понедельник, 29 мая 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. III. Вып. 1. 1957-1970. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                                       СЛОВАРЬ Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                        К 75-летию со дня составления
    Исполнилось 75 лет со дня составления монументального академического словаря якутского языка. Автор работы — почетный академик Э. К. Пекарский, по словам члена-корреспондента Академии наук СССР С. Е. Малова, известен не только у нас в Союзе, но и за границей своими экономическими и этнографическими исследованиями о якутах и эвенках, а главным образом, своим «Словарем якутского языка». Его труд является ценным и крупным вкладом в мировую тюркологическую науку. Пекарский своим превосходным словарем и академик О. Н. Бетлинг своей прославленной «Грамматикой якутского языка» (СПБ, 1851 г.) заложили прочный фундамент для дальнейшего изучения не одного якутского языка, но и всех языков многочисленных тюркских народов.
    Э. К. Пекарский за революционную деятельность в 1881 году был сослан царским правительством в далекую Якутию с лишением всех прав и состояния. Поселившись в бывшем Ботурусском улусе (ныне Таттинском районе), он мужественно переносил тяжелые лишения и невзгоды.
    Его тесное соприкосновение и дружба с аборигенами края, любовь к якутскому народу, его духовной и материальной культуре, знакомство с трудами академика Бетлинга и миссионерской литературой на якутском языке возбудили в нем желание составить якутско-русский словарь, тем самым «дать более ценный материал другим исследователям для понимания «души» якутского народа» и доказать, что «якутский язык неисчерпаем, как море». Он решил опровергнуть мнение некоторых просвещенных кругов о том, что в якутском языке всего каких-нибудь 3000 слов.
    Работа Э. Пекарского продвигалась успешно. Ему на помощь пришли местные патриоты — любители якутской народной словесности. Он сумел их втянуть в работу, заразив своей кипучей энергией, упорством и любовью к начатому делу. В этом ему помогали Д. Попов, ответивший более чем на 1000 вопросов и ведший в течение многих лет с ним совместную работу чисто лингвистического характера, известный исследователь Якутии В. М. Ионов, впервые обративший внимание автора на междометия, якутские прозвища и названия местностей. Ранее неизвестные Бетлингу мульированные звуки якутского языка были подсказаны ему Ионовым.
    В обработке и подготовке к печати труда Э. К. Пекарского активное участие приняли первый выдающийся лингвист-якут С. А. Новгородов. Наряду с ним в работе над словарем участвовали представители якутской интеллигенции. Автору словаря передали свои словарные материалы Альбов, Натансон, А. Орлов, В. Попов и В. Ионов. Неоценимую услугу ему оказывали в качестве постоянных консультантов академики К. Г. Залеман, В. В. Радлов, В. В. Бартольд, Б. Я. Владимирцев, позже С. Д. Ольденбург.
    Большую пользу для продвижения и расширения словарной работы дало его участие в работе Сибиряковской и Нельканской экспедиций. Э. К. Пекарский своему словарю отдал всю жизнь — почти 53 года, в том числе 24 года живя в трудясь в Якутии, среди якутов. В результате полувековой неустанной кропотливой работы, тюркология и якутоведение получили, по словам академика С. Ольденбурга, «прекрасный, вполне научно-обработанный словарь, достигавший объема до 25000 слов».
    Первый выпуск словаря вышел в г. Якутске, в 1899 году, затем с 1907 по 1930 год словарь издавался в 13-ти выпусках в г. Ленинграде.
    Языковой материал словаря охватывает в основном говоры бывших Ботурусского, Баягантайского, Мегинского, Дюпсинского улусов Якутского округа, говоры Верхоянского и отчасти Вилюйского и Олекминского округов. Словарь своей полнотой и обработанностью оправдал свой эпиграф: «язык племени — это выражение всей жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни». (Русская мысль, 1896 д. 10). «Это — настоящее сокровище» как характеризовал словарь в свое время академик К. Г. Залеман.
    Приводимое слово в словаре по возможности находит всестороннее объяснение: его образование, варианты произношения, сопоставление со сходно звучащими словами, тюркско-монгольские, отчасти маньчжурские параллели, прямое и переносное значения. В нем имеются названия растительного и животного мира, географические наименования, прозвища, сказочно-мифологические имена, также особые специфические выражения из фольклора и живой речи, пословицы, поговорки, примечательные в каком-либо отношении особенности форм морфологических категорий, и, наконец, в некоторых случаях, место или источник, откуда заимствовано слово или его произношение. Каждое слово или выражение дается в контексте, подкрепляется примерами.
    Словарь Э. К. Пекарского, главным образом, охватывает старый дореволюционный лексический состав якутского языка Поэтому сейчас можно проследить по нему эволюционное развитие якутского языка, состояние его лексики и грамматических форм. В нем много заимствованных русских слов, давно уже вошедших в якутский словарный фонд. Это, безусловно, поможет нашим языковедам в уточнении и усовершенствовании современной орфографии якутского литературного языка, в первую очередь, в области заимствованных слов из русского языка, через его посредство.
    Академический словарь Э. К. Пекарского с самого начала выхода в свет получил всеобщее одобрение и признание. В 1908 г. из внесенных на конкурс сочинений, в числе других, признан достойным золотой медали первый выпуск словаря Пекарского.
    В 1926 году Академия наук, научно-исследовательские организации Советского Союза, одиннадцать тюркских народов, в том числе в якутский, чествовали Эдуарда Карловича Пекарского по случаю 45-летия его работы над словарем. В эти дни трудящиеся советской Якутии послали юбиляру поздравительную телеграмму, где говорилось: «...Якутский трудовой народ в лице его Советского правительства глубоко ценит громадное научное и практическое значение Вашего монументального труда, выходящего далеко за пределы одной Якутии. Словарь Ваш — гордость всей союзной науки». Якутское правительство присвоило его имя Игидейской школе, Таттинского района.
    В 1927 году Э. К. Пекарский за свой словарь и научные труды был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 1931 году — почетным академиком. В 1933 году правительство нашей республики наградило автора словаря Почетной грамотой.
    Э. К. Пекарский до последней минуты своей жизни остался истинным другом якутского народа и пламенным патриотом Якутии. В 1932 году на торжественном вечере Академии наук, посвященном 10-летию ЯАССР, в г. Ленинграде он сказал: «Я 24 года пробыл в якутской ссылке. Якутия — моя вторая родина».
    Эдуард Карлович до самой смерти не прекращал свою связь «со второй родиной» — советской Якутией: регулярно переписывался с Игидейской школой, учителями и старыми друзьями; аккуратно получал из г. Якутска новые якутские книги, журналы и газету «Кыым», откуда он выписывал все новые и новые слов, составлял дополнительную картотеку для словаря. При этом с большим удовлетворением говорил: «Как заметно и реально революция обогатила якутский язык».
    Пекарский оставил нам большое наследие — около 15000 карточек для последующих дополнительных выпусков своего словаря. Материал хранится в рукописном фонде Института Востоковедения Академия наук СССР. Дополнительный выпуск словаря по его картотеке подготовлен к печати позже кандидатом филологических наук, доцентом Якутского государственного университета Н. С. Григорьевым, но это дело не было закончено и, к сожалению, до сего времени лежит без движения. Заветной мечтой покойного автора было печатание этого дополнительного материала и издание своего «словаря» на новом алфавите.
    В 1958 году исполняется 100 лет со дня рождения почетного академика, автора многотомного «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. Мы уверены, что сектор тюркологии Института языкознания Академии наук СССР, научно-исследовательский институт языка, литературы и истории Якутского филиала Академии наук СССР и Якутский государственный университет отметят эту знаменательную дату, подготовят к изданию дополнительный том словаря и сборник его трудов, которые сейчас стали библиографическими редкостями.
    Н. Петров, И. Барашков.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 9 января 1957. С. 4./


                                      ПОДГОТОВКА К ЮБИЛЕЮ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Почетный академик Э. К. Пекарский — выдающийся тюрколог, крупный знаток и исследователь, жизни, быта, культуры и языка якутов. Он принадлежит к тому блестящему поколению политических ссыльных, энергию и волю которых к труду и жизни не могли сломить никакие условия царской «тюрьмы без решеток».
    Э. К. Пекарский составил монументальный «Словарь якутского языка», который является крупным вкладом в языкознание. Ему принадлежат десятки этнографических работ о жизни дореволюционной Якутии. Он также собрал и опубликовал большой фольклорный материал.
    Якутский народ высоко ценит Э. К. Пекарского, как неутомимого ученого, горячего патриота и друга трудящихся Якутии и свято хранит память о своем любимом «Карловиче».
    Недавно состоялось объединенное заседание ученого совета НИИЯЛИ и кафедры якутского языка и литературы Якутского госуниверситета, посвященное 50-летию со дня выхода в свет первого выпуска академического издания «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. На торжественном заседании с докладом о «Словаре якутского языка» и его значении выступил заведующий сектором языка и литературы института, доктор филологических наук Л. Н. Харитонов. Он подробно осветил жизнь и деятельность Э. К. Пекарского, как ученого, дал обстоятельный анализ «Словаря якутского языка», его научное и практическое значение. Тов. Харитонов отметил, что назрела необходимость переиздания словаря Пекарского.
    На заседании также выступил с интересным сообщением о материалах дополнительного тома словаря Пекарского зав. кафедрой якутского языка и литературы университета кандидат филологических наук Н. С. Григорьев. Тов. Григорьев сказал:
    — 27 октября 1957 года исполняется 100 лет со дня рождения Э. К. Пекарского. Трудно переоценить значение «Словаря» Пекарского. Кроме того, ученый оставил нам большое научное наследие — около 15 тысяч карточек для дополнительного тома своего «Словаря». Издание этих материалов является долгом ученых Якутии.
    Объединенное заседание, обсудив вопрос об ознаменовании 100-летия со дня рождения Э. К. Пекарского, единодушно решило ходатайствовать перед руководящими органами о проведении юбилея Пекарского, о переиздании и об издании дополнительного тома «Словаря якутского языка». Также решено подготовить ко дню юбилея сборник статей, посвященных научной деятельности Э. К. Пекарского.
    Н. Петров.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 12 мая 1957. С. 4./


                                                                         Наш календарь
                                                                      Э. К. ПЕКАРСКИЙ
    Наша молодежь вместе с общественностью республики будет отмечать 100-летие со дня рождения Э. К. Пекарского — автора многотомного труда «Словарь якутского языка». Неоценимо значение этого труда и перед наукой, и перед якутским народом.
    Эдуард Карлович Пекарский, поляк по национальности, родился в Минской губернии 27 октября 1857 года. Двадцатилетнего юношу исключили из Харьковского ветеринарного института за политическую неблагонадежность, а спустя четыре года он был сослан царским правительством в Якутию. Его поселили в Игидейском наслеге нынешнего Таттинского района.
    Очутившись среди якутов, Э. Пекарский заинтересовался бытом и культурой народа, его языком и устным творчеством. Он стал тщательно изучать якутский язык, для этого прежде всего научился говорить по-якутски. Через полгода он уже свободно разговаривал с местными жителями. Как признавался Эдуард Карлович впоследствии, первые «уроки» по изучению языка брал у одного слепого старика, затем занимался с двумя сиротами, которых он усыновил. Эдуард Карлович был очень общительный и ласковый человек, за что был горячо любим местным населением и прозван просто «Карловичем». Как и первый русский рабочий-революционер Петр Алексеев, Пекарский занимался земледелием: сеял хлеб, имел огород, летом заготовлял сено.
    Пекарский начал записывать якутские слова и выражения. Это делал он почти в любой обстановке, внимательно изучал быт, нравы и фольклор. Очень интересовался якутскими олонхо и сказками, завел дружбу с олонхосутами М. Андросовой, Н. Поповым, Р. Александровым, Н. Аргуновым и другими. Собрал Пекарский всего 21 олонхо и сказку, на основании которых позднее выпустил книгу «Образцы народной литературы якутов».
    В то время некоторые ученые голословно утверждали, что якутский язык очень беден, что в нем едва ли можно насчитать около 3 тысяч слов. Пекарский доказал, что якутский язык богат, выражает все сокровища умственной жизни народа.
    Пекарский выполнил трудоемкую работу, которой отдал почти всю свою сознательную жизнь — около пятидесяти лет, из них половину он жил в Якутии. При составлении «Словаря якутского языка» ученому помогали Ионов, Альбов, Натансон и другие.
    В 1899 году в г. Якутске вышел 1-й выпуск «Словаря...», а затем с 1907 по 1930 год «Словарь...» в 13-ти выпусках издавался в Ленинграде. В «Словаре...» около двадцати пяти тысяч слов, каждое слово или выражение всесторонне объясняется и подкрепляется примерами. Значение «Словаря...» по достоинству оценила все виднейшие ученые. Они назвали его сокровищем науки.
    Э. К. Пекарский до конца своей жизни не переставал заниматься якутским языком. Он умер в 1934 году в Ленинграде, оставив для последующих выпусков 15 тысяч карточек.
    Якутский народ всегда высоко ценил монументальный труд неутомимого ученого. По случаю 45-летия его работы над «Словарем...» трудящиеся Якутии в своей поздравительной телеграмме писали: «Словарь Ваш — гордость всей союзной науки». Якутское правительство присвоило его имя Игидейской школе (Таттинский район), а самого наградило Почетной грамотой.
    Еще в 1927 году Э. К. Пекарский за свой «Словарь...» и за другие научные труды (он написал их около 100) был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а через четыре года — Почетным академиком.
    Нынче «Словарь...» Пекарского стал редкостью. В связи с исполняющимся 100-летнем со дня рождения Пекарского общественность ждет переиздания «Словаря...» с дополнительными томами.
    В. Христофоров.
     /Молодой коммунист. Якутск. 25 августа 1957. С. 4./




     /Островер Л.  Петр Алексеев. 1849-1891. Москва. 1957. С. 197-198, 205-214, 220./

                                                       ВЫДАЮЩИЙСЯ ЯКУТОВЕД
                                      (К 100-летию со дня рождения Э. К. Пекарского)

    Замечательный знаток и исследователь быта, культуры и языка якутов Эдуард Карлович Пекарский впервые поселился в Якутии в 1881 г. Это была ссылка за революционную деятельность.
    В 1 Игидейском наслеге Баторусского улуса, где он жил, Э. К. Пекарский быстро сблизился с якутами. Уже через полгода он мог свободно объясняться на якутском языке.
    Э. К. Пекарский любил и высоко ценил гостеприимный, трудолюбивый якутский народ, его своеобразную культуру. Любовь к якутскому языку и фольклору, а также знакомство с трудами академика О. Бетлингка и других авторов об якутском языке побудили Пекарского заняться составлением якутско-русского словаря. Создание словаря означало настоящий подвиг ученого, работавшего в тяжелых условиях политической ссылки.
    В сборе материалов и составлении словаря Э. К. Пекарскому помогали Д. Д. Попов, известный исследователь Якутии политссыльный В. М. Ионов, некоторые представители якутской интеллигенции, в том числе первый талантливый лингвист якут С. А. Новгородов и другие.
    53 года отдал Пекарский своей работе над словарем. Лишь спустя 18 лет после своего приезда в Якутию, т. е. в 1899 г., ученый опубликовал в местном издательстве первый выпуск якутского словаря. После этого издание словаря взяла на себя Российская академия наук. С. 1907 г. по 1930 г. вышли все 13 выпусков академического издания словаря якутского языка, подготовленного Э. Пекарским. С самого своего появления этот словарь пользуется широкой известностью среди тюркологов не только нашей страны, но и далеко за ее пределами.
    Большую ценность представляет словарь Пекарского для исследователей языка, культуры и истории якутов, т. к. он включает в себя наиболее полное собрание лексики якутского языка. В этом отношении словарь представляет собой энциклопедию национальной культуры якутского народа.
    Э. К. Пекарский известен не только как автор академического «Словаря якутского языка». Немало сил и энергии вложил он в изучение края, в подготовку для печати некоторых произведений устного народного творчества якутов. Этнографические работы Пекарского дают много сведений о прошлом и современном быте якутов, о верованиях, обычаях и обрядах, о технике изготовления разных якутских предметов.
    В 1894-1896 гг. Э. К. Пекарский был привлечен к работе известной Сибиряковской экспедиции в качестве сотрудника по изучению якутского языка, материальной и духовной, культуры, якутов. В 1903 году он принял участие в Аяно-Нельканской экспедиции, в результате которой написал «Очерки быта приаянских тунгусов».
    Научные заслуги Э. К. Пекарского получили широкую известность. В 1927 г. за свой словарь и научные труды он был избран членом- корреспондентом Академии наук СССР, а в 1931 г. — почетным академиком.
    Якутский народ высоко ценит Э. К. Пекарского и свято хранит память об этом замечательном ученом, отдавшем всю свою жизнь исследованию быта, культуры и языка якутов.
    К. Горохов,
    младший научный сотрудник НИИЯЛИ ЯФАН.
    /Молодой коммунист. Якутск. 26 октября 1958. С. 4./



                                                      ВЫДАЮЩИЙСЯ ЯКУТОВЕД
                        (К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Э. К. ПЕКАРСКОГО)



