникновения крестьянской позем. общины. В. И. Сергеевича. СПб. 1908. (Рецензия). Там же, вып. II.
    47. О религиозном состоянии инородцев Пермской и Оренбургской епархий. (По отчетам миссионеров). Там же, вып. III. Этнографич. Обозрение, № 3.
    *48. К вопросу об объякучивании русских. Без подписи. Живая Старина, вып. I.
    49. М. А. Энгельгардт. Вредные и благородные расы. СПб. 1908. (Рецензия). Там же, вып. III.
    50. Ахмаров, Г. Н. Тептяри и их происхождение. Изв. Общ. Арх., Ист. и Этн. Т. XXV, вып. 5. (Рецензия), Живая Старина, вып. III.
    51. К. Иностранцев. Материалы из арабских источников для культурной истории сасанидской Персии. Приметы и поверья. Записки Восточн. Отдел. Имп. Русск. Археол. Общ. Т. ХVIII. Отд. отт.: СПб. 1907. (Рецензия). Там же, вып. III.
    52. Редактирована и снабжена примечаниями посмертная статья В. Ф. Трощанского: «Якуты в их домашней обстановке». Там же, вып. III и IV.
    53. В. Xарузина. Заметки по поводу употребления слова: фетишизм (Этнографич. Обозрение 1908, № 1 и 2). Рецензия. Там же, вып. IV.
    54. Известия Вост.-Сиб. Отдела И.Р.Г. Общ. Т. XXXV, 1904. № 2. Иркутск. 1908. (Рецензия). За подписью: L. Там же, вып. IV. Сибирские Вопросы, № 19-20.
    55. S. Matusiak. 1) Olimp polski podług Długosza. 2) Dodatek do „Olimpu polskiego“ (Kwartalnik etnograficzny „Lud“. T. XIV, zeszytу I-III Lwów. МСМVIII). Рецензия. Живая Старина, вып. IV.
    56. И. А. Подгорбунский. Русско-монголо-бурятский словарь. Иркутск. 1909. (Рецензия). Там же, вып. IV.
    57. Roudenko. Traditions et contes bachkirs (Revue des Traditions Populaires, 1908, t. XIII, № 2-8). Рецензия. Там же, вып. IV.
    58. Из якутской старины. Старые писатели о якутах. Там же, вып. IV.
    *59. Сибирские письма. Якутск. Сибирск. Вопросы, №№ 8 и 11.
    *60. О высшей школе в Иркутске. (Письмо в редакцию). Там же, № 11.
    61. Земельный вопрос у якутов. Там же, № 17-18,
    *62. Случай  с последними №№ «Якутской  Жизни». Там же, № 17-18.
    63. Недостатки законопроекта о земском самоуправлении в Сибири. Там же, № 21-22.
    64. Неудавшаяся экспедиция. Там же, № 21-22.
    65. Нужна ли теперь ломка сибирской общины? Там же, № 26.
    66. И. А. Худяков и ученый обозреватель его трудов. (По поводу статьи г. Е. Боброва в «Журн. Мин. Нар. Просв.», № 8). Там же, № 31-32.
    67. Редактирована посмертная статья В. Ф. Трощанского; «Земледелие и землепользование у якутов». Там же, №№ 31-52 и 33-34.
    68. Оседлое или кочевое племя якуты? Там же, 37-38.
    69. Якутский Отдел Географического Общества. Там же, № 39-40.
    70. Первый сборник гиляцкой поэзии. (Материалы по изучению гиляцкого языка и фольклора, собр. и обработ. Л. Я. Штернбергом. Т. I, ч. I. СПб. 1908). Там же, № 39-40.
    71. Дутые сведения и грандиозные проекты. Там же, № 43-44.
    72. Ольско-Колымский путь. За подписью: Z. Там же, № 47-48.
    73. На краю Сибири. (Поездка к тунгусам). В сотрудничестве с И. С. Абрамовым. Там же, № 49-52.
    74. Т. О. Б. Что такое земство и какая от него польза народу СПб. 1906. (Рецензия). Якутская Жизнь, № 19.
    1909 г.
    75. Словарь якутского языка. Вып. II. Изд. Имп. Академии Наук. СПб.
    76. Образцы народной литературы якутов. Т. I, ч. I, вып. III. Изд. Имп. Академии Наук. СПб.
    77. Из преданий о жизни якутов до встречи их с русскими. Записки Имп. Русск. Геогр. Общ. Т. XXXIV. Сборник статей в честь 70-летия Г. Н. Потанина.
    78. К статьям г. Е. Боброва о Худякове. За подписью: Z. Живая Старина, вып. I.
    79. И. Н. Шергин. «Богатства севера». Путевые заметки, очерки, и рассказы. СПб. 1909. (Рецензия). Там же, вып. I.
    80. Якутские газеты за 1907-1909 г. Там же, вып. I.
    81. Н. Xолодов. Уссурийский край. Историко-геогр. описание. СПб. 1908. (Рецензия). Там же, вып. I.
    82. В. Серошевский. Т. VIII. Корея. 3-е изд. СПб. 1909. (Рецензия). Там же, вып. I.
    83. Kwartalnik etnograficzny «Lud». Organ towarzystwa ludoznawczego. Pod redakcyа Szymona Matusiaka. Tom XIV. We Lwowie. MCMVIII. (Рецензия). Там же, вып. I.
    *84. К материалам по народной медицине. Там же, вып. I.
    85. Редактирована посмертная статья В. Ф. Трощанскего: «Любовь и брак у якутов». Там же, вып. II-III.
    86. Из якутской старины. К статье В. Ф. Трощанского: «Любовь и брак у якутов». (К материалам по якутскому брачному праву). Там же, вып. II-III.
    87. К деятельности Н. М. Ядринцева. Сибир. Вопросы, № 3.
    *88. К закрытию Кассы взаимопомощи литераторов и ученых, (Письмо в редакцию). Речь, № 215.
    *89. Беспочвенное опасение. (По поводу ст. Н. Кравченков «Новом Времени».: «Смоленское хранилище кн. М. К. Тенишевой»). За подписью: N. СПб. Ведом., № 209.
    90. Современное положение. якутского казачьего сословия. За подписью: А. И. П. (т.-е. Абрамов и Пекарский). Там же, № 214.
    91. Неурожаи и сибирская язва в Якутской области. Без подписи. Там же, № 218.
    *92. 25-летний юбилей «Сибирского Общества». Без подписи. Там же, № 235.
    *93. Крафтоедство «Сибирских вопросов». За подписью: Лелин. Там же, № 239.
    1910 г.
    94. Образцы народной литературы якутов. Т. I, ч. I, вып. IV. Изд. Имп. Акад. Наук. СПб.
    95. Принимал участие в редактировании I тома «Материалов по этнографии России» (изд. Этногр. Отдела Русск. Музея Императора Александра III) и составил к этому тому «Указатель этнографических прѳдметов, личных и географич. имен».
    96. Плащ и бубен. якутского шамана. В сотрудничестве с В. Н. Васильевым.  Материалы по этнографии России, т. I. Изд. Этнографич. Отдела Русск. Музея Императора Александра III. СПб.
    97. О нужде в печатном слове на нашем северо-востоке. СПб. Ведом., № 126.
    98. Из области имущественных прав якутов. (К пересмотру Положения об инородцах). Там же, № 170.
    *99. Письмо в редакцию. (По поводу отчета о докладе Э. К. Пекарского в Географич. Обществе на тему: «Расселение якутов в Якутской области»). Сибир. Вопросы, № 44.
    1911 г.
    100. Образцы народной литературы якутов. Т. I, ч. I, вып. V. Издание Имп. Академии Наук. СПб.
    101. В С.-Петербургском Собрании. (Под таким заглавием напечатан в извлечении доклад Э. К. Пекарского в названном Собрании о чайной возке у приаянских тунгусов). Без подписи. Сибир. Вопросы, № 9-10.