    Якутия повидала все три поколения русских революционеров: декабристов, народников и народовольцев и, наконец, социал-демократов и в первую очередь, большевиков. Из второго поколения русских революционеров, побывавших в Якутии, мы встречаем немало исследователей языка и быта народов Якутской АССР.
    К этому поколению принадлежит выдающийся якутавед, почетный член Академии наук СССР Эдуард Карлович Пекарский, пришедший к научной работе не через тихий кабинет ученого, не через спокойную университетскую аудиторию, а через революцию, тюрьму, каторгу, ссылку. Он был неутомимым ученым, посвятившим всю свою жизнь исследованиям языка, быта и культуры якутов.
    В 1877 году Пекарский поступил в Харьковский ветеринарный институт, но в следующем, 1878 году за участие в студенческих волнениях был уволен и подлежал административной высылке в Архангельскую губернию. Все это вынудило его, как члена революционного общества «Земля и воля», перейти на нелегальное положение.
    В это время он в разных местах страны служит то волостным писарем, то письмоводителем в уездном присутствии по крестьянским делам. Эта писарская работа по существу была не просто службой, а представляла из себя революционную работу по реализации плана, выработанного группой тамбовских пропагандистов. Сам Пекарский об этом периоде своей жизни рассказывает в своих воспоминаниях: «Первою практическою задачей нашей было нащупывание между крестьянами более сознательных людей, тоже будущих пропагандистов в крестьянской среде, и затем, по достаточной подготовке их, — образование земледельческих артелей для борьбы с помещиками на экономической почве; имелось в виду добиться того, чтобы помимо артели помещик не мог найти себе рабочих. Такими артелями предполагалось заполнить все уезды губернии, а затем перенести пропаганду в соседние губернии. И такая его работа продолжалась вплоть до конца 1879 года, когда  Пекарский был арестован.
    В январе 1881 гола он был предан Московскому военно-окружному суду, обвиненный в принадлежности к революционной партии, и приговорен к 15 годам каторжных работ замененых ссылкой в Сибирь с лишением всех прав и состояния.
    21 ноября 1881 года Пекарский прибыл в Якутскую область, и, преисполненный большим желанием «идти в народ», 23-летний юноша с первых же дней начал заниматься изучением якутского языка Занятия по изучению языка, культуры и быта якутов, по существу говоря, для тогдашней политической ссылки являлись продолжением их революционной работы и «хождения в народ». В слово «народ» включались не только русские крестьяне, но и все трудящиеся страны вне зависимости от национальной принадлежности, в том числе и якуты.
    Э. К. Пекарского, сблизившегося с якутами, поражала его духовная культура. Ему было удивительно, откуда бралась у неграмотных людей такая глубокая фантазия в устном народном творчестве — олонхо.
    Э. К. Пекарского, прежде всего как филолога в олонхо интересовали отдельные слова, не встречающиеся в обиходе якутской речи. Они ему были как-то непонятны и бесспорно, выражали какую-то определенную мысль повествователя. В таких случаях он, записывая зти слова, обращался к присутствующим якутам, прося объяснить, что значат эти ему непонятные термины и слова. В конечном итоге, добиваясь разъяснения этих слов, Пекарский обогащал свой «Словарь якутского языка». Таким образом, постепенно трудным путем шел он к желанной цели, к полному овладению сокровищницей духовной культуры народа, к познанию богатства якутского языка. И недаром эпиграфом «Словаря» являются такие слова: «язык племени — это выражение всей жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни». И он, в конечном итоге постиг «сокровища культурной и высшей умственной жизни» якутского народа, составив «Словарь якутского языка» насчитывающий 25 тысяч слов, в основу которого вошли говоры бывших Батурусского, Баягантайского, Мегинского, Дюпсинского улусов Якутского округа, говоры Верхоянского и отчасти Вилюйского и Олекминского округов.
    «Словарь» переводный, двуязычный, во многих случаях носит толковый характер. В этой сложной творческой работе Пекарскому оказали исключительную помощь Д. Д. Попов и В. М. Ионов. Вот почему на обложке и титульном листе отдельных выпусков «Словаря» написано: «При ближайшем участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова». Кроме их оказали существенную помощь в работах над «Словарем» академики К. Залеман, B. Радлов, В. Бартольд. Б. Владимирцев, талантливый лингвист-якут С. А. Новгородов и др.
    Первый выпуск «Словаря» был издан в Петербурге в 1907 году, и он был удостоен премии Д. А. Толстого. Последний, 13-й выпуск увидел свет в 1930 году. В 1911 году за свои труды по составлению «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарский вторично был удостоен золотой медали от Русского географического общества.
    Весьма высокую оценку «Словарю якутского языка» дали академики К. Залеман и В Радлов, а один из известных исследователей Сибири М. К. Азадовский о «Словаре» высказался так, что «это не только замечательный якутский словарь, но и единственный намятник такого рода в русской науке, и не только в русской, — «Словарь» Э. К. Пекарского с полным правом может быть назван одним из капитальнейших произведений мировой лингвистики».
    В 90-х годах XIX столетия Э. К. Пекарский совместно с И. И. Майновым составил «Программу для исследования домашнего и семейного быта у якутов». Она. охватывает занятия, пищу, жилище, одежду, семейный быт и другие вопросы из общественной жизни населения. Программа эта не потеряла практического значения и в настоящее время. Она при известной переработке может и сейчас послужить основанием для сбора этнографических материалов народов Якутии.
    В 1903 году Э. К. Пекарский принял участие в Нелькано-Аянской экспедиции. В опубликованной работе Пекарский совместно со Цветковым дали описание жизни и быта приаянских тунгусов. В противовес ранее существовавшим взглядам о том что тунгусы вымирают, Пекарский на основании изучения церковных записей о рождении и смерти православных местного прихода пришел к заключению об их жизнеспособности, о том что они увеличиваются в своем количестве. По данным Пекарского приаянские тунгусы неправильно были отнесены к группе кочевых, тогда как они, занимаясь перевозкой грузов. Начали переходить к оседлому образу жизни. Также Пекарским была отмечена целесообразность открытии школы среди приаянских тунгусов
    Из его значительных этнографических работ еще можно отметить следующие: «Об организации суда якутов», «Среди якутов», «Средняя якутская свадьба», «Из преданий о жизни якутов до встречи их с русскими», «Из якутской старины», «Плащ и бубен якутского шамана», «Предание о том, откуда произошли якуты» и др.
    Э. К. Пекарский в ряде своих этнографических и других статьях сочувственно относился к бедным якутам. Он, касаясь Устава об инородцах 1822 года, писал: «Что касается якутов, то, в сущности, права их как личные так и имущественные, остались прежние. Но как ранее, так и теперь можно, говорить лишь о правах родоначальников, почетных и богатых родовичей, масса же оставалась и остается до сих пор почти бесправной и в полной зависимости от своих влиятельных тойонов, исключительно пользующихся всеми законами, предоставленными инородцам льготами».
    Э. К. Пекарский является не только выдающимся филологом, видным этнографом, но и крупным фольклористом. Он с 1907 по 1916 год издает 8 выпусков «Образцов народной литературы якутов». «Образцы» содержат 33 сказки и олонхо. Издание такого количества произведений устного народного творчества якутов явилось плодом многолетнего упорного труда Э. К. Пекарского, как собирателя-редактора. «Образцы» отличаются точностью и достоверностью.
    Пекарским была еще написана теоретическая работа «Якутская сказка» составлена первая библиография по якутскому фольклору — «Библиография якутской сказки».
    Перу Э. К Пекарского, кроме его обстоятельных рецензий на многие филологические и этнографические труды и работы, принадлежит редактирование всех основных работ известного политссыльного этнографа В. Ф. Трощанского «Грамматики якутского языка С. В. Ястремского» и др.
    Э. К. Пекарский за свои выдающиеся заслуги по составлению «Словаря якутского языка» и за исследования жизни и быта народов Якутии в 1927 году был избран членом корреспондентом Академии наук СССР, а в 1931 году — почетным академиком. Умер он в 1934 году.
    Отмечая 100-летие со дня рождения Э. К. Пекарского, надо заметить, что всегдашним желанием покойного было переиздание своего 50-летнего труда «Словаря якутского языка» на новом русифицированном алфавите с дополнением вновь собранных материалов, насчитывающих пятнадцать тысяч слов. Выражая надежду, что лучшим памятником почетному, академику, выдающемуся якутоведу будет переиздание его «Словаря», будем уверены, что соответствующие научно-исследовательские организации, в том числе и институт языка, литературы и истории Якутского филиала Сибирского отделения Академии наук СССР возьмутся за это дело и воздвигнут Э. К. Пекарскому новый величественный памятник, достойный его имени.
    Н. Алексеев.
     /Социалистическая Якутия. Якутск. 28 октября 1958. С. 3-4./
    И. С. Гурвич, И. В. Пухов
                                                           Э. К. ПЕКАРСКИЙ
                                                  (К столетию со дня рождения)
    В конце XIX — начале XX в. в русской этнографии определился углубленный интерес к народам окраин России. Особенно интенсивно работа в этот период проводилась в Сибири, где был собран в основной массе материал по этнографии якутов, тунгусов (эвенков), юкагиров, чукчей, коряков. В накоплении этих сведений большую роль сыграли политические ссыльные. Среди таких исследователей, как Д. А. Клеменц, В. Г. Богораз, В. И. Иохельсон, Л. Я. Штернберг, почетное место принадлежит выдающемуся якутоведу, лингвисту и этнографу Эдуарду Карловичу Пекарскому.
    Э. К. Пекарский родился 26 октября 1858 г. в Минской губернии в семье польского дворянина. Учился в Харьковском ветеринарном институте, но в 1878 г. был исключен за участие в студенческих беспорядках, после чего перешел на нелегальное положение. В конце 1878 г. вступил в организацию народников «Земля и Воля» и вел подпольную революционную работу. В конце 1879 г. он был арестован и в 1881 г. приговорен к 15 годам каторжных работ, замененных ссылкой в отдаленные места Сибири. В ноябре 1881 г. Пекарский был водворен в I Игидейский наслег Батурусского улуса Якутской области (ныне территория этого наслега вошла в Таттинский район Якутской АССР). В 1895 г., по истечении 14-летнего срока обязательного пребывания в Сибири, он получил право выезда в Европейскую часть России (за исключением столиц и столичных губерний). Но Пекарский отказался воспользоваться этим правом и остался в Якутии, чтобы продолжать научные изыскания в области якутского языка и якутской этнографии, начатые им с первых лет пребывания в Якутии. За много лет жизни в Якутской области, участвуя в ряде экспедиций, Пекарский собрал огромный этнографический, фольклорный и в особенности языковый материал, текстовая часть которого легла в основу его фундаментального «Словаря якутского языка», ставшего главным делом всей его жизни. Первый выпуск словаря был издан в Якутске в 1899 г. В дальнейшем полное издание словаря взяла на себя Академия наук. В 1905 г. Э. К. Пекарскому по ходатайству Академии наук было разрешено проживание в Петербурге для наблюдения над изданием «Словаря якутского языка».
    По приезде в Петербург Пекарский включился в активную научную работу: сотрудничал в различных учреждениях Академии наук, в Русском географическом обществе, в этнографических журналах. В 1911 г. был награжден за свои труды Большой золотой медалью Русского географического общества. Но должным образом труды Э. К. Пекарского были оценены только в советское время. В 1927 г. он был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 1931 г.— почетным академиком. Умер Э. К. Пекарский 29 июня 1934 г.
    Наиболее значительным трудом Э. К. Пекарского остался его капитальный «Словарь якутского языка», изданный Академией наук в 1907-1930 гг. 13 выпусками (всего около 25 тыс. слов) [* «Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским при ближайшем участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова», Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова (1894-1896), изд. Академии наук, вып. 1, СПб., 1907; вып. 2, СПб., 1909; вып. 3, СПб., 1912; вып. 4, Пгр., 1916; вып. 5, Пгр., 1917; вып. 6, Пгр., 1923; вып. 7, Л., 1925: вып. 8, Л., 1926; вып. 9, Л., 1927; вып. 10, Л., 1927; вып. 11, Л., 1928; вып. 12, Л., 1929; вып. 13, Л., 1930.]. Этот словарь является не только замечательным вкладом в тюркскую филологию, но и своеобразным и весьма значительным вкладом в общую этнографию. Не ограничиваясь обычным объяснением прямого и косвенного значения того или иного слова, указанием его основы, фонетических вариантов, происхождения, автор дает развернутое объяснение каждому понятию, приводит связанные с ним мифологические, фольклорные и бытовые сведения, проводит параллели с другими тюркскими и монгольскими языками. Все это сопровождается обширным фразеологическим материалом с указанием источника заимствования. Словарь насыщен описаниями обычаев, обрядов, поверий, примет и т. п. Приведем типичный пример: «Маласын [* Мы опускаем сравнения этого слова с корнями языков других народов.] — освящение Б [* Условной большой буквой автор обозначает источник заимствования примера. В приводимой цитате Б — Böhtlingk Otto, Über die Sprache der Jakuten. Th. 1 und 2, St. Petersburg, 1851 (Dr. A. Th. v. Middendorff’s Reise in den äussersten Norden und Osten Sibiriens, Bd. III); Мид— Миддендорф А., Путешествие на север и восток Сибири, часть 1, СПб., 1860; Ион — Ионов В. М.. Собрание слов и выражений, употребляемых в Баягантайском улусе Якутского округа. Рукописные материалы, составляющие часть трудов Якутской экспедиции, на якутском языке (место хранения этой рукописи не выяснено. — И. Г., И. П.). Перечень источников помещен Пекарским в первом выпуске «Словаря».], пир, пирушка, столование, обрядовое угощение, праздник по какому-либо случаю, гулянка (совершается всеми якутами при переходах их с летника в зимник и обратно и при прочих каких-либо особенных случаях жизни: родинах, крестинах, сватовстве, женитьбе, именинах и т. д.; главные и лакомые блюда якутов на этих пирушках состоят из саламаты, кислого молока и конины); пiä малāсына — пир при новоселье; освящение дома Б; отȳ малāсына — освящение привала Мид; уңуох арахсыбыт малāсына — угощение по поводу отделения костей (детей от костей матери), — говорят об угощении, которое бывает тогда, когда родятся близнецы Ион; барар малāсын — пирушка, устраиваемая по случаю отъезда невесты в дом жениха» [* «Словарь якутского языка», вып. 6, стр. 1510.].
    Это сравнительно краткая аннотация слова; в ряде случаев Пекарский давал значительно более пространное объяснение. Особенно обстоятельно объяснены в словаре различные этнографические, фольклорные и мифологические понятия. Таким образом, «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского является своеобразным этнографическим и фольклорным источником. Этот словарь был оценен крупнейшими филологами как выдающийся труд. Акад. С. Ф. Ольденбург был совершенно прав, когда писал в предисловии к тринадцатому, последнему выпуску словаря: «Не много народов Востока имеют еще такие словари» [* Там же, вып. 13, стр. I.]. Столь же высокую оценку получил словарь со стороны академиков В. В. Радлова [* В. В. Радлов, Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским, «Живая старина», СПб., 1907, вып. IV, отдел 3, стр. 63-65.], В. В. Бартольда [* В. Бартольд, С. Ольденбург, И. Крачковский, Записка об ученых трудах Э. К. Пекарского, «Изв. АН СССР», 1927, т. XXI, № 12-18, стр. 1523-1626; В. В. Бартольд, История изучения Востока в Европе и России, изд. 2-е, Л., 1925, стр. 240.] и других.
    Другим капитальным трудом Э. К. Пекарского являются изданные под его редакцией «Образцы народной литературы якутов». Первый том содержит его собственное собрание произведений якутского фольклора [* «Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пекарского», т. I. Тексты — Образцы народной литературы якутов, собранные Э. К. Пекарским, часть первая, вып. 1, СПб., 1907; вып. 2, СПб., 1908; вып. 3, СПб., 1909; вып. 4. СПб., 1910, вып. 5, СПб., 1911. — Все 5 выпусков в 1911 г. были объединены и изданы одной книгой.], второй — заново сверенный и научно отредактированный Э. К. Пекарским якутский текст «Верхоянского сборника» И. А. Худякова [* «Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пекарского», т. II. Тексты. — Образцы народной литературы якутов, собранные И. А. Худяковым», вып. 1, СПб., 1913; вып. 2, Пгр., 1918.], третий — олонхо, записанное известным этнографом и фольклористом В. Н. Васильевым [* «Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пекарского», т. III. Тексты. — Образцы народной литературы якутов, записанные В. Н. Васильевым, вып. 1, Пгр., 1916.].
    Издание «Образцы народной литературы якутов» было задумано и осуществлено как лексическая основа «Словаря якутского языка». В связи с этим изданием особо следует отметить большую редакционную и текстологическую работу, которую проводил Э. К. Пекарский как над текстами произведений устного народного творчества, так и над трудами своих предшественников. Пекарский имел в виду к каждому тому «Образцов» дать вторую часть — русский перевод текстов, но этот замысел, к сожалению, не был осуществлен, даже частично сделанные переводы не были изданы.
    Это издание до настоящего времени является наиболее значительным и полным изданием якутского фольклора, особенно героического эпоса — олонхо. Тексты изданы по типу «Образцов народной литературы тюркских племен» акад. В. В. Радлова [* В. В. Радлов, Образцы народной литературы тюркских племен, живущих в Южной Сибири и Дзунгарской степи, СПб., ч. 1, 1866; ч. 2, 1868; ч. 3, 1870; ч. 4, 1872. С пятой части название серии было изменено: Образцы народной литературы северных тюркских племен, ч. 5, 1885; ч. 6, 1886.] и «Произведений народной словесности бурят» Ц. Ж. Жамцарано (изданных в серии «Образцов народной словесности -монгольских племен») [* «Произведения народной словесности бурят. Собрал Ц. Ж. Жамцарано», т. I, вып. 1, СПб., 1913; вып. 2, СПб., 1914; т. II, вып. 1, Л., 1930; вып. 2, Л., 1931. Издавались в незаконченной серии: «Образцы народной словесности монгольских племен».] и вместе с ними составляют единое целое как памятники устного творчества тюрко-монгольских народов.
    Большой интерес представляют и работы Пекарского, специально посвященные этнографическим вопросам. Добросовестный и тонкий наблюдатель, знаток якутского языка, Э. К. Пекарский сумел подметить и такие особенности и детали якутских обычаев и обрядов, которые уже тогда превратились в архаизмы и, исчезая из быта якутского народа, могли остаться незамеченными при поверхностном изучении.
    Об этнографических взглядах Пекарского можно судить уже по первым его работам. В статье «Якутский род до и после прихода русских», написанной совместно с Г. Ф. Осмоловским, Э. К. Пекарский прямо указал на фольклор, лингвистику и этнографию как на исторический источник для суждения о характере якутской общественной жизни до прихода русских. Хотя в то время критика фольклорных, а в особенности этнографических источников и методика их использования для воссоздания прошлого были разработаны еще весьма недостаточно, Э. К. Пекарский и его соавтор совершенно верно подчеркнули патриархальные порядки в якутском обществе: большие права главы семьи, патриархальное рабство, ожесточенные войны между родами. Анализ исторических преданий якутов привел авторов статьи к выводу, что эти войны, разжигавшиеся тойонами, были величайшим бедствием для народа. В связи с этим вхождение Якутии в состав Русского государства справедливо рассматривается авторами как прогрессивное явление [* Э. К. Пекарский и Г. Ф. Осмоловский, Якутский род до и после прихода русских, «Памятная книжка Якутской области на 1896 г.», вып. 1, Якутск, 1895. стр. 1.]. Однако в этой статье, как и в ряде других работ, отражены и народнические взгляды Пекарского, идеализация им якутской общины, наивное подчеркивание «гуманности» верховной власти, надежда, что из среды якутской аристократии выделятся «светлые личности, воспитанные в духе просвещения и гуманизма» [* Там же, стр. 48.].
    Работа о якутском роде вызвала отклики в печати. В рецензиях указывалось на спорность характеристики якутского рода до прихода русских, данной на основе одних устных преданий. Отмечалось, что авторы несколько идеализировали ясачную политику Московского государства [* В. С. Е., Якутский род [ред.], «Изв. Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества», т. XXVI, 1895, № 4-5, стр. 206-229.].
    Интерес к материальной и духовной культуре якутского народа привлек Э. К. Пекарского к участию в экспедиции Сибирякова 1894-1896 гг. Совместно с И. И. Майновым он разработал «Программу для исследования домашнего я семейного быта якутов». Перечень тем и вопросов (программа охватывает все стороны хозяйства и культуры якутов) показывает, что авторы видели в изучении этнографии якутского народа ключ к пониманию не только его прошлого, но и многих сторон современной им якутской действительности. Издана была им и другая программа [* «Программа издания трудов Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова», Иркутск, 1897; Э. К. Пекарский и И. И. Майнов, Программа для исследования домашнего и семейного быта якутов, «Живая старина», 1913, вып. I- II, стр. 117-135.].
    В 1903 г. Э. К. Пекарский принял участие в Нелькано-Аянской экспедиции, во время которой произвел подворную перепись тунгусов (эвенков) [* Э. К. Пекарский и Вл. Цветков, Приаянские тунгусы, «Живая старина»: 1911, вып. II, стр. 219-232; 1911 (вышло в 1912), вып. III-IV, стр. 323-356.]. Этот метод изучения хозяйства отдельных этнографических групп и в настоящее время считается одним из наиболее рациональных и широко применяется советскими этнографами. Собранный материал о численности аяно-майских тунгусов, об их рождаемости, смертности, имущественной обеспеченности позволил автору сделать весьма интересные выводы. Можно отметить, например, что материалы переписи, произведенной Пекарским, при сравнении с предыдущими данными не подтвердили утверждения о вымирании тунгусов, высказывавшегося прежде в литературе. Э. К- Пекарский описал свадебные и семейные обычаи тунгусов,, показав неосновательность идеализации их семейного быта. Материалы Пекарского о жизни и быте приаянских тунгусов до настоящего времени являются одним из немногих источников об этой этнографической группе. Эта работа Э. К. Пекарского имела не только академический интерес. Здесь он выступает как передовой общественный деятель, борющийся за улучшение жизни изучаемой им народности.
    В отчете им отмечена неправильность отнесения (по «Уставу об управлении инородцев Сибири») части бродячих тунгусов к кочевым, в связи с чем с них взимали более высокие налоги. Тяжелое положение тунгусов Э. К. Пекарский еще более подчеркнул в повторном расширенном и дополненном издании этой работы в 1913 г. [* Э. К. Пекарский и В. П. Цветков, Очерк быта приаянских тунгусов, «Сборник Музея антропологии и этнографии», т. II, вып. 1, СПб., 1913. Во время экспедиции к тунгусам Э. К. Пекарский собрал значительную коллекцию экспонатов. Рукописи трудов Э. К Пекарского по вопросам фольклора и этнографии якутов, материалы, отражающие его деятельность в Сибиряковской и Нелькано-Аянской экспедициях, переписка были переданы после его смерти в 1934 г. А. Е. Пекарской в Архив Академии наук СССР. Эти материалы ждут своего исследователя (см. «Архив Академии наук СССР. Обозрение архивных материалов», т. II, М. — Л., 1946, стр. 158-159).]
    Нельзя не указать, что работу по сбору этнографического и лингвистического материала среди якутов и тунгусов Э. К. Пекарский совмещал с большой редакторской и общественной деятельностью. Он принял горячее участие в 1892-1902 гг. в обследовании системы землепользования в Якутии и попытках его реформы, надеясь, как и другие ссыльные народники, применить на практике свои идеи о передельной крестьянской общине [* «Инструкция о порядке уравнительного распределения земель в наслеге (сельском обществе) в соответствии с податными и повинностными платежами. Переработана по материалам съездов сведущих лиц (декабрь 1900 — февраль 1902 г.) Э. К. Пекарским, В. М. Поповым и якутами М. А. Афанасьевым (юрист), П. Н. Сокольниковым (врач)», Якутск, 1902.]. Хотя реформа была провалена тойонами, ее подготовка имела немалое значение для пробуждения активности якутских трудовых масс.
    Сотрудничая в Якутском областном статистическом комитете, Э. К. Пекарский редактировал историко-экономические сборники «Общее обозрение Якутской области за 1892-1902 гг.» [* «Общее обозрение Якутской области за 1892-1902 гг.» (Под ред. Э. К. Пекарского), Издание Якутского областного статистического комитета, Якутск, 1902.] и «Обзор Якутской области за 1901 г.» [* «Обзор Якутской области за 1901 г.» (Сост. Э. К. Пекарский), Якутск, 1903.].
    Значительны заслуги Э. К. Пекарского в редактировании и издании трудов других выдающихся исследователей Якутии — политических ссыльных. В 1898 г. известный собиратель материалов по этнографии якутов, политический ссыльный В. Ф. Трощанский, не успев опубликовать свои труды, перед смертью завещал свои рукописи Э. К. Пекарскому. Последний завершил подготовку к печати этих трудов. В 1902 г. вышла под редакцией Э. К. Пекарского работа В. Ф. Трощанского «Эволюция черной веры (шаманства) у якутов». Пекарский снабдил книгу примечаниями и приложениями [* В. Ф. Трощанский, Эволюция черной веры (шаманства) у якутов, «Уч. зап. Казанского ун-та», 1902, кн. 4, апрель.]. Он подготовил к печати также другую значительную работу В. Ф. Трощанского «Наброски о якутах Якутского округа» [* В. Ф. Трощанский, Наброски о якутах Якутского округа, под редакцией и с примечаниями Э. К. Пекарского, «Изв. Об-ва археологии, истории и этнографии при Казанском университете», т. XXVII, 1911, вып. 2-4.] и ряд его статей [* В. Ф. Трощанский, Якуты в их домашней обстановке, «Живая старина», 1908, вып. III, отд. I, стр. 332-346; 1908 (изд. в 1909), вып. IV, стр. 435-445; В. Ф. Трощанский, Любовь и брак у якутов; Э. К. Пекарский, Из якутской старины (К статье В. Ф. Трощанского «Любовь и брак у якутов»), «Живая старина», 1909, вып. II-III, стр. 17-34. В 1911 г. под редакцией Э. К. Пекарского вышла программа В. Ф. Трощанского для сбора материала о верованиях якутов: В. Ф. Трощанский, Опыт систематической программы для сбора сведений о дохристианских верованиях якутов, «Живая старина», 1911, вып. II, стр. 247-292.]. Весьма интересны дополнения к статье В. Ф. Трощанского «Любовь и брак у якутов», сделанные Э. К. Пекарским.
    После выезда из Якутии Э. К. Пекарский продолжал горячо интересоваться бытом якутского народа и принимал активное участие в общественной и научной жизни Якутской области. В этот период Пекарский посвятил ряд статей юридическому быту якутов. В статье «Об организации суда у якутов» он указал на необходимость коренным образом изменить судопроизводство в якутских улусах, основанное на «Уставе об управлении инородцев» 1822 г. [* Э. К. Пекарский,  Об организации суда у якутов, «Сибирские вопросы», СПб» 1907, № 36, стр. 15-18; № 36, стр. 22-27.] В статье «Кочевое или оседлое племя якуты?» Пекарский показал относительность отнесения якутов к разряду «кочевых инородцев», отметив, что после утверждения «Устава» в силу соприкосновения с русскими якутский народ прошел большой путь в своем развитии [* Э. К. Пекарский, Кочевое или оседлое племя якуты? «Сибирские вопросы», 1908, № 37-38, стр. 34-40.]. В статье «Земельный вопрос у якутов» Э. К. Пекарский поставил вопрос о крайне неравномерном распределении земли «по классам» в якутских общинах, указал на захват лучших участков богачами [* Э. К. Пекарский, Земельный вопрос у якутов, «Сибирские вопросы», 1908, № 17-18, стр. 14-28.].
    Ряд заметок посвятил Э. К. Пекарский в 1906-1909 гг. отдельным событиям в Якутской области. В мелких заметках он нередко опровергал необоснованные проекты, касавшиеся Якутии [* Э. К. Пекарский, Дутые сведения и грандиозные проекты, «Сибирские вопросы», 1908, № 43-44, стр. 31-34.], знакомил общественность с трудностями, переживаемыми якутским народом [* Э. К. Пекарский, Неурожай и сибирская язва в Якутской области, «Санкт-Петербургские ведомости», 1909, № 218; Э. К. Пекарский, П. И. Войнаральский о вымирании якутов, «Живая старина», 1915, вып. I-II, стр. 03-06.], указывал на необходимость издания газет на якутском языке [* Э. К. Пекарский, Случай с последними номерами «Якутской жизни», «Сибирские вопросы», 1908, № 17-18, стр. 69-71.] и т. п. Эти небольшие статьи рисуют Э. К. Пекарского как активного общественника, горячо сочувствовавшего тяжелой доле трудовых масс якутского народа. В то же время в этих заметках немало конкретного материала, интересного для историка и этнографа,
    В этот период Э. К. Пекарский опубликовал много отзывов на работы, касавшиеся якутского народа, стремясь привлечь внимание читателей и общественности к отдельным сторонам жизни якутов; из них особенно интересны рецензии на работы С. К. Патканова [* Э. К. Пекарский, С. Патканов. Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири на основании данных переписи населения 1897 [г.] и других источников [ред.], «Живая старина», 1906, вып. III, отд. 3, стр. 44-46; 1907, вып. I, отд. 3, стр. 4-5.], И. А. Худякова [* Э. К. Пекарский, Заметка по поводу редакции «Верхоянского сборника» И. А. Худякова, «Изв. Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества», т. XXVI, 1896, № 4-б, стр. 197-205; его же, И. А. Худяков и ученый обозреватель его трудов, «Сибирские вопросы», 1908, № 31-32, стр. 50-55.] и др.
    И впоследствии, полностью сосредоточив свои усилия на подготовка многотомного словаря, Э. К. Пекарский время от времени обращался к своим этнографическим материалам. В 1910 г. он, в соавторстве с В. Н. Васильевым, опубликовал работу «Плащ и бубен якутского шамана» [* Э. К. Пекарский и В. И. Васильев, Плащ и бубен якутского шамана, СПб., 1910.]. Это весьма удачная попытка объяснить назначение отдельных частей и деталей шаманского костюма. Работа вызвала значительные отклики в литературе [* См. рецензии Н. А. Виташевского («Живая старина», 1910, вып. IV, стр. 342-352); В. Михайловича [В. М. Ионова] («Этнографическое обозрение», 1911, № 1-2, стр. 284-289); Вл. Б. [В. Богданова] («Этнографическое обозрение», 1910, № 1-2, стр. 183-184).].
    В 1920-х годах Э. К. Пекарский ознакомил научную общественность с неопубликованными трудами В. М. Ионова, оставившего ценный архив [* Э. К. Пекарский, Записки о рукописях, оставшихся после смерти В. М. Ионова, «Изв. Российской Академии наук», VI серия, т. XVI, 1922, № 1-18, стр. 140-142 (Извлечения из протоколов заседаний Отделения исторических наук и филологии, XV заседание, 25 октября 1922 г.).].
    В 1925 г. Пекарский в соавторстве с П. Поповым опубликовал брошюру «Средняя якутская свадьба» [* Э. К. Пекарский и Н. П. Попов, Средняя якутская свадьба, «Восточные записки», т. I, Институт живых восточных языков, Л., 1927, стр. 201-222.]. Поводом к ее написанию послужил отзыв М. М. Ковалевского о труде Н. А. Виташевского «Якутские материалы для разработки вопросов эмбриологии права». Ковалевский отметил чрезвычайную важность описания отдельных явлений быта, приуроченных к определенной хронологической дате и к определенной, точно зафиксированной территории. Отвечая на пожелание М. М. Ковалевского, Пекарский привел подробное описание виденного им в 1892 г. в Игидейеком наслеге Батурусского улуса свадебного обряда. В статье подробно описан весь обряд, калым, обычаи, связанные с переездом невесты в дом жениха, благодарение духов мест и т. д.; для сравнения приведены описания более древних и более богатых якутских свадеб. Описывая свадебный обряд, Э. К. Пекарский и его соавтор обратили внимание на социальные мотивы в этой церемонии.
    В 1928 г. он, также в соавторстве с Н. П. Поповым, выпустил работу «Среди якутов» [* Э. К. Пекарский, Н. П. Попов, Среди якутов (Случайные заметки)» Иркутск, 1928. (Отдельный оттиск из сборника «Очерки по изучению Якутского края», вып. 2, Иркутск, 1928, стр. 26-33).], где изложил свои наблюдения о космогонических, зоологических и антропологических представлениях якутов. В статье описываются представления якутов о небе, солнце, луне, земле, воде, громе, молнии, ветре, атмосферных явлениях, огне, календарных датах. Отдельные параллели, приведенные из материалов, собранных среди бурят и алтайцев, убеждают в том, что космогонические представления якутов весьма близки к представлениям их южных соседей. Несмотря на отсутствие выводов, статья эта имеет несомненную ценность благодаря приведенному в ней фактическому материалу, в значительной степени ставшему глубокой историей уже тогда, когда его собирали.
    Эти работы Э. К. Пекарского могут рассматриваться как этнографические первоисточники. В этих работах, как и в большинстве других публикаций этого же рода, не содержится выводов. Очевидно, сам Э. К. Пекарский рассматривал приводимые им данные как первичную публикацию полевых материалов.
    В заключение отметим этнографический характер некоторых библиографических работ Э. К. Пекарского, как, например, «Библиография якутской сказки» [* Э. К. Пекарский, Библиография якутской сказки, «Живая старина», 1912 (изд. в 1914), вып. II [II-IV], стр. 629-532. Якутской сказке и ее жанрам Пекарским была посвящена специальная статья. См. Э. К. Пекарский. Якутская сказка (составлено в сотрудничестве с Н. П. Поповым), Сб. статей «Сергею Федоровичу Ольденбургу, к пятидесятилетию научно-общественной деятельности», Л., 1934, стр. 421-426.]. Пекарский редактировал указатель историко-этнографической литературы о якутах, составленный П. П. Хороших [* П. П. Хороших, Опыт указателя историко-этнографической литературы о якутской народности, под редакцией и с предисловием Э. К. Пекарского, Иркутск, 1924.].
    Неутомимый труженик, Э. К. Пекарский принимал самое активное участие в работе научных и научно-общественных организаций. В течение ряда лет он был секретарем Этнографического отдела Русского географического общества, секретарем журнала «Живая старина», ученым хранителем Музея антропологии и этнографии, заведующим галереей Петра I при этом музее, членом Якутской комиссии АН СССР.
    Краткий обзор научной деятельности Э. К. Пекарского как этнографа показывает, что он умело сочетал сбор и изучение материала по якутской лексике с изучением этнографии и фольклора якутского народа. Именно сочетание этих дисциплин, тенденция исходить из жизни, из рода занятий народа в объяснении особенностей его культуры, стремление связать свою научную деятельность с практическими вопросами, выдвигаемыми жизнью,, позволили ему внести такой значительный вклад в изучение Якутии. Этнографические работы Пекарского отражают определенный этап в развитии отечественной этнографической науки. Имя Э. К. Пекарского по праву должно занять почетное место в истории русской этнографии.
    /Советская этнография. № 6. Москва. 1958. С. 54-60./

                                          ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
    26 октября 1958 г. исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося ученого, общественного деятеля, почетного члена Академии наук СССР — Эдуарда Карловича Пекарского. Среди многочисленных работ этого великого труженика науки особенно выделяется его «Словарь якутского языка», принесший мировую известность его автору, и явившийся научным подвигом всей его жизни. Вот почему в ознаменование юбилейной даты Академия наук СССР, выполняя просьбу общественных и научных организаций Якутский АССР, решила переиздать именно «Словарь якутского языка».
    Э. К. Пекарский родился 26 октября 1858 г. на мызе Петровичи б. Смиловицкого прихода Минской губернии. По национальности он поляк. Рано встав на путь революционной борьбы, Э. К. Пекарский уже в 1878 г. за участие в студенческих «беспорядках» был исключен из Харьковского ветеринарного института, арестован и выслан в Вологодскую губернию, откуда он бежал и жил на нелегальном положении. В конце 1879 г. он снова был арестован в Москве и по решению военно-окружного суда был сослан в. 1881 г. на поселение в Якутскую область.
    В Якутии Э. К. Пекарский был поселен в I Игидейском наслеге Ботурусского улуса Якутского округа, где прожил до 1899 г., т. е. около 20 лет. Живя постоянно в среде якутского населения, участвуя в его хозяйственной жизни, Э. К. Пекарский должен был овладеть якутским языком» так как только на нем он и мог общаться с окружающими людьми. Начав составление словаря с чисто практической целью, Э. К. Пекарский продолжал его до самой своей кончины (29-VI-1934 г.), отдав ему более 50 лет жизни.
    Когда в 1894-1896 гг. Восточно-Сибирский отдел Русского Географического Общества организовал в Якутии знаменитую Сибиряковскую экспедицию, Э. К. Пекарский был привлечен к участию в ней как выдающийся знаток языка и этнографии якутов, а его словарь был включен в план издания «Трудов якутской экспедиции», снаряженной на средства И. М. Сибирякова» (т. III). Товарищи по ссылке (например, В. М. Ионов) и местные знатоки якутского языка (например, миссионер Д. Д. Попов) передали в распоряжение Э. К. Пекарского собранные ими словарные материалы. В. М. Ионов и Д. Д. Попов и в дальнейшем до самой своей смерти сотрудничали с Э. К. Пекарским, что и было отмечено позднее на титульном листе словаря и в предисловии к его первому изданию.
    Первый выпуск «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского вышел в 1899 г. в г. Якутске, но продолжать издание не удалось из-за отсутствия средств. Тогда Восточно-Сибирский отдел Русского Географического Общества обратился с просьбой в Академию наук взять на себя продолжение издания. В 1905 г. по приглашению Академии наук Э. К. Пекарский переехал в Петербург и под Наблюдением акад. К. Г. Залемана и В. В. Радлова приступил к подготовке издания. Особенно должна быть отмечена помощь акад. В. В. Радлова, который не только принял участие сам, но и привлек к сотрудничеству в словаре всех виднейших тюркологов и монголистов того времени, благодаря чему удалось довольно широко осуществить сопоставление якутских слов со словами других тюркских и монгольских языков.
    Деятельное участие в работе по составлению словаря приняли и представители якутского народа — М. Н. Андросова-Ионова, С. А. Новгородов, Г. В. Баишев, А. Н. Никифоров и др. Выдающийся знаток якутского языка и фольклора М. Н. Андросова-Ионова часто помогала Э. К. Пекарскому в выяснении значений малоупотребительных слов и выражений, что читатель легко может установить по условной есылке МА (М. Н. Андросова) во всех выпусках словаря. Позднее такое же деятельное участие принял первый якутский лингвист, создатель первой якутской гражданской письменности С. А. Новгородов.
    Первый выпуск вновь подготовленного «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского уже в издании Академии наук вышел в 1907 г. До революции было издано 5 выпусков. Возобновилось издание только в 1923 г., но регулярно выходить выпуски словаря начали с 1925 г., когда Совнарком Якутской Автономной Советской Социалистической Республики выделил специальные средства на издание словаря. Так якутский народ в лице Правительства своей республики взял на себя заботу об издании «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. И это было сделано тогда, когда сама Якутская республика была еще очень слаба и в экономическом и в культурном отношении. Только что кончилась Гражданская война. В стране была разруха. В Якутии только приступали к ликвидации неграмотности, которая была почти поголовной (0,7% грамотного населения). В это время только создавалась письменность на якутском языке и многие современные якутские писатели только приступали к созданию своих первых произведений, а правительство Якутской республики уже взяло шефство над научными изданиями, посвященными изучению якутского языка. Начиная с этого времени выпуски «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского стали выходить ежегодно (в 1927 г. вышло даже 2 выпуска) и в 1930 г. все издание было завершено. Якутский народ и тюркологи получили пособие необычайной научной и практической ценности.
    Взяв эпиграфом слова: «Язык племени — это выражение всей его жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни», Э. К. Пекарский собирал в свой словарь каждое зарегистрированное им слово. При этом он приводил большой фразеологический материал, показывающий использование этого слова в языке, и давал точное описание предметов или явлений, которые данное слово обозначает. В результате было создано не просто пособие по якутскому языку, каким и бывает обычный словарь, а настоящая энциклопедия всего уклада жизни якутского народа, его материальной и духовной культуры. Вот почему этот словарь является настольной книгой каждого якутоведа (языковеда, историка, этнографа, фольклориста), каждого тюркологи, а также многочисленных практических работников Якутской республики — переводчиков, редакторов, составителей школьных учебников, учителей.
    Предлагаемое вниманию читателей новое издание «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского воспроизводится без всяких изменений. Для удобства пользования выпуски «Словаря» сгруппированы в 3 тома следующим образом:
    т. I включает выпуски 1-4 (стр. I-XX + ст. ст. 1—1279);
    т. II включает выпуски 5-9 (ст. ст. 1280-2508);
    т. III включает выпуски 10-13 (ст. ст. 2509-3858 + стр. I-VIII).
    Отделение Литературы и Языка Академии Наук СССР
    Якутский Филиал Академии Наук СССР
    /Словарь якутского языка. Т. I. Вып. 1-4. Москва. 1958. С. 1-2./