    102. Редактирован и снабжен примечаниями «Опыт систематич. программы для собирания сведений о дохристианских верованиях якутов». В. Ф. Трощанского. Живая Старина, вып. II.
    103. Приаянские тунгусы. Статистико-этнографический очерк. В сотрудничестве с В. П. Цветковым. Там же, вып. II и III.
    104. Редактированы и снабжены примечаниями «Наброски о якутах Якутского округа» (Известия Общ. Арх.» Ист. и Этн.; отд. отт.: Казань).
    *105. Мелкие заметки в «Хроник» журналов «Живая Старина» и «Сибирокие Вопросы» и газетъ «Речь» и «СПб. Вед.», в отделе «Наша печать» газеты «СПб. Вед.», письма в редакции газет «Русь» и «Речь» за разные годы.
    NВ. Маловажные заметки и статейки, кроме рецензий, отмечены звездочкой *.
    /Отчетъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества за 1911 годъ. С.-Петербургъ. 1912. С. 77-85./


    1898 – 1896 гг.
    Сибиряковская экспедиция. Якутская экспедиция, снаряженная Восточно-Сибирским отделом И. Р. Г. О-ва на средства И. М. Сибирякова, ставила своей задачей исследование Якутской области в этнографическом отношении по преимуществу.
    Еще в 1888 году И. М. Сибиряков предложил Г. Н. Потанину, в то время правителю дел Восточно-Сибирского отд. И.Р.Г.О. 5 т. руб. для организации исследования быта инородцев Якутской обл. Вследствие отказа лиц, с которыми Г. Н. Потанин вел переговоры, взять на себя данное исследование, И. М. Сибиряков дальнейшее ведение дел передал в 1892 году Д. А. Клеменцу. Последний совместно с распределением комитетом Восточно-Сиб. отд. И.Р.Г.О-ва, в январе 1894 года приступил к организации экспедиции. К этому времени И. М. Сибиряков увеличил пожертвованную сумму до 12.000 р. В подготовительных совещаниях, происходивших в 1894 году в Якутском областном статистическом комитете, под председательством Андрея Иннокентьевича Попова, принимали участие: Д. А. Клеменц, Н. А. Виташевский, В. И. Иохельсон, Л. Г. Левенталь, И. И. Майнов, Э. К. Пекарский, Д. И. Меликов, С. А. Дмитриев, о. И. Попов, В. В. Никифоров, К. Г.Соловьев. Впоследствии число участников вошли: В. Богораз, Н. Л. Геккер, В. Е. Горинович, в. М. Ионов, С. Ф. Ковалик, В. В. Ливадин, А. И. Некрасов, Е. Д. Николаев, Г. Ф. Осмоловский, Н. С. Слепцов и С. В. Ястремский.
    Отдельные члены экспедиции приняли на себя следующие труды:
    В. Богораз. Исследование бродячих инородцев Колымского округа — чукчей, чуванцев, каменных ламутов и русского населения на Колыме.
    Н. А. Виташевский. Изучение юридического быта инородцев.
    И. А. Геккер. Антропологические и антропометрические исследования над якутами.
    В. Д. Горинович и Е. Д. Николаев. Жилища, одежда и пища якутов.
    С. Я. Дмитриев. Скотоведение и скотоводство.
    В. М. Ионов. Дохристианские верования и шаманство у якутов.
    В. И. Иохельсон. Изучение якутов, юкагиров и тундренных тунгусов Колымского края.
    С. Ф. Ковалик. Экономическое положение якутов Олекминского и Киренского округов для выяснения влияния на них золотопромышленности.
    Л. Г. Левенталь. Изучение экономического строя якутов.
    В. В. Ливадин. Описание ремесел у якутов и отчасти земледелия с технической стороны.
    И. И. Майнов. Собирание антропометр. мат. по вопросу об объякучивании русских.
    Д. И. Меликов. Вопрос о криминальной психологии якутов.
    А. И. Некрасов, Г. К. Осмольский и И. С. Слепцов. Звероловство, рыболовство, игры и развлечения у якутов.
    В. В. Никифоров. Семейный быть у якутов.
    Э. К. Пекарский. Составление якутско-русского словаря, сбор материалов по языкознанию и народному творчеству якутов.
    А. И. Попов. Изучение нравов и национального характера якутов.
    С. В. Ястремский. Якутская грамматика и собирание образцов народного творчества у якутов.
    В течение 1894-1895 г.г. происходили наиболее интенсивные исследования, в начале 1896 года многие участники экспедиции закончили свои работы — одни за истощением ассигнованных им средств, другие за выполнением своей задачи, остальные продолжали собирание материалов и в 1896 г.
    Участниками экспедиции были собраны обширные материалы, которые в обработанном виде должны были составить 13 томов:
    Отд. I. Общие исследования. Т. 1, — Майнов. Демография. Т. 2. Антропология, ч. I. Якуты. (Якутский и Колымский округа), — Н. Л. Геккер. Ч. II. Тунгусы (Якутский и Олекминский округа), — И. И, Майнов, ч. III. Русские якутяне. (Якутский и Олекминский окр.) — И. И. Майнов. Ч. IV. Физиологические данные об якутах и русских якутянах, — Ф. Кон.
    Отд. II. Якуты, т. III. Язык якутов и их народное творчество, ч. I. Якутско-русский словарь — Пекарского, ч. II. Грамматика якутского языка — С. В. Ястремского, части III и IV. Образцы народной словесности — В. Ионов, Э. Пекарский, С. Ястремский и др., т. IV. Верования якутов, — В. И. Ионов, т. V. Материальная культура, домашний и семейный быт якутов, ч. I. Жилище и его принадлежности, ч. II. Одежда и наряды, ч. III. Пища, питье и наркотические вещества — В. Горинович и К. Д. Николаев, ч. IV. Семейный быт — В. В. Никифоров, ч. V. Занятия и ремесла, — В. Ливадин, ч. VI. Звероловство и рыбоводство, ч. VII. Игры и развлечения, — Осмоловский, Некрасов, Слепцов, ч. VIII. Нравы и национальный характер — А. И. Попов, т. VI. Экономический строй якутов — Л. Г. Левенталь, т. VII. Юридический быт якутов, Н. А. Виташевский, т. VIII. Экономическое положение якутов Олекминского и Киренского округов и влияние на них золотопромышленности, — С. Ковалик.
    Отд. III. Народности Колымского края, т. IX, Юкагиры, — В. Иохельсон, т. X Якуты Колымского улуса и округа и Жиганского улуса, Верхоянск. окр., — В. И. Иохельсон. Т. XI, Чукчи — В. Богораз, т. XII Русское население на Колыме. Т. XIII Каменные ламуты и чуванцы — В. Богораз.
    Большая часть трудов Сибиряковской экспедиции не опубликована до настоящего времени. Краткие заметки и отчеты разбросаны в Известиях Восточно-Сибирского отдела И.Р.Г.О., начиная с 1894 года до последнего времени.
        Программа издания трудов Якутской экспедиции, снаряженной на средства Сибирякова. Ирк. 1897.
        Обручев. В. А. Перечень трудов и работ участников Якутской экспедиции Сибирякова. Известия Востчно-Сибирского отдела.
        Першин Д. Л. Краткий очерк пятидесятилетней деятельности И.Р.Г.О. по этнографии в пределах Азии. Известия Восточно-Сибирского отдела, т. XXVII, 1896 г. № 1.

    1903 г.
    Нелькано-Аянская экспедиция В. Е. Попова. Главная и первоначальная цель Нелькано-Аянской экспедиции, отмечает В. Е. Попов в своем письме И. Бородину, заключалась в изыскании нового удобного пути между Аянским портом и урочищем Нельканом на Реке Мае, а также в геодезическом исследовании этого пути. Желая использовать возможно лучше время и случай, экспедиция добровольно приняла на себя труд изучения Аянского края: собирание коллекций ботанических, зоологических, геологических и других научных материалов. Состав экспедиции организовался только из политических ссыльных: В. Е. Попова, гражд. инж., А. А. Хозорина, окончившего Московский университет, И. М. Щеголева, окончившего естественный факультет того же ун-та, землемера П. Ф. Теплова, В. С. Панкратова, В. М. Ионова и Э. К. Пекарского.