    Э. П. = Эд. Карл. Пекарский.
    «Этногр. Обозр.» 1907, кн. 4; 1908, кн. 3: «Жив. Стар.» 1906-09; «Сиб. Вопр.»1908; «Якут. Жизнь» 1908; « В. Кассы Лит. и Уч.» 1916; «Воля Народа» 1917. Ист.: Зеленин. 153; Слов. Ак. Наук, II, 135; Грибановский, 74; ИРЛИ.
    Z. = Эд. Карл. Пекарский.
    «Сиб. Вопросы» 1908, № 47-48; Омско-Колымский путь. Ист.: Молодых, 38, 45; Грибановский, ч. II, вып. II, 51.
    /Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. В четырех томах. Т. 3. Алфавитный указатель псевдонимов. Псевдонимы русского алфавита Р-Я. Псевдонимы латинского и греческого алфавитов. Астронимы. Цифры, разные знаки. Москва. 1958. С. 263, 343./


                                                                  ПРЕДИСЛОВИЕ
    Якутский язык входит в состав большой семьи тюркских языков, охватывающей свыше тридцати языков, распространенных в основном в Советском Союзе.
    В древности этому языку суждено было оторваться от своих южных сородичей и получить дальнейшее развитие на Крайнем Севере. Возможно поэтому, среди остальных тюрских языков он занимает особое положение, сильно отличаясь от них. В нем обнаруживаются древнейшие архаические явления тюркского языка, сильно развитая гармония гласных, широко распространенные ассимилятивные и диссимилятивные изменения звуков, относительная простота системы согласных, сложность и разнообразие глагольных форм, обилие звукоподражательных и образных слов. Кроме того, в якутском языке наблюдается сильное влияние монгольских, тунгусских языков, особенно в области его словарного состава и отчасти грамматического строя.
    Якутский язык — это язык того народа, который, стойко борясь с суровой северной природой, наряду с другими народностями севера заселил землю на огромной территории. Ныне эта земля с площадью свыше трех миллионов кв. км называется Советской Якутией, где процветает социалистическая экономика и культура. Якутская республика славится во всем мире своими неисчерпаемыми запасами алмазов, пушнины, золота, коксующихся углей, железных руд, олова, слюды и др. Якутский народ под руководством Коммунистической партии Советского Союза и при повседневной помощи великого русского народа и других братских народов нашей страны быстрыми темпами преобразовывает свой величественный родной край, уверенно идёт вперед к коммунизму.
    Якутский язык получил свое подлинное развитие только в годы Советской власти и из языка народности превратился в язык новой, социалистической нации. На нем издаются десятки газет, переводятся и печатаются труды классиков марксизма-ленинизма, бессмертные шедевры русской, советской и зарубежной литературы, развивается на основе богатого устного народного творчества и под благотворным влиянием русской литературы якутская советская национальная литература. Якутский язык изучается в школах, техникумах, университете. Исследованием его занимается коллектив ученых Института языка, литературы и истории Якутского филиала Академии наук СССР.
    В дореволюционное время изучение якутского, языка, благодаря личной инициативе русских прогрессивных ученых и политических ссыльных, имело такие крупные достижения, которых не было ни у одного другого тюркского языка...
    С 1881 г. плодотворно начал свою работу над фундаментальным «Словарем якутского языка» политссыльный, революционер Э. К. Пекарский, позже почетный академик, выдающийся знаток и исследователь быта, культуры и языка якутов. До 1917 г. им был закончен в основном сбор материала и издан первый том словаря в 5-ти выпусках. Последний, 13-й выпуск словаря был издан в 1930 г. Словарь Пекарского по широте охвата материала и тщательностью научной обработки языкового материала является крупным вкладом в тюркское языкознание. В нем воплощены национальные черты, характер, быт, мировоззрение дореволюционного якутского народа. Из него черпают ценные материалы не только одни языковеды, но и историки, этнографы, фольклористы, естествоведы.
    До революции также собиранием языкового материала усердно занимался крупный знаток якутского языка и фольклора, поэт А. Е: Кулаковский. Им были составлены словарь заимствованных слов, список якутских названий видов животного и растительного царств, собраны наречия разных местностей и многочисленные фольклорные материалы.
    Итак, до революции была заложена прочная научная и материальная основа дальнейшего изучения якутского языка...
    Н. Петров.
                                                      I. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ЯЗЫКА.
                              ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА.
                           ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ЕГО ИЗУЧЕНИЯ
    1. Азадовский М. Некролог. Э. К. Пекарский. — Советская этнография, 1934, № 5, стр. 105-107.
    13. Бартольд В. В. История изучения Востока в Европе и России. 2-е изд. Л., 1925. 317 стр. (ЦИК СССР. Ленинградский Ин-т живых восточных языков).
    Об исследователях Якутии Миддендорфе, Бетлингке, Пекарском и др. стр. 235-241.
    30. Бояров А. Близорукое отношение к научным работникам. — Соц. Якутия, 1937, 8 янв.
    Есть о значении монументальных трудов Э. К. Пекарского по якут. языку.
    59. Извещение Якутского издательства, Наркомпроса ЯАССР и Обл. бюро краеведения о смерти Э. К. Пекарского. — Соц. Якутия, 1934, 8 июля.
    71. Котвич В. Еdwar Piekarski. Nekrolog. — Rocznik Orjentalistyczny X, 1934, стр. 189-193.
    72. Кротов М. А. Революционер-ученый. (К 45-летнему юбилею работы Э. К. Пекарского над словарем якутского языка) — Сборник трудов исслед. о-ва «Саха кэскилэ»,  1927, вып. 1 (4), стр 140-144.
    82. К юбилею Э. К. Пекарского. (К 45-летию составления словаря Э. К. Пекарского). — Кыым, 1926, 19 ноября.
    90. Малов С. Е. Памяти Э. К. Пекарского. — Соц. Якутия, 1939, 11 июля.
    104. Николаев В. Политическая ссылка в изучении Якутского края. — В кн.: Якутская неволя. Якутск, 1927, стр. 181-210.
    О работах Э. К. Пекарского, В. Н. Ионова и С. В. Ястремского по якут. языку стр. 195, 198.
    106. Новгородов И. О почетном академике Э. К. Пекарском. — Үөрэх кыһата, 1935, № 1, стр. 41-46.
    На якут. яз.
    131. [О присуждении Э. К. Пекарскому премии и золотой медали]. — Якутская жизнь, 1908, 16 марта.
    135. Памяти революционера-ученого Э. К. Пекарского. — Соц. Якутия, 1934, 15 июля. — Подписи: Н. С. Емельянов [и др.].
    136. Пекарский Э. К. К вопросу об объякучивании русских. — Якутская жизнь, 1908, 20 марта.
    137. Пекарский Э. К. Из преданий якутов до встречи их с русскими. — Записки Имп. Русского географ. о-ва по отд-нию этнограф., т. 34, 1909.
    Есть предание о наличии письменности у предков якутов стр. 145-149.
    138. Пекарский Э. К. — БСЭ, 2-е изд., т. 32, стр. 285.
    139. Пекарский Э. К. и Попов И. П. Работы политссыльных по изучению якутского языка во II половине XIX века. — В кн.: Сто лет якутской ссылки. М., изд. политкаторжан, 1934 стр. 344-351.
    151. Поппе Н. Еduard Реkаrski. — Ungarische Jahrbücher, т. 7, вып. 3-4, 1927 стр. 338-340.
    Биографические сведения из жизни и деятельности Э. К. Пекарского и о его «Якутско-русском словаре».
    156. Потапов С. Э. К. Пекарский (Некролог) — Соц. Якутия, 1934, 10 июля; то же Кыым, 1934, 14 июля.
    157. Празднование юбилея Э. К. Пекарского в Ленинграде. — Кыым, 1926, 26 ноября.
    169. Самойлович А. Н. Предисловие [к «Краткому русско-якутскому словарю» Э. К. Пекарского]. — В кн.: Пекарский Э. К. Краткий русско-якутский словарь. Пг., 1916, стр. 1-16.
    173. Самойлович А. Н. Памяти Э. К. Пекарского. — Известия Акад. наук СССР, 1934, Отд-ние общественных наук, № 10, стр. 743-747.
                                  III. ПРИКЛАДНЫЕ ВОПРОСЫ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
                       1. ПИСЬМЕННОСТЬ, ГРАФИКА, ОРФОГРАФИЯ И ПУНКТУАЦИЯ
    433. Пекарский Э. К. Объяснение якутских знаков, неимеющихся в русской азбуке, — В кн.: Пекарский Э. К. Краткий русско-якутский словарь. Якутск, 1898, стр. 3; то же газ. Якут. обл. ведомости, 1898, № 1.
    434. Пекарский Э. К. Предание о том, откуда произошли якуты. — Сибирская живая старина, вып. 3-4, 1925, стр. 137-144.
    Говорится о наличии письменности у предков якутов стр. 140.
                                              3. ШКОЛЬНЫЕ УЧЕБНИКИ, ПОСОБИЯ,
                                          ПРОГРАММНО-МЕТОДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
    582. Кюндэ (Иванов А. А.), и Пинигин А. Букварь Новая жизнь. Для взрослых. Испр. Э. К. Пекарским. М., Центр. изд-во народов СССР, 1927. 72 стр.
    На якут. яз.
                                 V. ЛЕКСИКОЛОГИЯ, ЛЕКСИКОГРАФИЯ И СЛОВАРИ
    721. Виноградов Н. Н. Новый словарь якутского языка. — Живая старина, 1906, № 1, отд. 5, стр. 11-12.
    Сведения о печатании Акад. наук «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, программа словаря.
    755. Натансон М. А. Якутско-русский и русско-якутский словарь. — Рукопись, 1882, составл. в Баягантайском улусе Якут. округа, хранится в архиве Э. К. Пекарского.
    757. Новгородов И. О почётном академике Э. К. Пекарском. — Үөрэх кыһата, 1935, № 1, стр. 41-45.
    О словаре Э. К. Пекарского.
    На якут. яз.
    762. Ольденбург С. Ф. [Послесловие к «Словарю якутского языка» Э. К. Пекарского]. — В кн.: Э. К. Пекарский Словарь якутского языка. Вып. 13. Л., Акад. наук СССР, 1930, стр. 5-6.
    768. Пекарский Э. К. [Сообщение о «Словаре якутского языка»]. — Газ. Якутские областные ведомости, 1895, № 8.
    769. Пекарский Э. К. Заметка по поводу редакции «Верхоянского сборника» И. А. Худякова. — Известия Вост. Сибир. Отд-ния Имп. Русск. Геогр. О-ва, 1895, т. 26, № 4-5, стр. 197-205.
    770. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 1. Издан на средства И. М. Сибирякова. Якутск, Якут. обл. типография, 1899. 132 стр.
    771. Пекарский Э. К. Записка о «Словаре якутского языка». — Известия Имп. Акад. наук, 1905, т. 22, № 2, стр. 5-11.
    772. Пекарский Э. К. Перечень источников «Словаря якутского языка» с дополнением К. Залемана. — Известия Имп. Акад. наук, 1905, т. 22, № 2, стр. 5-11.
    773. Пекарский Э. К. Краткий русско-якутский словарь, изданный на средства Якутского Областного Статистического Комитета. Якутск, 1905. 147 стр. (Вост.-Сибир. Отд-ние Имп. Русск. Геогр. О-ва).
    774. Пекарский Э. К. К вопросу о происхождении слова «тунгус». — Этнографическое обозрение, 1906, № 3-4, стр. 206-217.
    775. Рец. Сержпутовский А. — Живая старина, 1907, вып. 2, стр. 28-29.
    776. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 2. (на буквы а, э) СПб., Изд. Имп. Акад. наук, 1907. 185 стр. (Труды Якут, экспедиции, снаряж. на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    777. Рец. Залеман К. Г. Отзыв о «Словаре якутского языка» Э. К. Пекарского. — В кн.: Отчет о деятельности Имп. Акад. наук по физико-математическому и историко-филологическому отд-ниям за 1907 г. СПб., 1908.
    778. Радлов В. В. Отзыв о первом выпуске «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. — Живая старина, 1907, вып. 4, стр. 63-65.
    779. Пекарский Э. К. Миддендорф и его якутские тексты. СПб., Тип. Имп. Акад. наук. 1908. 16 стр. (Отдельный оттиск из Записок (Вост. Отд. Имп. Русск. Археолог. О-ва т. 18; то же Записки Вост. Отд-ния Имп. Русск. Археол. О-ва, 1907, т. XVIII, вып. 1, стр. 45-60).
    780. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. И. Ионова. Вып. 2. (на буквы э, б). СПб., изд. Имп. Акад. наук, 1909. 165 стр. (Труды Якутск, экспедиции, снаряж, на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    781. Пекарский Э. К. Образцы народной литературы якутов. Т. 1. Вып. 1-5. СПб., изд. Импер. Акад. наук, 1907-1911. 475 стр.
    В подстрочном примечании дается объяснение якутских слов.
    На якут. яз.
    782. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и И. В. Ионова. Вып. 3. (на буквы б, в, г, h, д, дь, и). СПб., изд. Имп. Акад. наук, 1912. 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    783. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и И. В. Ионова. Вып. 4. (От ис до күд). СПб., Имп. Акад. наук, 1916, 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    784. Пекарский Э. К. Краткий русско-якутский словарь. 2-е доп. и испр. изд-ние с предисловием приват-доцента А. Н. Самойловича. СПб., Тип. Имп. Акад. наук, 1916. 258 стр.
    785. Пекарский Э. К. Образцы народной литературы якутов, записанные В. Н. Васильевым. Т. 3. Вып. 1. СПб., изд. Импер. Акад. наук, 1916. 201 стр.
    На каждой странице в подстрочном примечании дается объяснение значения слов.
    На якут. яз.
    786. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и И. В. Ионова. Вып. 5. (от күд до кыч). СПб., изд. Имп. Акад. наук, 1917. 93 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    787. Пекарский Э. К. Образцы народной литературы якутов, записанные И. А. Худяковым. Т. 2. Вып. 1-2. СПб., изд. Импер. Акад. наук, 1913 и 1918.
    В подстрочном примечании дано объяснение якутских слов.
    На якут. яз.
    788. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный, при ближайшем участия прот. Д. Д. Попова и И. В. Ионова. Вып. 6. (На буквы л, 1, м, н, о). Пг., изд. Росс. Акад. наук, 1923. 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    789. Рец. Самойлович А. Н. Отзыв о шестом выпуске словаря якутского языка Э. К. Пекарского. — Восток, 1924, стр. 185-187.
    790. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 7. (На буквы о, п, р, с). Л., изд. Акад. наук СССР, 1925. 167 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    791. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 8. (от сар до сүс). Л., изд. Акад. наук СССР, 1925. 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    792. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова, Вып. 9. (от сүс до сыч). Л., изд. Акад. наук СССР, 1927. 51. стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    793. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 10. (от та до туор). Л., изд. Акад. наук СССР, 1927. 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    794. Пекарский Э. К. Словарь якутского, языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 11. (от туор до үөрэ). Л., изд. Акад. наук СССР, 1928. 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    795. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 12. (от үөрэ-дьүөрэ до хоолдьук). Л., изд. Акад. наук СССР, 1929. 165 стр. (Труды Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова, 1894-1896, т. 3, ч. 1).
    796. Пекарский Э. К. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 13. (От хоолдьут до ычыны). Л., изд. Акад. наук СССР, 1930. 210 стр.
    797. Рец. Сухов А. А. Об одном словаре. [Критический разбор «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского]. — Сборник трудов Научно-исслед. ин-та языка и культуры при СНК ЯАССР, вып. I, 1937, стр. 157-167.
    798. Пекарский Э. К. Картотека для дополнительного тома «Словаря якутского языка». 15000 карточек. — Рукоп. отдел Ин-та Востоковедения Акад. наук СССР.
    800. Петров Н. и Барашков И. Словарь Э. К. Пекарского. (К 75-летию начала работы над словарем). — Соц. Якутия, 1957, 9 янв.
    801. Петров И. и Барашков И. Академический словарь Э. К. Пекарского. (К 50-летию издания первого выпуска). — Кыым, 1957, 14 апр.
    812. Радлов В. В. Отзыв д. чл. В. В. Радлова о трудах д. чл. Э. К. Пекарского. — В кн.: Отчет Имп. Русск. Геогр. О-ва за 1911 г. СПб, 1912, стр. 77-80.
    819. Словарю Э. К. Пекарского сорок лет. — Соц. Якутия, 1947, 20 апр.
    835. Трощанский В. Ф. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов. С 10 фигурами и 4 приложениями. Посмертное издание, редактированное Э. К. Пекарским, дополненное примечаниями Э. К. Пекарского и Н. Ф. Катанова и снабженное приложениями Э. К. Пекарского, А. А. Наумова и В. В. Попова. Казань, 1902. 204 стр.
    Дан перевод, объяснение мифологических, религиозных слов и терминов во многих местах книги.
                                                            УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
    Пекарский Э. К. 13, 30, 59, 71, 72, 82, 90, 104, 106, 131, 135, 136, 137, 138, 139, 147, 151, 156, 157, 169, 173, 433, 434, 582, 721, 755, 757, 762, 768, 769, 770, 771, 772, 773, 774, 775, 776, 777, 778, 779, 780, 781, 782, 783, 784, 785, 786, 787, 788, 789, 790, 791, 792, 793, 794, 795, 796,797, 798, 800, 801, 812, 819, 835.
    /Петров Н. Е.  Якутский язык. (Указатель литературы). Якутск. 1958. С. 5, 11-13, 15-19, 21-24, 45-46, 70, 73-78, 80, 90./


                                                   І. БИБЛИОГРАФИЯ ЯКУТСКОЙ АССР.
                                            ОБЗОРЫ ИССЛЕДОВАНИЙ И ЛИТЕРАТУРЫ
                                                                2. Отдельные вопросы
    Кагаров, Е. Г. Иностранная литература о народах СССР за 15 лет. – Сов. этногр., 1934, № 1-2, с. 245-257.
        Указываются статьи Э. К. Пекарского о якутах на польском языке (фольклор и народная медицина).
    Пекарский, Эдуард Карлович. См. стр. 48.
                          IV. История. Археология. Этнография. Фольклор. Языковедение.
                                          г. История революционного движения в Якутии,
                                                                   Якутская ссылка
    Пекарский, Эдуард Карлович.— В кн.: Деятели революционного движения в России. Биобиблиографический словарь. Т. 2. Семидесятые годы. Вып. 3. М.-Р. Сост. А. А. Шиловым и И. Г. Карнауховой. М., Всес. об-во полит, кат. и сс.-посел., 1931, стб. 1155-1157, портр. Литература стб. 1167.
                                                                      3. Фольклор
    Азадовский, М. Э. К. Пекарский. 1858-1934. (Некролог). – Сов. этногр., 1934, № 5, с. 105-108. Литература «Главнейшие работы Э. К. Пекарского» 43 назв.
    Малов, С. Е. Памяти Э. К. Пекарского. — Соц. Якутия, 11. VII 1939.
    Пекарский, Э. К. Якутская сказка. — В к н.: Сергею Федоровичу Ольденбургу. К 50-летию научно-общественной деятельности. 1882-1932. Л., АН СССР, 1934, с. 421-426.
                                                        4. Языкознание. Письменность.
    Пекарский, Э. К. Словарь якутского языка. Сост. при ближайшем участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 1-13. СПб., АН, 1907-1930. (Тр. Якут, эксп., т. 3, ч. 1).
    Вып. 1 (а, ä) XVIII с., 320.
    Вып. 2 (ä, б) с. 321-640.
       «     3 (б, г, h, џ, i) с. 641—960.
       «     4 (iс, кӱд) с. 961-1280.
       «     5 (кӱд-кыч) с. 1281-1456.
       «     6 (л, l, м, н, о) с. 1458-1776.
       «     7 (о, п, р, с) с. 1777-2096.
       «     8 (cар-сӱс) с. 2097-2416.
       «     9 (сӱс-сыч) с. 2417-2508.
       «     10 (та-тyор) с. 2509-2828.
       «     11 (туор-ӱöрä) с. 2829-3148.
       «     12 (ӱöрä-џӱöрö - хо (ö) lџук) с. 3149—3468.
       «      13 (хо џут—Ычыны) с. 3469—3858.
                                       VI. Социально-культурное строительство ЯАССР
                                                                     2. Просвещение
    Кюн-ский (Егоров, Н. В.) Работы развертываем. – Автон. Якутия, 12. V 1931.
        Положительные показатели работы Игидейской опорной школы им. Э. К. Пекарского.
                  УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ, ПЕРЕВОДЧИКОВ РЕДАКТОРОВ, РЕЦЕНЗЕНТОВ,
                                        А ТАКЖЕ НАЗВАНИЙ КНИГ БЕЗ АВТОРОВ
    Пекарский, Э. К- 48, 70, 75.
    /Библиография Якутской АССР (1931-1955). Т. I. История изучения. История народов. Социалистическое строительство. Москва. 1958. С. 11, 13, 48, 66, 69-70, 75, 110, 160./