    Результат технических изысканий показал полную непригодность старого «казенного тракта». Вместо него был найден и исследован инструментально новый путь с более удобным перевалом через Становой хребет. Стоимость колесной дороги В. Е. Попова определена в 350,000 рублей.
        Попов В. Е. Письмо к ботанику И. Бородину. См. книгу последнего «Коллекторы и коллекции по флоре Сибири». Петербург. 1908.
        Щеголев Ир. Через Становой хребет. Изыскание Нелькан-Аянского тракта. Экспедиция 1903 года. «Землеведение», 1906 г.
        Пекарский Э. К. Поездка к приаянским тунгусам. Казань, 1904 г.
    /Краткій историческій очеркъ экспедицій въ Якутскую область. 1632-1913 г.г. Составилъ В. И [Н]. Николаевъ. // Якутскій край и его изслѣдователи [Якутскій отдѣлъ общества изученія Сибири и улучшенія ея быта]. Вып. I. Якутскъ. 1913. С. 35-36, 48, 83./



                                                            ЖУРНАЛЫ ЗАСЕДАНИЙ
                                                               Отделения Этнографии
                                         Императорского Русского Географического Общества
                                                       IX. Заседание 25 октября 1913 года.
    Заседание состоялось под председательством Председательствующего в Отделении, Вс. Ф. Миллера, в присутствии гг. действительных членов, членов-сотрудников и сторонних посетителей, при секретаре А. Н. Самойловиче.
                                                                                 I.
    Прочитан и утвержден журнал предыдущего заседания.
                                                                                 II.
    Э. А. Вольтер обратился к Отделению с просьбой пожертвовать указатель этнографической литературы Д. К. Зеленина Белорусскому и Украинскому студенческим кружкам при Императорском С.-Петербургском университете.
    Постановлено: просьбу удовлетворить.
                                                                                 III.
    Л. Я. Штернберг сделал сообщение на тему: «Орел в сравнительном фольклор».
    В обсуждении сообщения приняли участие гг. Ионов, Богаевский, Турчанинов, Орбели, Пекарский, Савенков, Виташевский, Р. Д. Семенов-Тянъ-Шанский, Матафтин, Новгородов и Вс. Ф. Миллер.
    В. М. Іонов указал на то, что в данном случае мы оперируем терминами, которые не имеют точного определения, и данными, не всегда строго проверенными. Сравнения при таких условиях могут привести к рискованным выводам. Мы употребляем, напр., слово «шаман» (орел, по словам докладчика, отец всех шаманов), не давая ему строгого определения, и обнимаем этим словом как белых, так и черных шаманов, тогда как эти две категории по якутским воззрениям не имеют между собою ничего общего, и магическое лечение, о котором говорит докладчик, не входит в круг деятельности якутских белых шаманов, которые одни только и даются орлом.
    Двуглавая птица — öксöкӱ — играет большую роль и в якутских верованиях, но этим словом никогда не называют орла (хотоі), и если якуты применяют к этой двуглавой птице заимствованное из русского языка слово öрӱöl, то это потому, что они видят ее изображение на русских монетах (öрӱölläх манjыат — рубль с орлом); но и слово öрӱöl к настоящему орлу никогда не применяется.
    Выражение аjы̄ тоjoн, которое, по словам докладчика, служит у долган для обозначения орла, очень сомнительно: оно, по-видимому, сочинено при переводе священных книг на якутский язык. Оно проникло в сказки, но не встречается в якутских заклинаниях.
    Сближения терминов, взятых из разных языков, возможны при знании родословной этих терминов, так как нужно иметь уверенность, что мы имеем дело не с простым созвучием.
    Ссылку на Серошевского оппонент устраняет указанием на то, что Серошевский утверждает, напр., будто якуты березу называют госпожой, при чем он смешивает два слова — хатын (госпожа) и хатың (береза). Этот пример показывает, как надо быть осторожным при пользовании литературными данными.
    Наконец, В. М. Ионов настаивал на том, что для сравнений нужно брать народности, находящиеся на одинаковом уровне развития. так как мы должны иметь в виду главным образом строй религиозного мировоззрения, а не внешнее сходство образов, им порождаемых. Поэтому В. М. Ионов вполне присоединяется к заключительным словам докладчика о необходимости детального изучения верований отдельных народностей.
    Н. В. Турчанинов сказал: У меня вызвало недоумение указание докладчика на огромную роль орла в шаманстве. Сравнивая упоминание докладчика об орле с тем, что им говорилось на предыдущем докладе о шаманстве у сагайцев г. Майнагашева по вопросу об украшении шаманской одежды, когда ни разу об орле упомянуто не было, хотя в прениях вопрос был расширен и говорилось не только о шаманстве у сагайцев, но и вообще о шаманстве среди инородцев Сибири, — я усматриваю в этом некоторую недоговоренность и прошу докладчика разъяснить, в чем же тут дело?
    Прошу я также докладчика разъяснить, умышленно ли он опустил — при перечислении инородцев Сибири, у которых наблюдается культ орла — остяков и вогулов, живущих в низменных частях Тобольской губ. и, вероятно, редко орла видящих. Перечисляя инородцев, г. докладчик останавливался, по-моему, преимущественно лишь на таких, которые так или иначе горы видят и даже в горах живут и потому об орле представление имеют. А, между тем, выяснение вопроса о том, наблюдается ли культ орла и у названных мною инородцев, могло бы сильно подкрепить мысль г. докладчика об общности этого культа как у якутов, так и у народов финского племени вообще.
    Э. К. Пекарский сказал: Работая исключительно в области накопления фактов лингвистического и этнографического характера и в этом отношении вполне присоединяясь к мнению В. М. Ионова, настаивающего на необходимости делать какие-либо выводы с большою осторожностью, я, однако, всегда приветствую работы обобщающего характера.
    Так, Трощанский, о котором упомянул докладчик, в своей книге: «Эволюция черной веры (шаманства) у якутов», несомненно грешит слишком смелыми обобщениями, но, тем не менее, его книга до сих пор является чуть ли не единственным исследованием, дающим более или менее полное представление о шаманстве вообще и о якутском шаманстве в частности.
    Работу Л. Я. Штернберга я читал еще в рукописи и прочел ее с большим удовольствием. Те недочеты, которые встречаются в докладе, когда докладчик оперирует якутским материалом, объясняются отчасти тем, что работа В. М. Ионова: «Орел по воззрениям якутов», на которую ссылается докладчик, написана слишком сжато и настолько изобилует якутскими терминами, что разобраться в них довольно трудно для человека, незнакомого с языком. Самый крупный недочет в оперировании якутским материалом заключается в том, что докладчик приурочивает термин аjы̄ тоjoн (творец-господин) к орлу — хотоі аjы̄. Это не тождественныи божества. Может быть, тут просто типографская ошибка: нет запятой между аjы̄ и тоjoн; это можно допустить, ибо орел в одно и то же время и аjы̄ и тоjoн (=тоjoн кы̄л). Не могу согласиться с В. М. Ионовым, что термин аjы̄-тоjoн привит миссионерами, а у якутов такого термина будто бы нет, а есть только Ӱрӱң- аjы̄-тоjoн (Белый-создатель-господин). Я утверждаю, что ӱрӱң часто опускается, и тогда остается только аjы̄-тоjoн.
    Еще ошибается докладчик, если отожествляет встречающуюся в якутской мифологии двуглавую птицу öксöкӱ с орлом. Сожалею, что своевременно не указал докладчику на якутские сказки И. А. Худякова. Там докладчик заметил бы, что в своем переводе Худяков нигде не решается назвать эту птицу орлом и везде оставляет слово öксöкӱ без перевода.
    Ответ докладчика, Л. Я. Штернберга.
    Прежде всего, отвечу В. М. Ионову. Он упрекает этнографов в оперировании «неопределенными, не строго проверенными терминами», но какие именно «неопределенные и не строго проверенные термины» были употреблены в настоящем докладе — он, к сожалению, не счел нужным указать. Он, правда, привел в пример термин «шаман» и указывает при этом, что шаманы делятся на белых и черных. Это деление этнографам давным-давно известно, и, когда это требуется, деление это, конечно, этнографами-специалистами всегда строго проводится. В данном случае применение этого деления совершенно излишне, потому что центр вопроса в том, что у якутов сохранилось предание о происхождении шаманства от орла, а какого именно шаманства, белого или черного — это совершенно для данного вопроса безразлично. — Известие о двуглавом орле взято мною у В. Н. Васильева, лица, которое владеет якутским языком, как родным, и притом данные, сообщаемые им об этой птице, в своем комплексе настолько убедительны, что не остается никакого сомнения, что речь именно идет об орле якутской мифологии, а не об орле на русских монетах. Наконец, к сведению г. Ионова должен добавить, что двуглавый орел фигурирует у целого ряда других тюркских и нетюркских народов Азии. — По поводу термина аjы̄ тоjoн г. Ионову уже ответил Э. К. Пекарский. Что касается вопроса о степени доверия к сообщениям г. Серошевского, то я должен сказать, что он мог, как и всякий другой, ошибиться во многих случаях, но это не дает основания огульно признать все сообщаемое им недостоверным, тем более что в вопросе об орле он в существенном ни в чем не расходится с г. Ионовым. Наконец, г. Ионов настаивает на том, что «для сравнения нужно брать народности, находящиеся на одном уровне развития». В данном случае, когда речь идет о заимствовании фольклорных сюжетов, этот принцип совершенно неуместен. Тут может быть только вопрос о том, возможно ли, при данной комбинации географических и исторических условий, допустить факт заимствования или нет. Но в этом отношении сомнений в данном случае быть не может: контакт между народами Сибири и Средней, Передней и даже Южной Азией — посредственно или непосредственно-несомненно существовал с древнейших времен, и потому факты заимствования вполне допустимы.
    Перехожу к вопросам г. Турчанинова. Г-н Майнагашев только одно лето занимался изучением шаманства и потому исчерпать вопроса, конечно, не мог. Я не сомневаюсь, что и у сагайцев он со временем натолкнется на связь орла с шаманством. — Напрасно г. Турчанинов думает, что жители низин не имеют представления об орле. И у остяков и у самоедов известны следы культа орла.
    Наконец, несколько слов Э. К. Пекарскому. Он вслед за г. Ионовым говорит об осторожности в выводах, но, к сожалению, в чем эта осторожность в моем сообщении была нарушена, он не счел нужным указать, из чего я заключаю, что его замечание — общего характера и специально к моему сообщению не относится. Что же касается того, что я будто бы не совсем разобрался в работе г. Ионова вследствие изобилия в ней якутских терминов, то с этим я не совсем могу согласиться. Г. Пекарскому хорошо известно, что при редактировании этой работы каждое мало-мальски неясное место мною тщательно выяснялось при помощи как самого г. Ионова, так и г. Пекарскаго, так что в понимании работы г. Ионова могу себя считать достаточно компетентным.
    /Живая Старина. Періодическое изданіе отдѣленія этнографіи Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Вып. III-IV. 1913. Петроградъ. 1914. С. L-LIV./


                                                    СРЕДИ ВЫМИРАЮЩЕГО ПЛЕМЕНИ
                                                        Критическая заметка С. Фелицина
    Земля наша велика и обильна, но... она далеко еще не исследована. Есть еще у нас целые районы, о которых в литературе не имеется никаких почти сведений; есть целые племена, о которых ничего, или почти ничего, в науке неизвестно. И нередко, благодаря лишь счастливому случаю, мы узнаем подробности о быте какого-нибудь племени, об условиях, в которых оно живет, и т. п.
    Сказанное относится, между прочим, к далекому уголку якутского края, расположенному между портом Аян на Охотском море и селеніем Нелькап на реке Мае, уголку, заселенному т. н. приаянскими тунгусами.
    В 1903 году, якутской областной администрацией, под начальством инж. В. Е. Попова, была снаряжена экспедиция для изыскания пути между Нелькапом и Аяном. В состав этой экспедиции был приглашен долгое время проживший в Якутском крае и прекрасно изучивший якутский язык этнограф Э. К. Пекарский. И вот он, пробыв среди приаянских тунгусов два месяца и опросив 66 старшин тунгусских семейств, собрал любопытнейшие данные о таких сторонах быта названных тунгусов, о которых до сих пор в литературе не имелось никаких сведений. Данные эти, дополненные всем тем, о чем уже раньше писали другие исследователи, и обработанные В. П. Цветковым, составили предмет большой работы, изданной теперь академией наук [* Э. К. Пекарскій и В. П. Цвѣтковъ. Очерки быта пріаянскихъ тунгусовъ, съ 4 картами и 1 таблицей. Спб. 1913 г. Изданіе музея антропологіи и этнографіи Имп. академіи наукъ. Стр. 127 іn 4° Ц. 1 р. 35 коп.].
    Таким образом г. Пекарский явился по отношению к приаянскому краю своего рода Америго Веспучи, одним из первых посетив и первый описав эту отдаленную русскую окраину.
    Несмотря на строго научный характер труда, последний представляет большой общий интерес, внося совершенно новые страницы в этнографию далекой окраины на востоке Азии.
    Задача г. Пекарского ограничивалась изучением быта тех только тунгусов, которые, имеют отношение к изыскиваемому экспедициею Попова пути, т. е. к пріаянскимъ.
    Расстояние между Нелькапом и Аяном невелико — всего 204 версты, но передвижение на этом пути крайне затруднительно. Благоустроенной дороги нет, обильные снега, сильные ветры и вьюги, полное отсутствие заселенных мест, отсутствие корма делают переходы иногда совершенно невозможными. И даже привыкшие к местным условиям туземцы, бродячие тунгусы, неохотно решались пускаться по этому пути. Лишь благодаря заманчивым предложениям нескольких торговых фирм, которые нашли для себя выгодным по данному пути направлять чайные грузы в Якутске и дальше, бродячее население приаянского края решило возить на оленях чай из Аяна в Нелькан, несмотря на то, что по верованию тунгусов — возить товары на оленях грех, за который духи наказывают падежом этих животных. И по непроходимой на первый взгляд дороге стали ежегодно, за последние 30 лет, появляться чайные обозы в несколько сот нарт. Этим обозам нередко вследствие непогоды приходится делать остановки на 1-3 недели, а иногда и месяц, и выжидать прекращения вьюги, так как ветер бывает до того силен, что может снести и возчиков, и оленей, и груз, а от крутящегося снега становится совсем темно.
    Г. Пекарский подробно рассказывает всю историю этого нового промысла тунгусов — возки чая, который совершенно изменил характер жизни тунгусов и имел большое влияние на развитие другого промысла тунгусов — оленеводства. Последнему в труде г. Пекарского отведено много места, и дается масса ценных, относящихся к нему в зоологическом отношении, сведений. Не менее подробно говорится в книге о рыболовстве и звероловстве приаянских тунгусов, об их охоте, о собаководстве и пр.; но особенно интересны главы, посвященные описанию быта тунгусов, материального, семейного, правового, и религиозного. Тут, что ни строка, то совершенно новые, до сих пор неизвестные подробности. И эти подробности тем ценнее, что тунгусы — народ вымирающий, и что все больше и больше стираются национальные особенности этих полудикарей дальней нашей окраины.