    Н. Б. Петров
    И. И. Барашков
                             О «СЛОВАРЕ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА» Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                        (к 100-летию со дня рождения Э. К. Пекарского)
    Эдуард Карлович Пекарский — выдающийся исследователь и прекрасный знаток быта, культуры и языка якутов. Его словарь — сокровищница якутского языка, фундаментальный памятник тюркской лексикографии, гордость якутоведов.
    Э. К. Пекарский родился в 1858 г. в Минской губернии, учился в Харьковском ветеринарном институте.
    В 1881 г. за участие в народническом движении он был сослан на поселение в Якутскую область с лишением всех прав и состояния. Поселившись в Ботурусском улусе (ныне Таттинский район Якутской АССР), он, мужественно перенося тяжелые лишения и невзгоды царской «тюрьмы без решеток», быстро вошел в контакт с местным населением и приступил к изучению якутского языка.
    Одаренный лингвистическими способностями, Э. Пекарский уже через полгода стал свободно объясняться с якутами на их родном языке и оказывать им услуги в качестве переводчика.
    Тесное общение и дружба Пекарского с аборигенами края, любовь к якутскому народу, к его культуре, знакомство с трудами акад. О. Н; Бётлингка о якутском языке и тогдашней миссионерской литературой на якутском языке возбудили в нем желание составить якутско-русский словарь и тем самым «дать более ценный материал другим исследователям для понимания «души» якутского народа и доказать, что «якутский язык неисчерпаем, как море» [* Э. К. Пекарский. Записка о «Словаре якутского языка». Известия Импер. Акад. наук, 1905, т. 22, № 2.], и опровергнуть мнение о том, что в якутском языке всего каких-нибудь 3000 слов.
    Это — поистине смелое решение, свойственное только человеку с революционной натурой. Нужно было построить монументальный памятник лексикографии почти, на голом месте, идти по неизведанному пути, овладеть многовековым опытом жизни и мудростью народа, выраженными в его языке. Массовая письменность на якутском языке тогда отсутствовала. Было мало печатных источников. Для Пекарского единственным научным источником служил знаменитый труд «Über die Sprache der Jakuten» О. Н. Бётлингка с кратким якутско-немецким словарем. Кроме того, общеизвестна исключительная трудность словарной работы.
    Но, несмотря на это, работа Э. К. Пекарского продвигалась успешно, ему на помощь пришли местные патриоты — любители якутской словесности. Он сумел их втянуть в работу, заразив своей кипучей энергией, упорством и любовью к начатому делу. Пекарскому передали свои рукописные словарчики Альбов, Натансон, А. Орлов, В. Попов, В. Ионов и др. Ему постоянно помогали Д. Попов, ответивший более чем на 1000 вопросов и проводивший в течение многих лет с ним совместную работу чисто лингвистического характера, известный исследователь Якутии, политический ссыльный В. Ионов, впервые обративший внимание автора на междометия, якутские прозвища и названия местностей.
    Позже в обработке и подготовке к печати труда Э. К. Пекарского, кроме Д. Попова и В. Ионова, активное участие приняли лингвист-якут С. А. Новгородов и другие представители якутской интеллигенции. Неоценимую услугу ему оказывали в качестве постоянных консультантов академии К. Г. Залеман, В. В. Радлов, Д. А. Клеменц, В. Я. Владимирцев, С. Ф. Ольденбург и многие другие.
    Пекарский отдал якутскому языку почти всю свою жизнь. Он работал над ним около 53 лет, в том числе 24 года — живя в Якутии, среди якутов.
    В результате полувековой неустанной кропотливой работы тюркология и якутоведение получили, по словам академика С. Ф. Ольденбурга, «прекрасный, вполне научно обработанный словарь, достигавший до 25 тыс. слов». [* Ольденбург С. Ф. Послесловие к «Словарю якутского языка» Э. К. Пекарского. В кн.: Э. К. Пекарский. Словарь якутского языка. Вып. 13, Л., Академия наук СССР, стр. 5.]
    Первый выпуск словаря печатался в 1899 г. в Якутске на средства Сибиряковской экспедиции. Затем издание словаря приняла на себя Академия наук. Первый выпуск академического издания вышел в свет в апреле 1907 г. в Петербурге. Этот выпуск включает слова на буквы а, ä, заканчивается словом эси (вы) и имеет 320 столбцов. Книга снабжена предисловием, кратким указателем сокращений, заметкой об отступлениях от транскрипции академика Бётлингка, перечнем использованных источников. Последний, 13 выпуск издан в 1930 г. В нем помещены послесловие С. Ф. Ольденбурга и окончание перечня использованных трудов и пособий.
    Словарь имеет большой академический формат, содержит около 2000 страниц. Это — монументальный труд. В. В. Радлов писал, что словарь «по полноте собранных в нем лексических данных, почерпнутых исключительно из живой речи, не имеет себе равного по всей литературе о тюрках». [* Радлов В. В. Отзыв д. чл. В. В. Радлова о трудах д. чл. [Русского географ, о-ва] Э. К. Пекарского. В кн.: Отчет Импер. Русск. Геогр. о-ва за 1911 г. СПб., 1912, стр. 80.]
    Принцип составления словаря был очень прост: автор записывал все слова и обороты, услышанные в разговорной речи, встреченные в якутском фольклоре, в тогдашней литературе на якутском языке.
    Поэтому в словаре нашли свое место, кроме основного материала живого якутского языка, язык народной поэзии, архаизмы, диалектизмы, синонимы, заимствованные слова, профессиональная и шаманская лексика, различные варианты произношения тех или иных слов, особенности языка отдельных лиц, встречаемые в разговорной речи и в печатных источниках, и даже нецензурные слова и выражения. Такой принцип подбора слов был исторически оправдан в силу неизученности якутского языка и отсутствия письменной художественной литературы. Он отвечал стремлению автора дать другим исследователям всесторонний материал по бесписьменному языку в таком виде, в каком он бытует в народе.
    Языковый материал словаря, как указывал сам автор, охватывает в основном говоры бывших Ботурусского, Баягантайского, Мегинского, Дюпсинского улусов Якутского округа, говоры Верхоянского и отчасти Вилюйского и Олекминского округов. По полноте и разносторонности материала словарь вполне оправдывает свой эпиграф: «Язык племени — это выражение всей жизни, это музей, в котором собраны все сокровища его культурной и высшей умственной жизни». Академик К. Г. Залеман в свое время высоко оценил словарь. Указывая на богатство и полноту словаря, он восклицал: «Это — настоящее сокровище!» О капитальности этого труда и детальности описания языка можно судить по тому, что слова и фразеология на три первые буквы алфавита (а, э, б) занимают по объему больше, чем два первых выпуска.
    Приводимое слово в словаре по возможности находит всестороннее объяснение: дается его образование, варианты произношения и употребления, сопоставления со сходно звучащими словами, тюркские, монгольские, отчасти маньчжуро-тунгусские параллели, прямое, переносное и косвенное значения.
    В нем имеются названия растительного и животного мира, географические наименования, прозвища» сказочно-мифологические имена, особые специфические выражения из фольклора и живой речи, идиомы, пословицы, поговорки, загадки, примечательные в каком-либо отношении грамматические формы и, наконец, в некоторых случаях место и источник, откуда заимствовано слово или его произношение.
    Каждое слово или выражение подкрепляется разнообразными примерами употребления в контексте. Поэтому синтаксические функции отдельных слов вполне ясны. Автор детально исследовал богатый и красочный язык загадок, пословиц, поговорок, сказок, легенд, преданий и олонхо (богатырского эпоса).
    Наиболее обширные сведения словарь дает по этнографии дореволюционной Якутии. Пекарский был крупным этнографом и использовал труды и материалы других многочисленных исследователей, путешественников. Исключительно ценным материалом в словаре Пекарского является огромное количество слов, связанных с ремеслами, промыслами, народной медициной, фауной и флорой края.
    Объяснение некоторых слов доходит до размера маленькой статьи. Особенно подробно описаны обычаи, культовые обряды и поверия якутов. Географические названия нередко дополняются историческими сведениями. Следовательно, в этом отношении словарь выходит далеко за пределы филологических рамок и носит энциклопедический характер.
    Таким образом, в словаре Пекарского нашли, свое полное отражение национальные черты, характер, быт, мировоззрение дореволюционного якутского народа. Словарь дает богатейшие материалы по лексике, фонетике, морфологии, синтаксису и диалектологии якутского языка. Из него черпают все необходимое и нужное не только одни лишь языковеды, но и историки, этнографы, фольклористы, естествоведы.
    Пекарский не был просто собирателем лексических материалов, но по силе возможности на фактическом материале объяснял вопросы грамматики. Эдуард Карлович указывает принадлежность слова к той или иной части речи, его морфологический состав и частично  этимологию.
    Он критически использовал печатные источники, исправлял неточности, допущенные прежними исследователями, тщательно обрабатывал тексты И. А. Худякова, академика Миддендорфа и др. Пекарский удивительно тонко понимал и чувствовал особенности и своеобразие якутского языка, и потому более детально описывал якутский глагол и его разнообразные формы. Например, каждый вспомогательный глагол буквально разбирается в нескольких столбцах. Он также подчеркивал омонимы, различные значения слов и тем самым акцентировал исключительно развитый полисемантизм якутского языка.
    Пекарский при упорядочении огромного запаса собранных слов в словаре избегал гнездовой группировки их, а располагал слова в алфавитном порядке.
    Словарь является двуязычным, переводным, но во многих случаях носит характер толкового. Часто дается исчерпывающее толкование значений слов во всех их многообразных проявлениях.
    В словаре имеется много заимствованных русских слов, давно вошедших в якутский словарный фонд. Эти слова описаны также подробно: даются варианты якутского произношения, показывается сужение, расширение и изменение смыслового, содержания слова, особенности употребления его в живой речи. В этом отношении словарь дает ценный материал для изучения взаимоотношений русского и якутского языков.
    Пекарский уточнил академическую транскрипцию О. Н. Бётлингка, ввел в нее несколько дополнительных знаков для так называемых «мульированных» звуков — дj, лj, нj. Единственным недостатком его фонетической записи можно считать лишь отсутствие специфического обозначения интервокального с - һ.
    Словарь Пекарского главным образом охватывает старый, дореволюционный лексический состав якутского языка. Поэтому сейчас он представляет собой исторический памятник якутского языка и по нему можно проследить прежнее состояние его лексики и грамматических форм.
    Словарь также имеет определенное значение для выяснения этногенеза якутского народа — самой северной тюркской ветви.
    В составлении словаря С. К. Пекарского помогали почти все тогдашние крупные тюркологи и монголоведы. Благодаря их помощи в словаре часто встречаются сравнения якутских слов с другими тюркскими, в том числе казахскими, монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языковыми параллелями. В этом отношении словарь Пекарского как бы сам напрашивается на то, чтобы его широко использовали все тюркологи и монголоведы. Труд Э. К. Пекарского, будучи сокровищницей того языка, который как бы является соединяющим мостом между тюркскими, монгольскими и отчасти тунгусо-маньчжурскими языками, служит настольной книгой для всех тюркологов, монголоведов и специалистов по тунгусо-маньчжурским языкам. Нам отрадно отметить, что казахские лингвисты, как и другие тюркологи, в своих трудах привлекают в качестве сравнительного материала явления якутского языка, черпаемые ими из словаря Э. К. Пекарского.
    Капитальный труд Пекарского имеет также огромное практическое значение. Он широко используется в переводах общественно-политической, научной и художественной литературы с русского языка на якутский и обратно. Неоценимую помощь словарь оказывает сейчас составителям якутско-русских, русско-якутских терминологических, орфографических словарей современного якутского литературного языка. Не обходятся без него и практические работники печати и издательства, журналисты, писатели, преподаватели якутского языка и литературы средних и высших учебных заведений республики.
    Имя Э. К. Пекарского известно не только как автора великолепного памятника якутской культуры — академического «Словаря якутского языка». Немало сил и энергии покойный академик вложил во всестороннее исследование края и публикацию многочисленных этнографических и фольклорных работ.
    В 1894—1896 гг. в Якутской области работала экспедиция, снаряженная на средства И. М. Сибирякова. Пекарский был привлечен к ее работе в качестве сотрудника по изучению якутского языка, материальной и духовной культуры якутов. В 1899-1903 гг. он работал в Якутском областном статистическом комитете, где составлял «Обзоры Якутской области». Летом 1903 г. Э. К. Пекарский участвовал в работе Нелькано-Аянской экспедиции и совместно с В. П. Цветковым издал «Очерки быта приаянских тунгусов» (1913, СПб). С 1906 г. он активно сотрудничал в журнале «Живая старина» и печатал многочисленные статьи и рецензии.
    С 1907 по 1918 г. Э. К. Пекарский издавал «Образцы народной литературы якутов» в трех томах. В них включено свыше тридцати сказок и олонхо, в том числе один из лучших богатырских эпосов «Кулун Куллустур».
    Все это расширяло словарную работу и повышало качество обработки лексических материалов.
    Академический словарь Э. К. Пекарского с самого начала выхода в свет получил всеобщее одобрение и признание. В 1907 г. из выдвинутых на конкурс сочинений в числе других признан достойным золотой медали первый выпуск словаря Пекарского. В 1911 г. за свои труды по составлению «Словаря якутского языка» Эдуард Карлович был вторично удостоен золотой медали Русского географического общества.
    В 1926 г. Академия наук, научно-исследовательские организации Советского Союза, одиннадцать тюркских народов, в том числе и якутский, чествовали Эдуарда Карловича Пекарского по случаю 45-летия его работы над словарем. В эти дни трудящиеся Советской Якутии послали юбиляру поздравительную телеграмму, в которой говорилось: «... Якутский трудовой народ в лице его Советского правительства глубоко ценит громадное научное и практическое значение Вашего монументального труда, выходящего далеко за пределы одной Якутии. Словарь Ваш — гордость всей всесоюзной науки» [* Телеграмма Якутского правительства ко дню юбилея Э. К. Пекарского. «Автономная Якутия», 1926, 14 ноября.]. Якутское правительство присвоило его имя Игидейской школе Таттинского района.
    В 1927 г. Э. К. Пекарский за составленный им словарь и другие научные труды был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, а в 1931 г. — почетным академиком. В 1933 г. ЦИК Якутской республики наградил автора словаря Почетной грамотой.
    Э. К. Пекарский до последней минуты своей жизни остался истинным другом якутского народа и пламенным патриотом Якутии. В 1932 г. на торжественном вечере Академии наук, посвященном 10-летию ЯАССР, в г. Ленинграде он сказал: «Я 24 года пробыл в якутской ссылке, Якутия — моя вторая родина».
    Эдуард Карлович до самой смерти (умер 29 июня 1934 г.) не прерывал связи со своей «второй родиной» — Советской Якутией: регулярно переписывался с Игидейской школой, учителями и старыми друзьями; получал из г. Якутска новые якутские книги, журналы и газету «Кыым», откуда он выписывал все новые и новые слова, составлял дополнительную картотеку для словаря и при этом с большим удовлетворением говорил: «Как заметно и реально революция обогатила якутский язык».
    Пекарский оставил нам большое наследие — около 15 000 карточек для последующих выпусков своего словаря.
    Заветной мечтой покойного автора было издание своего «Словаря якутского языка» со всеми дополнениями на новом гражданском алфавите.
    25 октября 1958 г. исполнилось 100 лет со дня рождения почетного академика, автора знаменитого «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. Во ознаменование этой даты Институтом языкознания Академии наук СССР и Институтом языка, литературы и истории Якутского филиала подготовлен сборник статей, посвященный жизни и научной деятельности Э. К. Пекарского; по заказу якутских организаций переиздается в Венгрии «Словарь якутского языка» фотомеханическим способом. Мы уверены, что в дальнейшем научно-исследовательские учреждения республики подготовят к изданию дополнительный том словаря Э. К. Пекарского и сборник его трудов, которые сейчас стали библиографической редкостью.
                                                                                      РЕЗЮМЕ
    Мақалада авторлар якут тілінің аса көрнекті маманы Э. К. Пекарскийдің өмірі мен ғылми кызметі туралы əңіме етеді Н. Б. Петров пен И. И. Барашков жолдастар өз мақалаларында оқушы жұртшылыққа бұрын таныс емес материалдар келтіреді.
    /Известия Академии Наук Казахской ССР. Серия филологии и искусствоведения. Вып. 1 (11). Алматы. 1959. С. 99-104./

    ПЕКАРСКИЙ, Эдуард Карлович [13 (25). Х. 1858 — 29. VI. 1934] — сов. языковед и этнограф, акад. (с 1931, чл.-корр. АН СССР с 1927). Специалист по якутскому языку. Составил «Словарь якутского языка» (вып. 1-13, 1907-30). Опубликовал св. 100 работ, в т. ч. фольклорные материалы.
    /Малая Советская Энциклопедия. Т. 6. 3-е изд. 1959. Стлб. 1268./


                                                    ВЫДАЮЩИЙСЯ НАУЧНЫЙ ТРУД
                                                     У истоков словаря Э. К. Пекарского
    В начале 1959 года Академия наук СССР выпустила новое издание «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. В связи с большим интересом общественности к словарю необходимо возвратиться к тем далеким временам, когда впервые приступили к печатанию этого монументального труда.
    Жизнь Эдуарда Карловича Пекарского, революционера и ученого, навсегда связавшего свое имя с культурой якутского народа, представляет большой интерес. В молодости Пекарский, находясь в Харьковском ветеринарном институте, участвовал в студенческих волнениях. За связь с народовольцами он был отправлен в отдаленнейшие места Сибири.
    В Якутск Пекарский прибыл в качестве ссыльно-поселенца 2 ноября 1881 г. и водворен в I Игидейском наслеге Ботурусского улуса, в 200 верстах от города. Оказавшись в суровой глуши, среди бескрайних лесов и болот, вдали от товарищей, посещать которых было строжайше воспрещено, Пекарский не пал духом. С первых дней поселения в Якутской области он решил заняться сельским хозяйством.
    С большими хлопотами Пекарский получил земельный надел, но, как писая он губернатору, «одному человеку, голодному и оборванному (вся одежда, привезенная мною из России, истрепалась), заниматься таким делом, о котором ранее не имел ни малейшего понятия, не по силам».
    В Якутском архиве сохранилось много документов о жизни ссыльных того времени. Неурожай 1885 г. резко ухудшил их положение. Петр Алексеев, Эдуард Пекарский, Вацлав Серошевский и многие другие нуждались в хлебе, чтобы прожить эти тяжелые дни, и в семенах для посева весною 1886 г. Многие из революционеров пережили мрачное время ссылки только благодаря великодушной повседневной помощи якутов. Об этом заявляли П. Алексеев, В. Серошевский и другие. Очень ярко этот момент изображен ссыльным Е. Казакевичем. В сентябре 1885 г. он писал: «Благодаря помощи якутов я завел кое-какое хозяйство, но в первый же год засуха и морозы погубили все результаты моих трудов, и если бы не якуты, я бы голодал уже и в прошлом году, но они опять помогли мне и, хотя я жил нищенски, все же мне удалось кое-что припасти для летних работ.
    В этом году я опять запахал и засеял поля и огород, работал до последних сил, вложил все, что у меня было, до последнего гроша и даже вошел в долги; но опять засуха и опять морозы — и я снова остался ни с чем. Полный неурожай хлеба и травы, не только у меня, но и во всем наслеге».
    Положение Казакевича было столь отчаянным, что заключение в тюрьму с гарантированным пайком хлеба он считал бы «величайшим облегчением».
    Много невзгод и лишений испытал Пекарский. Но вот самое тяжелое осталось позади. Пекарский показал себя старательным хозяином, постепенно расширял свою запашку и в начале 1887 г. имел собственный дом.
    Большая помощь, оказанная якутами Пекарскому, не была им забыта. 8 декабря 1891 г. он обратился в родовое управление со следующий заявлением: «Ввиду того, что общество I Игидейского наслега, при наделении меня земельным наделом, оказало мне материальную помощь для обзаведения хозяйством, я, что бы чем-либо отблагодарить общество, прошу принять от меня в дар 400 копен сена, которое должно быть раздаваемо в годы бессеницы общественникам, по преимуществу беднейшим, заимообразно».
    Но не хлебом единым жив человек. По прибытии в ссылку Пекарский оказался среди народа, о котором до этого имел самое смутное представление. Теперь сама жизнь заставила его делить печали и радости с якутами. Результатом этого сближения и явился словарь якутского языка, над которым он трудился с первых дней появления в Якутской области до своей смерти.
    Как же возник этот словарь? Основное рассказал сам Эдуард Карлович. С самого начала у Пекарского оказались сотрудники и помощники, среди них были представители тогдашней якутской интеллигенции; знаток якутского языка протоиереи Димитриан Попов, политические ссыльные и впоследствии видные ученые Петербурга.
    Научная деятельность Пекарского была поддержана его товарищами по ссылке. Передали Пекарскому свои маленькие словари М. А. Натансон, А. П. Альбов и А. С. Орлов. Более серьезную помощь оказали ему С. В. Ястремский и особенно В. М. Ионов, советы которого позволили поднять работу над словарем на уровень подлинной науки.
    В предисловии к своему труду Пекарский сообщил, что издание словаря начато было по предложению Восточно-Сибирского отдела Русского географического. общества, кратко изложил историю печатания словаря сначала в Якутске, а затем в Петербурге под покровительством Академии наук. Но и после слов Пекарского было по-прежнему не ясно, каким путем Восточно-Сибирский отдел был осведомлен о словаре. Сейчас это «белое пятно» можно удалить. При работе в Якутском республиканском архиве нам удалось выявить документы, которые позволяют осветить вопрос о том, каким образом стала осуществляться мысль о печатании словаря.
    Особую .роль в этом деле сыграл видный народник Н. С. Тютчев. В период пребывания в ссылке Тютчев близко был знаком с Пекарским; узнав о его интересе к якутскому языку, он передал ему словарь Бётлингка, до того времени неизвестный Пекарскому. При отъезде Тютчева из Якутской области, когда он и все его друзья думали, что наступает час возвращения в просторный свет, Пекарский просил его побывать в Казани, где уже в то время велись востоковедческие исследования, и переговорить с профессором Ильминским об издании словаря. Тютчеву в 1886 г. не удалось, однако, возвратиться в Европейскую Россию, так как ему продлили срок ссылки, и весной 1887 г. мы застаем его в Иркутском тюремном замке. Но Тютчев не нарушил свое слово. Узнав, что смотритель замка является членом Географического общества, он обратился к нему 27 мая 1887 г. с письмом, в котором сообщил о том, что Пекарский создал словарь, заключающий в себе более 7 тысяч слов и составленный на основе системы Бётлингка. Далее Тютчев писал:
    «Пекарский представлял свой словарь для корректуры и просмотра местным знатокам якутского языка: протоиерею Димитриану Попову и голове Ботурусского улуса Егору Дмитриевичу Николаеву, которые единогласно одобрили его, причем обоими ими было выражено мнение, что словарь этот по обилию слов, точному проведению раз принятой системы и верности живому якутскому языку — далеко оставляет за собой все попытки этого рода, бывшие до этого времени».
    В заключение Тютчев просил смотрителя замка сообщить Восточно-Сибирскому отделу о создании словаря Пекарского и предложить напечатать его на средства отдела.
    Известие о том, что одним из находящихся на Крайнем Севере государственных преступников составлен якутский словарь, быстро распространилось в высших кругах Иркутска. Об этом, было сообщено и генерал-губернатору графу Игнатьеву, который настолько заинтересовался этим, что обратился с личным письмом к якутскому губернатору Светлицкому. Приводим текст этого письма от 21/23 ноября 1887 г. полностью:
    «Милостивый государь, Константин Николаевич!
    По полученным мною сведениям, пребывающий во вверенной Вашему управлению области политический ссыльный Эдуард Карлович Пекарский занимается собиранием этнографических сведений, составил якутский словарь, содержащий до 7 тысяч слов, и сборник якутских сказок.
    Подобного рода материалы не могут не быть весьма интересными для Восточно-Сибирского отдела императорского Русского географического общества, а потому честь имею покорнейше просить Ваше превосходительство приказать предложить г-ну Пекарскому, не пожелает ли он свои труды доставить в названный отдел для рассмотрения; в случае благоприятного отзыва, труды Пекарского могли бы быть изданы, и вознаграждение автора могло бы при этом определиться по соглашению с г-ном Пекарским.
    Во всяком случае Вы можете уверить г-на Пекарского в неприкосновенности его прав и в сохранности рукописей, которые он через Вас вышлет в отдел Географического общества».
    Тон и содержание письма Игнатьева резко контрастируют с обычными официальными бумагами этого рода. Отметим прежде всего почтительное отношение генерал-губернатора Восточной Сибири к Э. К. Пекарскому. Напомним, что в официальной переписке для революционеров, с момента их ареста, употреблялся термин «государственный преступник». Игнатьев же в этом письме употребляет принятое в обществе и среди самих революционеров обозначение «политический ссыльный». Затем, главный начальник края, упоминая об Эдуарде Карловиче, всякий раз пишет «господин Пекарский».
    Документы Якутского архива устанавливают, таким образом, что связь административных и научных кругов Иркутска с Пекарским была установлена не в 1886 году, как говорит сам Пекарский (впадая в обычную для мемуаристов ошибку памяти), а только в конце 1887 и начале 1888 г. Инициатором этого контакта был Н. Тютчев.
    Восточно-Сибирский отдел Географического общества впервые запросил якутского губернатора о словаре Пекарского, а также о его собрании якутских сказок, песен и загадок 4 мая 1888 года. «Сочувствуя вполне полезному предприятию г-на Пекарского», комитет отдела писал о том, что он «желал бы ближе ознакомиться с характером его труда» и просил прислать первые листы словаря.
    Со времени этого письма, подписанного видным исследователем в области этнографии Г. Потаниным, и была установлена связь между Восточно-Сибирским отделом Географического общества и Пекарским.
    Документы Якутского архива позволяют проследить историю того, каким образом началось печатание словаря Пекарского, который имеет столь исключительное значение для культуры якутского народа.
    С. Шустерман.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. 7 января 1960. С. 3./