    Поднятием духовной культуры тунгусов якутская администрация, по свидетельству г. Пекарского, озабочена очень мало. Даже основанная в Аяне школа за недостатком средств закрыта. Единственная культурная забота администрации выразилась в том, что несчастных тунгусов, не знающих не только грамоты, но и русского языка вообще, заставляют насильно платить за... высылаемые им, разумеется, без их требования, «Областныя Якутскія Вѣдомости»...
    /Извѣстія книжныхъ магазиновъ Т-ва Вольфъ по литературѣ наукамъ и библіографіи.] [Вѣстникъ Литературы. Иллюстрированный журналъ Словесности, Науки и Библіографіи.] № 3. С.-Петербургъ. 1914. Стлб. 136-138./

    ПЕКАРСКИЙ, Эдуард Карлович – лингвист и этнограф – по одному политическому делу попал в Якутскую обл. и занялся изучением якутского языка и сбором этнографических материалов. В «Памятной книжке Якут. обл. на 1896 г.» напечатана первая статья Пекарского: «Якутский род до и после прихода русских» (написана в сотрудничестве с Г. Ф. Осмоловским). В 1894 г., когда была организованна известная Якутская экспедиция, П-му была поручена организация исследования материального и духовного быта якутов. В 1899 г. Пекарский издал на средства И. М. Сибирякова «Словарь якутского языка» (состав. в сотрудничестве с В. М. Ионовым и Д. Д. Поповым). В этом же году, по поручению Якут. губернатора, составил записку о желательных Изменениях Якутского самоуправления. Получив в 1902 г. место делопроизводителя Якут. Обл. Статистического комитета, Э. К. составил «Обзоры Якут. обл. за 1901 и 1902 гг. В 1903 г. участвовал в Нелькано-Аянской экспедиции, взяв на себя исследование экономического положения приаянских тунгусов и собирание этнографических коллекций для этногр. отдела Русск. музея Александра III. Часть собранных во время этой экспедиции материалов напечатана в «Известиях Общ. Археол., истории и эногр.» и в «Живой Старине». Позднее «Очерк быта приаянских тунгусов», написанный П-им в сотруд. с В. П. Цветковым, был напечатан в «Сборнике музея Антропол. и Этногр. Имп. Акад. Наук». В 1905 г. П-ий, по предложению Русск. Комитет. для изучения Средн. и Восточ. Азии, выехал из Якутска в Петербург для наблюдения за печатанием словарных и фольклорных материалов. С 1906 г. Э. К. состоит постоянным сотрудником «Живой Старины». В 1907 г. вышел в издании Имп. Академии Наук т. 1 «Словаря якутского языка» и был удостоен премии Д. А. Толстого. В этом же году П-им выпущен в издании И. Ак. Наук вып. I «Образцов народной литературы якутов». Этот капитальный труд рассчитан на три тома в шести частях. В 1911 г. Э. К., по отзыву академика В. В. Радлова, удостоен за свою выдающеюся научную деятельность большой золотой медали Императ. Русск. Географ. О-ва. П-кий сотрудничал в «Сибирск. Вопросах», «Речи», «СПб. Вед» и «Восточ. Обозр.» В настоящее время служит в Русск. музее Александра III. Совместно с А. А. Макаренко организовал при «Живой Старине» особое «Приложение» (см. биогр. А. А. Макаренко).
    /Стожъ М. Е.  Словарь. Сибирскіе писатели поэты и ученые. Въ четырех частяхъ. Ч. 1. Иркутскъ. 1916. С. 61.


                                                                     ПРЕДИСЛОВИЕ
                                  к «Краткому русско-якутскому словарю» Э. К. Пекарского.
    Крайними представителями семьи племен, говорящих на турецких наречиях и расселившихся на огромном протяжении от Охотского до Средиземного морей, являются: на западе — османские турки, а на востоке — якуты. Народ, который называется по-русски именем, усвоенным русскими от тунгусов — «якуты», сам себя именует ныне саkа, а ранее именовал себя урāңkаі (урянхай) или саkа урāңkаі. Если, как предполагает акад. В. В. Радлов [* Die jakutische Sprache in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen. Записки Императорской Академіи Наукъ по Историко-Филологическому Отдѣленію, томъ VIII, № 7, стр. 53.], имя саkа произошло от обще-турецкого слова jаkа «край» (по-якутски, впрочем, это слово звучит саҕа), то якуты являются своего рода «украинцами».
    Якутский язык занимает среди родственных турецких языков и наречий особое положение: в отношении и словарного материала и звуковой системы язык этот столь отличается от родственных, что, за исключением отдельных слов и форм, не доступен пониманию представителей других турецких наречий, в чем я не раз убеждался лично. По степени отдаленности от родственных наречий якутский язык можно сопоставить только с чувашским. Сильно преувеличены утверждения некоторых авторов о возможности взаимного понимания между якутами и другими турецкими племенами [* Миддендорф. Путешествіе на сѣверъ и востокъ Сибири. С.-Пб. 1878. Часть II, отдѣлъ VI, стр. 793, сноска 1 (ссылки на Витсена и Сарычева). А. Еrdman. Rеіsе um die Erde durch Nord-Asien (1 Аbth., 2 Вd. Веrlіn, 1838), стр. 296.]. Не только османский турок, но и среднеазиатский сарт, и поволжский татарин, и алтаец, и столь недалеко живущий от якутов сагаец не могут понять якута [* Литературным свидетельством того, насколько непонятен якутский язык для казак-киргизов, служит имеющая значение лишь куриоза критика Чокана Валиханова на статью Огородникова «Замѣчанія о якутскомъ языкѣ». Для Валиханова оказалось непонятным даже слово «сох». соответствующее казак-киргизскому «жоk или «ӈок» — «нет». См. Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Зап. И. Р. Геогр. Общ. по Отд. Этн. XXIX), стр. 183-184.]. Само собою при этом разумеется, что турок любого племени легче и скорее усвоит якутский язык, чем человек нетурецкого происхождения. Своеобразность якутского языка происходит, по объяснению акад. В. В. Радлова, от того, что язык этот в основе своей — не турецкого корня; какой-то доселе неизвестный сибирский диалект был постепенно, в несколько приемов омонголен и отуречен, и в результате появился современный якутский язык, известный нам с XVII века, — язык, в коем словарный материал состоит из 1) неизвестных, 2) монгольских и 3) турецких элементов [* См. вышеупомянутую работу акад. В. В. Радлова, стр. 51.], грамматическая система — турецкая, фонетика — сильно осложненная сравнительно с обще-турецкой.
    Среди фонетических явлений, изменяющих турецкие слова иногда до неузнаваемости, укажем для примера: 1) на исчезновение начального «с»: аҕыс «восемь» из сäкіз; 2) на переход «с» в «һ» между двух гласных: кіһі «человек» из кісі, а кісі из кіші; 3) на переход начального «j» чрез ряд посредствующих звуков в «с»: сас «весна» из jаз и т. п. Особенно своеобразный характер придает якутской фонетике сильно развившееся в ней явление обратного уподобления (ассимиляция) согласных; представителя любого турецкого племени должны прямо озадачить такие формы, как аппар «моему коню», аккыттан «с твоего коня», образованные от общепонятных форм ат-ы-м «мой конь» и ат-ы-ң «твои конь».
    Якутский язык, принадлежащий народу, который в числе до 250.000 душ обоего пола раскинулся на обширной территории [* См. Н. А. Аристов, Замѣтки объ этническомъ составѣ тюркскихъ [= турецкихъ] племенъ и народностей и свѣдѣнія объ ихъ численности. Живая Старина 1896, стр. 829, 837 и 448. В. Л. Сѣрошевскій, Якуты. Опытъ этнографическаго изслѣдованія. Изд. И. Р. Геогр. Общества. Т. I. С.-Пб. 1896, При ознакомлении с последней книгой необходимо считаться с отрицательным о ней отзывом В. М. Ионова в статье «Обзоръ литературы по вѣрованіямъ якутовъ». Жив. Старина 1914. С. Патканов, О приростѣ инородческаго населенія Сибири. Изданіе Императорской Академіи Наукъ. СПБ. 1911, стр. 49-59.] обнаруживает некоторые отличия по местностям [* См. Словарь якутскаго языка, составленный Э. К. Пекарскимъ, вып. первый (С.-Пб. 1907), стр. V.], но в общем является весьма однообразным.
    В якутском языке немало заимствований из русского языка, причем русские слова всегда являются переработанными в духе якутской фонетики, например: Агафья — Алāпыjа, армия — āрбыjа, договор — доиугўор, обязанность — äбǟһінäс, алебастр — äläмǟс, алмаз — аламāс, анис — а н̕н̕ӹс, блоха — былаkы, вдова и вдовец — огдўома и т. д. В настоящем словаре слова, заимствованные якутами из русского языка, отмечены знаком *.
    Якуты в праве гордиться тем, что их родной язык принят соседними народами, включая русских, в качестве местного международного языка, как азербайджанско-турецкое наречие — у народов Закавказья. Часть русских поселенцев объякутилась [* Автор «Краткой грамматики якутскаго языка», протоиерей Д. Хитров писал в 1858 году: «Якутскую область населяют разные племена инородцев.... Все эти племена имеют свои особенные языки, но Якутский язык есть преобладающий и общий между ними для всех. Им говорит и Тунгус, и Ламут, и Юкагир, и даже Русский, последний всегда свободнее, чем на родном своем языке... живущие же в улусах между Якутами Русские, многие и совсем не знают своего родного языка» (Предисловие, стр. I), См. еще князь Н. А. Костров, Очерки юридическаго быта якутовъ (отд. отт. изъ Зап. И. Р. Геогр. Общ. по Отд. Этн. VIII, 1878), стр. 4, 42-43.].
    Своей письменности, а следовательно и письменного языка якуты не имеют. В одном из преданий о происхождении якутов говорится о том, что предок якутов Омогой, сын Каяранга (бурят), и его родня с домочадцами «потеряли свои тогдашние ученые письмена» (ӱöрäk суруктар) во время переселения с юга на Лену [* Э. К. Пекарский, Изъ преданій о жизни якутовъ до встрѣчи ихъ съ русскими (Зап. И. Р. Геогр. Общ. по Отд, Этногр. XXXIV. Сборникъ въ честь Г. Н. Потанина, стр. 146). Radloff, Die jakutische Sprache, 59, 66 и 81.]. Язык эпических народных произведений отличается от повседневного языка, и некоторые эпические слова и выражения не всегда понятны даже самим якутам. Старая якутская вера — шаманство [* См. В. Ф. Трощанский, Эволюція черной вѣры (шаманства) у якутовъ (Ученыя Записки Имп. Казанскаго Университета, 1902).] — священных книг не имеет, новую религию — христианство — якуты приняли от русских, и христианские книги якутов написаны на якутском языке церковно-славянским и русским алфавитами [* Переводы Евангелия, Деяний св. Апостолов и многих других богослужебных и нравственно-поучительных книг были сделаны главным образом при архиепископе Иннокентии и отпечатаны в Московской Синодальной типографии. Переводы священных книг издавались также в Петрограде, Иркутске, Якутске и Казани.]. Кроме системы передачи якутских звуков русским алфавитом, выработанной русскими миссионерами, якутам известна и система, примененная к транскрипции якутских текстов акад. Бетлингом, автором классического исследования об якутском языке [* Über die Sprache der Jakuten. Grammatik, Text und Wörterbuch. С.-Пб. 1851.]. Система Бетлинга, в основу которой положен тоже русский алфавит, дополненный некоторыми особыми буквами и значками, оказалась, по отзывам В. М. Ионова и Э. К. Пекарского [* См. вышеупомянутый словарь Э. К. Пекарского, вып. I, стр. III.], более точной и практичной, чем система миссионерская, Это признано также и самими якутами и миссионерами, которые в новых своих изданиях пользуются этой системой, но в несколько упрощенном виде. Якуты применяют систему Бетлинга не только для письма, но и для печати; в частности она была применена в выходивших в Якутске газетах «Якутскій Край» (1907-1908) и «Якутская Жизнь» (1908) с якутским текстом и в журнале «Саха саңата» («Якутская речь», 1912-1913), печатавшемся на якутском языке.
    Удовлетворяя, в общем, практическим целям, система Бетлинга, примененная и в настоящем русско-якутском словаре, имеет некоторые существенные недочеты в передаче особенностей якутской фонетики. Хотя преемники Бетлинга в деле научного изучения якутского языка и не следовали рабски за своим учителем [* См. там же, стр. II.], все же и поныне научные записи якутских текстов [* См. Образцы народной литературы якутовъ, собранные Э. К. Пекарскимъ. Вып. І-V. С.-Пб. 1907-1911.] обнаруживают некоторые упущения, ставшие традиционными со времен Бетлинга, который, как известно, настоящей якутской речи сам не слышал [* См. работу С. В. Ястремского «Падежные суффиксы въ якутскомъ языкѣ» (Восточно-Сибирскій отдѣлъ И. Р. Геогр. Общества. Труды Якутской зкспедиціи, снаряженной на средства И. М. Сибирякова.Отдѣлъ II. Томъ III. Часть 2-ая. Выпускъ 1-й, Иркутскъ, 1898), стр. 2-3, где, между прочим, приводится дружественный отзыв Миддендорфа о «несколько самодержавном» отношении Бетлинга «к правилам, которые ум его извлек из глубины необработанного языка».]. Для примера, укажу на передачу якутского заднеязычного придыхательного взрывного согласного «k» русской буквой «х», предназначенной в русском алфавите для передачи не взрывного, а проторного (щелинного) звука; вместо саkа «якут» пишут, следуя Бетлингу, саха, вместо kомӱт «хомут» — хомӱт, вместо kāн «кровь» — хāн, вместо іңсälǟk «жадный»— іңсälǟх и т. д. [* На несоответствие обозначения данного звука буквой х с действительным произношением его первый обратил внимание еще в 80-х годах мин. столетия Н. А. Виташевский, рекомендовавший заменить русский знак х знаками kh, как передающими точнее произношение звука, напр., в слове хäр (снег) = khäр («Сибирскій Сборникъ, прилож. к газ. «Восточное Обозрѣніе», 1888 г., вып. II, статья: «Снѣгъ выпалъ!», стр. 1, подстрочное примечание). Ястремский, придерживающийся буквы х, описал обозначаемый ею звук, как k (kh, кх) на стр. 4 своей грамматики.] В якутском языке нет двугласного ыа, который мы встрѣчаемъ во всех записях по системе Бетлинга, а есть двугласный ыä, [* Грамматика Хитрова, стр. 2: ӹэ, или ӹа. И Ястремский (стр. 5-6) и Бетлинг (стр. 12-13) тоже знали, в чем дело, но предпочли далекое от действительности обозначение ыа.]; «лес» по-якутски будетъ не «тыа», а тыǟ. По системе Бетлинга отмечаются особыми значками только специальные смягченные (палатальные) согласные в роде н̕ (по Пекарскому нj), а между тем в якутском языке существует, как верно подметили миссионеры [* Грамматика Хитрова, стр. 3; бесь, бирь.], большее или меньшее смягчение вообще согласных звуков в словах с мягкими (палатальными) гласными, т. е. то же явление, которое свойственно и русскому языку; это обстоятельство не должно игнорироваться в научных записях якутских текстов, в практическом же обиходе, конечно, может не отмечаться; ярким примером на смягчение согласных служит слово сір «земля», которое пришлось бы в обычном русском правописании изобразить « сирь».