    Лингвистическая деятельность С. А. Новгородова заслуживает особого внимания специалистов. Интерес к родному языку появился у него, как указывалось, еще во время обучения в реальном училище. Уже его ранние, опубликованные в печати статьи, например, «О задачах яякутской интеллигенции» и рецензия на «Краткий русско-якутский словарь» Э. К. Пекарского (1916), «О месте, занимаемом якутским языком среди родственных наречий» (1919), работа «К вопросу о говорах в якутском языке» и др. научные материалы, собранные им во время командировок и экспедиций, показали его многообещающим специалистом по якутскому языку...
    Благодаря глубокому знанию якутского языка Новгородов, по решению Академии наук, был привлечен к сотрудничеству с Э. К. Пекарским для обработки и подготовки к печати 6-го выпуска «Словаря якутского языка». Еще до приезда Новгородова в Петроград, ввиду болезни Пекарского, Академия наук решила найти ему помощника и продолжить издание «Словаря», приостановившегося с 1917 года, после оттиска 2-3 печатных листов из II тома (6-го вып.). Пекарский прямо говорил тогда, что без Новгородова трудно будет продолжить издание «Словаря» [* ЦГА ЯАССР, ф. 343 р., оп. 2, д. 10, л. 19.]. В удостоверении выданном С. А. Новгородову  Академией наук 13 апреля 1921 года, где он рекомендуется в помощники Э. К. Пекарскому, говорилось, что Российская Академия паук считает обязанной принять все меры к окончанию этого монументального издания, опубликованного уже в количестве около 200 печатных листов, имеющего исключительное значение для якутской культуры [* ЦГА ЯАССР, ф. 55, оп. 1, д. 19, л. 2.].
    Наркомнац не находил возможным до тех пор, пора Новгородов не закончит работу по изданию учебников на якутском языке, согласиться с предложением Академии наук, а пока будут отливаться шрифты, предложил ему заниматься переводом на якутский язык популярной якутской литературы [* ЦГА ЯАССР, ф. 55, оп. 1, д. 19, л. 2.]. 30 апреля 1921 года Новгородов обратился в Якутский губнаробраз к Н. Е. Афанасьеву с просьбой посоветовать, что ему делать: оставаться еще в Петрограде для завершения издания учебников и оказания помощи Пекарскому или выехать в Якутск для продолжения издательской работы на якутском языке. Одновременно он живо интересовался работой комиссии по составлению учебников на якутском языке и работой школы по обучению взрослых якутской грамоте [* ЦГА ЯАССР, ф. 55, оп. 1, д. 19, л. 2.].
    Узнав о назначении С. А. Новгородова в состав Якутского представительства, Академия наук 9 февраля 1922 года обратилась со следующим письмом к М. К. Аммосову.
    «Максим Кирович!
    Научный сотрудник Российской Академии Наук С. А. Новгородов представил в Академию Вашу телеграмму от 7-го февраля о назначении его в состав Якутского представительства.
    С. А. Нрвгородов ведет в Академии чрезвычайно ответственную работу по составлению Якутского словаря. Эта работа, помимо крупного значения ее для науки, имеет громадную практическую важность и для якутского народа. Достаточно сказать, что из народов Европы только очень немногие располагают таким исчерпывающе-полным пособием, каким должен стать для якутов составляемый Новгородовым словарь. Главным редактором словаря является Э. К. Пекарский, при котором Новгородов состоит единственным сотрудником. Расстроенное здоровье Э. К. Пекарского не дает ему возможности вести дело единолично и совершенно несомненно, что в случае, если он лишится помощи Новгородова, словарь не будет доведен до конца» [* Фотокопия письма прислана М. П. Новгородовой.]. Поэтому Непременный секретарь Российской Академии наук академик С. Ф. Ольденбург настоятельно просил, чтобы С. А. Новгородову разрешили не покидать Петроград и тем дать ему возможность докончить начатое дело.
    Конечно, С. А. Новгородов не мог остаться в стороне от этого важного научного и культурного дела. Решив остаться в Петрограде и помочь Э. К. Пекарскому в издании VI выпуска «Словаря», он в течение двух лет, с мая 1921 года по май 1923 года, дополнял «Словарь» текстами, переводами, новыми значениями слов и диалектальными вариантами, а также читал корректуру [* Словарь якутского языка. Составлен Э. К. Пекарским при ближайшем участии проф. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Выпуск шестой. Изд. Российской Академии наук, Пг., 1923.]. Кроме того, им было подготовлено к печати около 35 печатных листов, т. е. почти на два выпуска словаря. Это явилось большой заслугой С. А. Новгородова, что и было по достоинству оценено впоследствии самим почетным академиком Э. К. Пекарским [* Словарь якутского языка. Составлен Э. К. Пекарским при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Выпуск тринадцатый, 1930. «Предисловие» Сергея Ольденбурга, стр. 1.]. Словарь Э. К. Пекарского, насчитывающий около 25.000 слов (3858 столбцов), заслуженно пользуется мировой известностью...
    В 1922 году была образована Якутская АССР, у колыбели которой стоял великий вождь и учитель Коммунистической партии, основатель первого в мире социалистического государства В. И. Ленин. Еще до окончательного решения вопроса о якутской, автономии шла длительная борьба различных мнений. Вместе с тем областная партийная организация под руководством ЦК партии, основываясь на его прямых и ясных директивах об автономии, вела большую подготовительную работу по образованию Якутской АССР. В этой работе самое активное, деятельное участие принимал и С. А. Новгородов. В июле 1921 года, вместе с Э. К. Пекарским и другими лицами, он был привлечен в качестве консультанта Якутского отдела Наркомнаца [* ЦГАОР, ф. 1318, оп. 1, д. 738, л. 11.], а в январе 1922 года вместе с М. К. Аммосовым стал участником совещания, проведенного Наркомнацем в Москве...
    Мы уже писали о том, что первый якутский лингвист находился в тесных связях, в творческом контакте с деятелями русской науки и культуры в лице А. Н. Самойловича, Л. В. Щербы, В. М. Ионова, Э. К. Пекарского, С. В. Ястремского, Е. П. Поливанова и др...
                                         Список сочинений С. А. Новгородова
    Новое издание «Краткого русско-якутского словаря» Э. К. Пекарского. Рецензия. Опубликована в газете «Якутские вопросы» от 21 и 24 сентября 1916 года.
    Словарь якутского языка Э. К. Пекарского. Вып. VI. Издание Российской Академии Наук, Пг., 1923 г. С. А. Новгородов составил листы 99-111.
    /Дмитриев С. К.  Жизнь и деятельность С. А. Новгородова. (Из истории создания якутской письменности и печати). Якутск. 1960. С. 69-71, 73, 75, 81-82./


     Пекарский, Эдуард Карлович, этнограф
    Псевд.: 1) Э. П.; 2) Z.
    /Масанов И. Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. В четырех томах. Т. 4. Алфавитный указатель авторов. 1960. С. 362./