    Мною попутно были уже указаны в сносках главнейшие научные труды о якутах вообще и по их языку в частности. Зная только слова, заговорить по-якутски, конечно, невозможно; необходимо еще знакомство с основами якутской грамматики. Было бы крайне практично сопроводить настоящий словарь кратким очерком якутских грамматических форм, за отсутствием же такого очерка (составить его — дело далеко нелегкое) приходится сообщить к сведению лиц, в руки которых попадет полезная книжка Э. К. Пекарского, что на русском языке имеются следующие грамматики:
    1) Прот. Д. Хитровъ, Краткая грамматика якутскаго языка. Москва, 1858.
    2) С. В. Ястремскiй. Грамматика якутскаго языка. Иркутскъ, 1900 (Восточно-Сибирскій Отдѣлъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Труды Якутской экспедиціи, снаряженной на средства И. М. Сибирякова. Отдѣлъ II. Томъ III. Часть 2-я. Выпускъ 2-й).
                                                                                - - -
    Принятая в настоящем словаре система передачи звуков якутского языка, да и всякая, хотя бы самая совершенная система, не может заменить живого произношения; поэтому, подлинное якутское произношение рекомендуется усвоить непосредственно от якутов. Особые буквы и значки, принятые в настоящем словаре, имеют целью только по мере возможности облегчить усвоение якутских слов в таком виде, чтобы они были понятны якуту, хотя бы и в несовершенном произношении.
    Обычные русские буквы обозначают по-якутски приблизительно те же звуки, что и по-русски. Ниже дано объяснение особых букв и значков, а также обычных букв, но обозначающих особые звуки.
                                       Буквы и значки для обозначения гласных звуков.
    ä — обозначает якутский звук, близкий к русскому «э» в слове этот, напр.: äрбäх (äрбäk) «большой палец». Практика покажет, что в якутском языке в действительности имеется два звука «ä»: один — близкий к русскому «э», а другой — средний между «э» и «а».
    ö — обозначает якутский звук, отсутствующий в русском языке и близкий к немецкому «ö» в слове französisch или к французскому «оеu» в слове соеur, напр.: кöтöх (кöтök) «охапка», «колени», «худощавый», «подними».
    ӱ — обозначает якутский звук, отсутствующий в русском языке и близкий к немецкому «ü» в слове Тürk или французскому «u» в том же слове turc, напр.: бӱтӱн «целый».
    i — обозначает якутский звук, близкий к русским «и» и «і» в слове тихій, а также другой якутский звук полусогласный (встречается в так называемых «двугласных»: «аi», «оі», «эі» и т. д.), близкій к русскому «й» в том же слове тихій; примеры: тімір «железо», аламаі «ласковый», уруі! «ура!»
    ā — обозначаетъ долгое якутское а, звучащее почти как «аа». Значок долготы имеет то же значение и при остальных гласных буквах; примеры: сāс «весна», сȳс «сто», «рубль», Торōсун «Троицынъ день», часы̄ «часы».
     — обозначает пропуск гласного звука; начертание рä показывает, что перед р выпал гласный звук, в данном случае ä.
                                           Буквы для обозначения согласных звуков.
    l — обозначает якутский звук, близкий к русскому ль или к русскому звуку л в слове доля, напр.: Сӱöкӱlä «Ѳекла».
    џ — обозначает якутский звук, отсутствующий в русском языке, но напоминающий сочетание русских звуков д - ж в слове джигитовка; пример: Џокȳскаі «Якутск».
    j — обозначает якутский звук, имеющийся и в русском языке, но изображаемый в русском алфавите слитно со следующим гласным звуком: я (j - а), ю (j - у) или вовсе не изображаемый: ө (j - э). Эта же буква j употребляется в настоящем словаре для обозначения смягчения согласного: нj = нь, дj = дь, lj = 1ь. Примеры: аjап «езда», дjāсык «ящик», нjȳчча «русский», аljат «разрушать».
    ɉ — обозначает якутский звук, отсутствующий в русском языке; этот звук есть j произнесенное в нос, причем обыкновенно произносятся в нос и соседние гласные звуки, напр.: iɉä «мать».
    ң — обозначает якутский звук, отсутствующий в русском языке; этот звук есть г, произнесенное в нос (русские иногда изображают этот звук чрез «нг» или «ҥ»), напр.: мäң «родинка».
    ҕ — обозначает якутский звук, напоминающий русское г в слове Богу в церковно-славянском или малорусском произношении, напр.: оҕо «ребенок».
    х — обозначает якутский звук, напоминающий русское начальное к в энергично, «по-ворóньи» произнесенном слове каркать, напр.: аімах (аімаk) «родня».
    с — между двух гласных произносится, за некоторыми исключениями, как немецкое h в слове Наns, напр.: äрäбīсjä = äрäбīhіjä «ревизія».
                                                                                - - -
    Для меня было весьма лестно получить от автора «Краткаго русско-якутскаго словаря» предложение написать к нему предисловие. Как турколог, я могу пожелать этому труду заслуженного успеха [* Первое издание этого словаря, вышедшее в свет в 1907 г., было озаглавлено так: Восточно-Сибирскій Отдѣлъ Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Краткій русско-якутскій словарь, изданный на средства Якутскаго Областного Статистическаго Комитета, подъ редакціею Э. К. Пекарскаго. Якутскъ. Якутская Областная Типографiя. 1905.]. Научное и практическое изучение турецких языков и наречий в России, вмещающей в себе большинство турецких илемен земного шара, стояло бы еще значительно выше, чем теперь, если бы это дело повсюду находилось в руках таких знающих, энергичных, точных и воодушевленных работников, каких мы видим в области якутоведения.
    Л. Самойлович.
    Петроград. Декабрь 1915 г.
    /Э. К. Пекарскій. Краткій русско-якутскій словарь. 2-ое изданіе, дополненное и исправленное. Съ предисловіемъ приватъ-доцента А. Н. Самойловича. Петроградъ. 1916. С. III-XVI./

                                                                  НОВОЕ ИЗДАНИЕ
                                        «КРАТКОГО РУССКО-ЯКУТСКОГО СЛОВАРЯ»
                                                                 Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Нельзя не приветствовать появление весною с. г. «Краткого русско-якутского словаря» Э. К. Пекарского во 2 издании, дополненном, с предисловием приват-доцента А. Н. Самойловича.
    Начну с предисловия. Оно является лучшим отражением современного нам состояния русской науки о якутском языке; в таком же духе были читаны и лекции глубокоуважаемым А. Н. Самойловичем на факультете восточных языков при императорском Петроградском университете в течение прошлого академического года. Естественно, что в предисловии обилие библиографического материала выступает более ярко, чем на лекциях. Совершенно правильно указывает он на «упущение» в обозначении заднеязычного взрывного согласного русской буквой Х.
    Но нельзя согласиться с утверждением, что «лес» по-якутски будет «тыа» (р. X). Последний элемент так называемого двугласного (точнее, полифтонга многогласного) не есть ǟ, равно как и не «нечто среднее между а и ä», как утверждал С. В. Ястремский (см. его «Грамматику якутского языка», р. 6). Скорее, его эквивалентом является звук, средний между а и ы и обозначаемый проф. Л. В. Щербой  через ъ (см. его брошюру «к вопросу о транскрипцiи». СПБ. 1912). Близость последнего вывода к истине подкрепляется и тем, что рассматриваемый полифтонг принадлежит к категории заднеязычных гласных. Было бы странным, если бы усмотрели вслед за прот. Д. Хитровым (см. его «Краткую грамм. якутскаго яз.», р. 2) в конечном элементе этого т. н. двугласного звук э, - звук переднеязычного ряда.
    Автор предисловия, по-видимому, склонен к смешению понятий палатальности и палатализации согласных. Это видно из указания на отсутствие особого обозначения в научных статьях «большего или меньшего смягчения вообще согласных звуков в словах с мягким (палатальными) гласными» (р. XI) на ряду с тем, что «по системе Бетлинга отмечаются особыми значками только специальные (р. X) смягченные (палатальные) согласные вроде н̕ (по Пекарскому нj). Этот звук н̕, как и все палатальные, не подвержен комбинаторным влияниям в зависимости от соседства гласных того или другого ряда.
    Буква l, по моему мнению, подтвержденному наблюдениями под моим произношением специалистов по сравнительному языкознанию, обозначает звук, близкий к среднеевропейскому l, но вовсе не «к русскому ль или к русскому звуку л в слове доля» (р. XIV). Якутский пример говорит как раз в пользу моего утверждения.
    Констатирование произношения в носе гласных, соседних с носовым ɉ (р. XV), совершенно правильно разрешает старые сомнения относительно принадлежности носового оттенка исключительно к согласному или к гласному. Вывод о назализации гласных в зависимости от соседства носового ɉ впервые был получен еще а в 1914 г. в экспериментальном кабинете фонетики при нашем университете Л. В. Щербой, наблюдавшим над моим произношением якутских слов. К такому же заключению приходили на упомянутых лекциях якутского языка и все присутствовавшие монголисты и туркологи.
    С между двумя гласными — звонкий звук в нашем языке. Между тем автор предисловия уподобляет его немецкому h в слове Наus (р. XV), являющемуся звуком глухим.
    Указанные мною неточности, за исключением последней, в общем крайне незначительны. В остальном предисловие безукоризненно. Если принять во внимание, что А. Н. только в прошлом году начал систематически заниматься якутским языком и что поэтому он не мог сразу постичь всех фонетических тонкостей нашего языка, но приходится удивляться, что только такие энергичные и воодушевленные работники, как А. Н., в состоянии за столь краткий период времени войти, благодаря своей эрудиции, в дух народа, язык и историю которого они только что начинают изучать. Пользуясь удобным случаем, считаю своим долгом, высказать печатно горячее пожелание своему глубокоуважаемому учителю продолжать им свой столь плодотворных занятий якутским языком.
                                                                (Продолжение следует)
    /Якутскіе вопросы. Якутскъ. № 15. 21 сентября 1916. С. 2./

                                                                  НОВОЕ ИЗДАНИЕ
                                        «КРАТКОГО РУССКО-ЯКУТСКОГО СЛОВАРЯ»
                                                                 Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                                          (Окончание)
    Переходя к словарю, замечу, что мне не пришлось за недостатком времени проштудировать его во всем объеме. Я мало был знаком и с первым его изданием.
    Невозможно себе представить, сколь много нужно энергии и терпения, чтобы составить какой угодно словарь и особенно почти впервые. Только этим можно объяснить промахи и ошибки, попадающиеся местами даже в настоящем труде Э. К. Пекарского, выполненном им со свойственной ему точностью и аккуратностью.
    Я достаточно внимательно рассмотрел только первые пять страниц словаря. На остальное я нападал совершенно случайно, при первом раскрытии книжки. Просмотренные мною страницы 46, 148, 223 оказались без погрешностей. Немало дефектов является исключительно следствием несовершенства транскрипции. В видах технического удобства разбираю перевод данного слова во всем его объеме, не различая фонетической (произносительно-слуховой) стороны от стороны семасиологической (значения).
    «Аккуратный—лоп курдук, нарын». Первая часть перевода может быть подходяща только в отдельных случаях: «лоп курдук» значит вообще «серьезный, добропорядочный», «соmmе il faut» и только очень редко «в аккурат» (русское нелитературное выражение). Слово же «нары̄н» (но не «нарын») соответствует русскому «изящный». Мне кажется правильным перевод: «аккуратный тылыгар туругас, кысамн̕ылāх».
    «аллитерация хосōн». Вернее перевод «џӱöрä».
    «аллюр харды». «Харды̄» означает шаг, поступь. Аллюр же правильнее передать через «аjан».
    «алтарь* алты̄р». Употребительны формы «āлтāр, āлтāр».
    «анис* анjыс». Употребительна форма «ан̕н̕ы̄с», данная в предисловии (р. VI, в виде примера).
    Вместо «оҕур» и «оҕурдā» говорят (с. 12) «оҕȳр» и «оҕȳрдā».
    Наряду с формой «сыҕаi» (р. 2) нужно было бы дать и форму «сыаҕаi», встречающуюся как раз в Батурусском улусе, где жил Э. К.
    Говорят не «моңкурут» (с. 2), а «моңкурȳт».
    «барахло — сäбäргäl». Существует одно понятие сäп-сäбiргäl, означающее общее наименование мелкой вещи из домашнего обихода, но вовсе не барахло. Слово сäбiргäl отдельно не встречалось мне в якутской речи, слово «барахло» лучше передать через «бöх-сах», «буоппал сäп».
    «безостановочно судургу». «Судургу» значит «прямо, просто, прямой, простой»; может быть, только в исключительном контексте это слово и означает «безостановочно». Вообще говоря, правилен перевод: тохтобула суох.
    алах булах значит вовсе не «беспорядочный», а «редко, изредка»; «кäмä суох» значит не «беспредельный», а «безмерный, неисчислимый». Что касается слова «беспредельный», то лучше передать его через «муңура суох», «усуга суох».
    Слово äрäгäр не прилагательное, а наречие (ср. «Словарь якутскаго языка, составленный Э. К. Пекарскимъ» же, столб. 2781), так что его следовало дать в качестве второго перевода слова «беспрерывно».
    «бессчетно много кыалтата суох». Необходимо было бы добавить якутское слово älбäх: одна данная пара слов означает «неодолимый».
    Вместо «сäсǟн» употребительна форма сäсäн.
    «беседовать сäсǟннǟ, кäпсäт». Первое якутское слово здесь не у места: «сäсäннǟ» (довольно искусственное образование) означало бы: открой, заведи беседу. «Беседовать» же можно передать словом «сäсäргäс».
    «боа мōi турук». Говорят «мōiтурук».
    «богатырь — букаты̄р». По-видимому, здесь опечатка: вместо к нужно х.
    Слово буџурхаi всегда встречается в роли имени прилагательного, так что не может служить переводом русского слова «кудри».
    «крюк у седла хоңсоччу». Ошибка в замене «уо» во втором случае простым гласным «о».
    «миловидность, миловидный албан». Бесспорен был бы перевод: кici iciгäр кīрбäх. Перевод русского слова «миловидный» во всех без исключения случаях устарелым якутским «албан» кажется мне довольно рискованным, хотя он и повторен за переводом с якутского на немецкий Бетлинга (ср. «Словарь якутскаго яз.», ст. 70)... урȳлāхъ=аjмахтах» значит «имеющий родственников», но не «племенный» (?).
    «плавить (железо) усар». Говорят усāр.
    «развешивать»... ыjаттā». Пропущена долгота гласного а во втором слоге.
    На стр. 227 напрасно приводится слово «сарсы̄н». Такого варианта его нет в языке. Есть форма сассын (ы краткое). Э. К. для объяснения происхождения слова сассыарда воображает промежуточную форму сассыа äрдä, между тем это совершенно излишне: достаточно выпадения согласного н в основе сассын и фонетического уподобления ей части äрдä. Такое же неверное рассуждение ведет автор для установления происхождения производного слова сассыардāңы.
    Легко только замечать сучок в чужом глазу, но собственная работа обычно не всегда спорится. Помня это обстоятельство, остается преклониться перед долготерпением автора краткого словаря, обусловившим появление столь редких и сравнительно небольших погрешностей. Будем надеяться на блестящие печатные труды Э. К-а, которыми он не перестанет одарять нас и в будущем.
    *) Все свои примеры А. Н. Самойлович проверял на моем произношении. Часть их давал я.
    Студент И. Петроградского университета
    С. Новгородов.
    /Якутскіе вопросы. Якутскъ. № 16. 24 сентября 1916. С. 2-3./