     Н. Е. Петров
                                      О ГРАФИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЯХ И ОРФОГРАФИИ
                                      «СЛОВАРЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА» Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Эдуард Карлович Пекарский — выдающийся тюрколог-якутовед. Он по национальности поляк, родился 25 октября (по новому стилю) 1858 г. в Игуменском уезде бывшей Минской губернии. В двадцатилетнем возрасте за активное участие в студенческих волнениях был исключен из Харьковского ветеринарного института и приговорен к ссылке на 5 лет. Но он перешел на нелегальное положение и целиком отдался революционной работе. В 1881 г. за революционную деятельность был сослан в бывшую Якутскую область с лишением всех прав и состояния.
    В Якутии Э. К. Пекарский жил 24 года, стал большим другом якутского народа и замечательным ученым. В 1905 г. он переезжает в Петербург и ведет разностороннюю общественно-научную работу. В 1927 г. его избирают членом-корреспондентом АН СССР, а в 1931 г. — почетным академиком.
    Э. К. Пекарский — выдающийся лексиколог, крупный фольклорист и этнограф. Почти на пустом месте создал он фундаментальный «Словарь якутского языка» — гордость нашей отечественной тюркологии, опубликовал многочисленные работы по языку, фольклору и этнографии якутов, в том числе капитальный труд — «Образцы народной литературы якутов» в восьми выпусках (СПб. - Пг., 1907-1918). Э. К. Пекарский умер 29 июня 1934 г.
    Якутский народ высоко ценит Э. К. Пекарского и свято хранит память о нем. 1 октябре 1958 г. общественность Якутии широко отметила 100-летие со дня рождения Э. К. Пекарского. Эту знаменательную дату отметили и ученые-филологи Казахстана.
    Якутский язык — это язык основного населения Якутской (Саха) Автономной Советской Социалистической Республики и якутов, живущих на севере Красноярского края, в Магаданской, Сахалинской, Амурской областях и, по последним сведениям, в Северном Китае [* Фу Мао-цзи. О письменности национальных меньшинств. «Народный Китай», 1966, № 21, стр. 14-15.]. Кроме того, на якутском языке говорят многие эвенки, эвены и юкагиры, живущие по соседству с якутами.
    В древности якутскому языку суждено было изолироваться от своих южных сородичей и получить свое дальнейшее развитие на почве взаимодействия с монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языками. По-видимому, в основу якутского языка лег древний тюркский язык, близкий языкам орхоно-енисейских памятников. Современный якутский язык относится к восточной ветви тюркских языков, но он сильно отличается от языков других тюркских народов. В его словарном составе, грамматическом строе и фонетической системе обнаруживаются значительные особенности, связанные со своеобразием его исторического развития.
    Образно выражаясь, можно сказать, что якутский язык представляет собою большую многоводную реку с тремя притоками, основное русло которой составляют тюркские языки, а из ее притоков один — полноводный — связан с русским языком, другой — очень глубокий, таящий в себе много любопытных явлений, — с монгольскими языками, а третий — маленький, совершенно не исследованный, — с тунгусо-маньчжурскими языками. Над изучением этого чрезвычайно интересного языка до революции плодотворно трудились крупные прогрессивные русские ученые-академики О. Н. Бётлингк, В. В. Радлов, Э. К. Пекарский.
    Эдуард Карлович Пекарский — крупнейший тюрколог-якутовед — пришел в науку через революционную деятельность, тюрьму, ссылку и отдал всю свою жизнь и неутомимую энергию революционера исследованию быта, культуры и языка якутов. Его «Словарь якутского языка» (СПб. - Л., 1907-1930) пользуется мировой известностью в тюркологии, является богатейшей сокровищницей якутского языка, своеобразной энциклопедией дореволюционной жизни якутов.
    Словарь Пекарского имеет неоспоримое достоинство для сравнительного изучения тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских языков. В нем, по терминологии составителя, «пометами» обозначены ссылки на азербайджанское, алтайское, барабинское, бурятское, джагатайское, казанское, карагасское, караимское, качинское, киргизское [* Это слово в последних выпусках употребляется в современном значении. Однако в ссылках названия языков в основном даны по старой терминологии. Например, слова из уйгурского языка обозначены разными пометами: тар., или уйг.], кара-киргизское, койбальское, крымское, лебединское, маньчжурское, монгольское, османское, сагайское, сойотское, таранчинское, телеутское, тобольское, тунгусское, туркменское, тюркское, уйгурское, шорское и другие наречия, а также на слова из древнетюркских и орхонских надписей [* Кроме того, иногда встречаются указания на то, что данное слово заимствовано из лексикона сибирских русских или от этого якутского слова образовано русское слово у якутских, колымских, охотских и др. русских.]. Притом помета тюрк, употребляется тогда, когда то или иное слово встречается во всех или в ряде тюркских языков, часто с указанием на его фонетические варианты в различных языках.
    Таким образом, в словаре уйгурские и казахские слова отмечены не только ссылкой на эти языки, но и пометой тюрк. Например, относительно якутского слова таңара — бог, небо, приводится следующее сравнение с другими языками: «(ср. тюрк, таңры, танры, тары, тäңрi, тäнгрi, täнäрä, бур. tеңеrе, tеңеri, монг. тэнрi, тнрi — небо, бог, чув. турă)» (стл. 2551). Из этих слов, обозначенных общей пометой тюрк., тäңрi; (тəңри) являетея уйгурским словом со значением «бог», «небо». Якутское слово ыас — жевательная серка — сравнивается с тюркскими словами «сагыс, сағыз, саңыс, сан, сāс — древесная сера, чув. сўххар» (стл. 3750). Здесь среди других тюркских вариантов якутского слова ыас приведено также казахское слово сағыз (сағыз — жевательная серка).
    Э. К. Пекарский сравнительный материал из тюркских и бурят-монгольского языков в основном дает буквами алфавита, составленного на основе русской графики, а монгольские слова пишет на старом монгольском алфавите с дачей их транскрипции. Например, это можно видеть в сравнительном материале, приведенном к якутскому слову ыал, — отдельная семья, хозяйство, сосед: «ыал (ср. тюрк, агыл, аул, аiл, ал, аул, село, деревня, бур. аiл (аjл) — сосед, деревня, селение, монг. همسایه ajiл» — сосед, соседство, селение, аул, юрта, дом, чув. ял — деревня) [* Э. К. Пекарский. Словарь якутского языка. Вып. 13. Л., Изд-во Академии наук СССР, 1930, стл. 3740.].
    При этом можно допустить, что запись других тюркских слов, как и якутских, почти безупречна. Например, в восьмом выпуске (стл. 2208) мы находим казахское слово шикi — сырой, недоваренный, неспелый, которое Пекарским транскрибировано, как шiкi, где и в отличие от краткого i дано со знаком долготы (i).
    Итак, даже из этих случайно взятых примеров можно убедиться в научной ценности сравнительного материала «Словаря якутского языка». Кроме того, для сопоставления явлений якутского языка с другими словарь ценен тем, что в нем, кроме основного материала живого якутского языка, приводится язык народной поэзии, архаизмы, диалектизмы, профессиональная и шаманская лексика, ономастика и топонимика Якутии. Небезынтересно и то, что в словаре Пекарского указываются грамматическая форма, этимология, варианты произношения, различные значения и употребление приводимого слова.
    Однако в последнее время этот замечательный труд стал библиографической редкостью, не доступной для значительной части тюркологов, особенно молодых.
    В связи со столетием со дня рождения Э. К. Пекарского «Словарь якутского языка» был переиздан фотомеханическим способом. Эта настольная книга тюркологов будет достоянием всех, в том числе тюркологов -уйгуроведов и казаховедов.
    В связи с этим считаем не лишним сделать элементарные сопоставления особенностей графики и орфографии «Словаря якутского языка» с таковыми современного уйгурского [* По материалам из уйгурского языка автор консультировался с уйгуроведом, кандидатом филологических наук А. Т. Кайдаровым.] и казахского языков. Это необходимо еще и потому, что якутские слова, приводимые в. качестве сравнения из «Словаря якутского языка», в некоторых работах часто искажаются, неправильно печатаются из-за технических (полиграфических) причин или из-за незнания, как правильно передать то или другое слово графическими возможностями современного алфавита якутского или своего языка.
    Алфавит Э. К. Пекарского, составленный на основе превосходной академической транскрипции О. Н. Бётлингка, относительно наиболее полно отражает все особенности произношения слов по отдельным говорам якутского языка. Порядок расположения в нем букв таков: а, ä, б, г, ғ [* Этот звук в уйгурском и казахском языках обозначается через ғ.], д, џ [* Этот знак в уйгурском языке можно передать через җ.], i, j, J, ɉ, к, л, l, м, н, ң, о, ö, п, р, с, т, у, ӱ, х, ч, ы. Как видим, в основу расположения букв был положен, главным образом, порядок русского алфавита, что, конечно, как указал автор, облегчает пользование словарем [* Кстати, в связи с поднимаемым вопросом об унификации алфавитов тюрко-язычных народов СССР (см. статьи А. К. Боровкова и Ш. Ш. Сарыбаева в журн. «Советское востоковедение», 1956, № 4 и 1957, № 1) можно заметить, что в тюркских языках нет единого порядка расположения букв в алфавите, что, как известно, намного затрудняет пользование словарями этих языков. В связи с приведением к возможному единообразию графики тюркских языков тов. Ш. Ш. Сарыбаев, нам кажется, правильно предлагает специфические буквы расположить после соответствующих букв русского алфавита, по их графическому сходству. В пользу такого мнения говорит историческая традиция, установленная академиками В. В. Радловым и Э. К. Пекарским, и в большинстве случаев графическое сходство специфических букв, указывающее на их звуковое родство с соответствующими буквами.].
    Из алфавита Э. К. Пекарского следующие якутские звуки совпадают с уйгурокими и казахскими звуками: якут, а — уйг. а — каз. а, б — б — б, г — г — г, ғғғ, д — д — д, j (й) [* В скобках дается современное начертание звуков, если оно отличается от графического изображения звуков у Э. К. Пекарского.]. — й — й, к — к — к, л — л—л, м — м — м, н — н — н, ңңң, о — о — о, ö (ө) — ө — ө, п — п — п, р — р — р, с — с - с, т — т — т, ӱ (ү) — ү — ү, ч — ч — ч. Якутское х в основном совпадает с уйгурским и казахским қ, якутское ы приблизительно совпадает с русским ы, а якутское ä (э) близко уйгурскому ə, но оно более переднее, чем уйг. ə. Якутское у примерно совпадает с казахским и уйгурским у. Однако казахское у в словах типа тау приближается к губно-губному согласному (в), в словах бу (пар), ту (знамя) приобретает оттенок дифтонга (үу) и ко общему звучанию приближается к якутскому долгому үу (туу — верша — морға түтқыр). Знаком џ (дь) изображается звук, который близок слитному произношению мягких д и ж (д' ж'), он абсолютно совпадает с уйгурским җ, а казахское ж в некоторых говорах произносится как якутское дь. Звук i (и) тождественен русскому безударному и. Частично он совпадает с уйгурским и.
   Э. К. Пекарский уточнил академическую транскрипцию О. Н. Бётлингка, ввел в нее дополнительные знаки для так называемых «мульированных» звуков — дj, lj, нj. Действительно, такие сильно смягченные среднеязычные варианты звуков д, л, н существуют в якутской живой разговорной речи, и они необходимы были Э. К. Пекарскому для фонетической записи диалектных особенностей произношения якутских слов. Честь открытия этих звуков принадлежит ближайшему сотруднику Пекарского В. М. Ионову. У Пекарского знак дj, в отличие от бетлингковского џ (д' ж'), обозначает сильно смягченное среднеязычное д, например, в слове дjiä (дье) [* В скобках дана примерная транскрипция на русском языке.] — в одном из вариантов произношения џiä (дже), уйг. өй, каз. үй (дом) [* Перевод примеров дается на уйгурском, казахском и русском языках.]. Знак lj обозначает сильно смягченное среднеязычное л, например, в слове хаljаjы — йан бағры — баурай (склон. — стл. 3279). Таким образом, у Пекарского звук л имеет три варианта: твердый (л), напр., в слове ала — ала — ала (пегий — стл. 62), мягкий (l), напр., в слове äлбäх— көп-көп (много — стл. 245) и сильно смягченный (lj), напр., в слове хаljы — қийпашлап — қыйғаштап (вкось — стл. 3280).
    Знак нj — сильное смягченное н — у академика Бётлингка обозначен через н', но охарактеризован, по его терминологии, как палатальный, или отонченный н [* О. Н. Бётлингк. Über die Sprache der Jakuten. СПб., 1851, § 19.]. Поэтому Э. К. Пекарским этот звук был уточнен, как мульированный, который в современном якутском алфавите обозначается через нь, а звуки дj, 1j в современном якутском алфавите не отражаются.
    Нужно заметить, что Пекарский не различал долгое нь, которое принято обозначать в современном якутском литературном языке через ннь, например, слово синньигэс он писал, как сiнjiгäс (синьигэс) — инчик жiңiшке (тонкий — стл. 2231).
    В алфавите Э. К. Пекарского имеются звуки j, l, Ɉ, которые отсутствуют в современном якутском алфавите. Из них первый обозначает носовое й, встречающееся в нескольких словах в интервокальном положении, например, в слове аjах (айах) — айақ-аяқ (глубокая деревянная чаша — стл. 56), а второй, как выше замечено, изображает мягкое л, например, в слове äläк (элэк) — мазақ — мазақ келеке (насмешка — стл. 241). Третий употребляется, как писал сам Пекарский, в предисловии словаря, для совокупного обозначения двухвариантного произношения слов типа хорголл'ун, хорголџун через хорголjун — кəлəй — қалайы (олово), где «J произносится и как ɉ, и как џ» (стр. IX), но в последних выпусках словаря этот знак не употребляется.
    У Пекарского звук i после гласных, кроме интервокального положения, обозначает современный якутский й, напр. ыi (ый) — ай — ай (месяц — стл. 3762), аiдаан (айдаан) — қиқаc-чуқан — айғай-шу — абыр-жүбар (шум, суматоха — стл. 39), так как звук j (й) он считает согласным только между гласными; а в остальных положениях — или частью дифтонгов, трифтонгов (аi, ыi, ыэi и т.д.), или как знак «мульированности» звуков (дj, нj, lj).
    Звук h между гласными Э. Пекарский не употребляет, что считается почти единственным недостатком его фонетической записи.
    В якутском языке все гласные (их восемь) и большинство согласных имеют свои долгие варианты. Долготу гласных Э. К. Пекарский обозначал надбуквенной чертой, например, āт (аат) — ат — ат (имя — стл. 183), а долготу согласных — в виде удвоения соответствующих согласных: сäттä (cэттэ) — йəттэ — жетi (семь — стл. 2181).
    Читатель в словаре Э. К. Пекарского встречается еще с одной особенностью якутского языка — четырьмя дифтонгами, представляющими собой сочетание двух гласных, произносимых слитно, почти как один звук ыа, iä (иэ), уо, ӱö, (үө). Из них уо произносится примерно как русское ударное о, а иэ читается приблизительно, как русское ударное е.
    Таким образом, Э. К. Пекарский старался с максимальной полнотой отразить различные звуки и оттенки якутской речи, у него нет только лишь особых обозначений для некоторых позиционных изменений звуков и ударения.
    Якутские звуки в зависимости от положения в слове и словосочетания получают различные оттенки, окраску, изменения. Так, напр., звуки ы, и, ү между двумя согласными, особенно в односложных словах при быстрой речи, приближаются по звучанию к казахским кратким гласным ы, i, ү, например, кыл-қыл (конский волос), сыл-жыл (год), тис-тiз (нанизывай), бил-бiл (знай), тут-түт (держи), тур-түр (стой). А в якутском языке ударным бывает обычно конечный гласный; ударный краткий или долгий гласный произносится дольше и отчетливее, чем безударный краткий или долгий. В связи, с этим недолгие гласные в начале или середине слова произносятся редуцированно или кратко, а в конце слова — более длинно и отчетливо.
    Якутские согласные, наоборот, за исключением некоторых сонорных (р, л, ң, м), в конце слова произносятся значительно слабее, чем в начале слова. Из общей природы и этих особенностей позиционных изменений якутских гласных и согласных звуков слагается своеобразная якутская интонация произношения слов, совершенно отличающаяся от казахской интонации.
    Как характерную черту якутского литературного произношения можно отметить плавность речи, отсутствие в ней резких повышений, понижений, ударов, задержек. Это обеспечивается строгими нормами употребления и сочетания согласных в разных позициях слова, высокоразвитым законом гармонии гласных, ассимилятивными, диссимилятивными изменениями звуков и чуть заметным постоянным ударением в якутском языке. Прежними и современными грамматиками установлено, что в начале якутского слова не употребляется более одного согласного, а именно: могут встречаться обычно б, д, дь, к, л, м, н, нь, с, т, х, ч, редко г, һ, п, в середине слова сочетаются не более двух согласных, а в конце слова, за исключением незначительного отклонения, также не может употребляться более одного согласного. Здесь выступают, как правило, звуки й, к, л, м, н, ң, п, р, с, т, х. А якутские дифтонги и гласные звуки все встречаются в начале слова. Конечно, все эти особенности фонетической системы полностью отражены в «Словаре якутского языка». В нем имеются даже различные отклонения от этих закономерностей, которые связаны со стремлением автора зафиксировать в словаре все варианты одного и того же слова, встречаемые в живой речи или в письменных источниках. В связи с этим, хотя и очень редко, отражены случайные моменты вплоть до простых орфографических ошибок, имевших место в отдельных старых изданиях.
    Пользующемуся словарем Э. К. Пекарского иногда приходится из-за причин технического порядка передавать якутские слова буквами современного алфавита якутского или своего языка. Поэтому, резюмируя сказанное о специфических особенностях графики словаря Э. К. Пекарского, приводим маленькую табличку, показывающую графические различия алфавита Э. К. Пекарского и современного якутского языка (табл. 1).

    Таким образом, для успешного пользования «Словарем якутского языка» требуется некоторое первичное знакомство с алфавитом Э. К. Пекарского и особенностями его фонетической записи якутских слов.
                                                             РЕЗЮМЕ
    Мақалида Э. К. Пекарский түзгəн 3 томлуқ «Якут тили луғитиниң» йеңидин нəшир килиниш мунасивити билəн униңда учирайдиған графикилиқ алаһидиликлəр сөз болиду. Шуниң билэн биллə мақалида якут вə башқа түркий тилларға (уйғур, казақ в. б.) айрим сөзлəрниң графикилиқ шəкиллири қисқичə тəһлил қилиниду.
    /Труды института языка и литературы Академии Наук Казахской ССР. Т. 2. Вопросы уйгурской филологии. Алма-Ата. 1961. С. 53-59./


    ПЕКАРСКИЙ, Эдуард Карлович (1858-1934), лингвист, краевед, этнограф, участник революционного движения 1870-х гг., хранитель Музея антропологии и этнографии АН СССР, почетный академик.
    ЦГАЛИ, ф. 1209, 171 ед. хр., 1894-1934.
    Архив АН СССР, ф. 202, 697 ед. хр., 1867—1941.
    /Личные архивные фонды в государственных хранилищах СССР. Указатель. Т. ІІ. Н-Я. Москва. 1963. С. 62./

    Stanisław Kałużyński
                                    EDWARD PİEKARSKİ İ WACŁAW SİEROSZEWSKİ
                                                 JAKO BADACZE WİERZEŃ JAKUTÓW
    Ziemie syberyjskie zamieszkałe przez ludy szamańskie zostały ostatecznie przyłączone do Rosji w XVII w. Zamienione następnie przez władze carskie na teren najczęstszych zesłań, stały się przymusową ojczyzną także wielu Polaków, najpierw uczestników wojen z Rosją, a później powstańców, rewolucjonistów czy członków różnych stowarzyszeń postępowych. Z ich szeregów wyłoniła się cała plejada zasłużonych badaczy ziem i ludów Syberii. Większość z nich nie posiadała wykształcenia specjalistycznego w tych dyscyplinach badawczych, w których historii zapisały się następnie ich nazwiska. Jednakże potrzeby praktyczne (np. konieczność poznania- miejscowego języka) lub przykład polskich czy rosyjskich towarzyszy niedoli, a w ślad za tym obudzone zainteresowania, bądź to czysto badawcze, bądź wywołane humanistycznym współczuciem dla ciemiężonych ludów miejscowych, uczyniły niejednego z nich wybitnym specjalistą w zakresie wiedzy o Syberii i jej mieszkańcach. Józef Kopeć, Agaton Giller, Benedykt Dybowskij Aleksander Czekanowski, Jan Czerski, Feliks Kon, Bronisław Piłsudski, Edward Piekarski i Wacław Sieroszewski, to nazwiska niektórych tylko, najbardziej znanych i najbardziej zasłużonych dla nauki, polskich badaczy Syberii. Obok nich, i obok dalszych mniej wybitnych postaci, których związek z polskością jest niewątpliwy, działała na tym terenie znaczna liczba ludzi polskiego pochodzenia, w mniejszym lub większym stopniu zruszczonych. W literaturze naukowej o Syberii i jej ludach znaleźć można ponadto dziesiątki nazwisk o zdecydowanie polskim brzmieniu, jak np. Augystynowicz, Kowalik, Malinowski, Mackiewicz, Szkłowski i in. podobne. Trudno jednak w chwili obecnej ustalić pochodzenie tych ludzi. Wymagałoby to żmudnych poszukiwań archiwalnych, nierzadko poza granicami kraju i w wielu wypadkach zapewne bezowocnych.
    Historia badań nad ludami Wschodu notuje wiele zasłużonych nazwisk polskich, ale bodajże w żadnej innej gałęzi orientalistyki nie zajmują one tak poczesnego miejsca, jak w badaniach nad Jakutami, ich językiem, warunkami bytu i kulturą. Przyczynili się do tego w decydującym stopniu dwaj badacze: Edward Piekarski i Wacław Sieroszewski. Nie byli oni wprawdzie jedynymi Polakami, którzy pozostawili po sobie prace, materiały czy inne ślady w literaturze przedmiotu, ale położone przez nich zasługi stawiają ich w rzędzie najwybitniejszych w skali światowej badaczy Jakutów.
    Działalność Piekarskiego i Sieroszewskiego przypada na ostatnie ćwierćwiecze XIX w. i pierwsze dziesięciolecia XX w. Nie był to już okres piońierski w badaniach etnograficznych nad ludami Syberii. Ludy te i ich kultura były już nauce w ogólnych zarysach znane. Główny wysiłek ówczesnej etnografii szedł w kierunku uzupełniania i rozszerzania istniejących materiałów, pogłębiania wiedzy drogą systematycznych, planowanych badań na podstawie odpowiednio opracowanych programów dla ekspedycji bądź poszczególnych badaczy. Pojawiać się również poczęły pierwsze próby ogólnych syntetycznych opracowań. Organizacją, która skupiała, organizowała bądź popierała większość przedsięwzięć i prac związanych z badaniami ludów Syberii Wschodniej był założony w połowie ubiegłego stulecia Wschodniosyberyjski Oddział Cesarskiego Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego z siedzibą w Irkucku. Jego członkami byli również wspomniani dwaj nasi rodacy.
    Oczywiście w niniejszym artykule nie ma miejsca na omówienie historii rozwoju studiów etnograficznych nad ludami Syberii (jak wiadomo wierzenia ludów pierwotnych wchodziły wówczas w zakres badań etnografii), co wymagałoby specjalnych opracowań. Celem artykułu jest krótkie przedstawienie wkładu dwóch polskich badaczy do badań nad wierzeniami Jakutów, jednego z ludów Syberii, wśród których dane im było działać w wyniku zesłania.
                                                                                * * *
    Edward Piekarski (1858.1934) jest bez wątpienia jednym z niewielu najbardziej zasłużonych badaczy Jakutów w skali światowej. Jego pomnikowe dzieło: Słownik jązyka jdkuckiego wydany w latach 1907-1930 w 13-tu zeszytach (3 tomach) [* Slowar' jakutskago jazyka, S.-Peterburg 1907 — Leningrad 1930. Drugie wydanie (fototypiczne) ukazało się nakładem Akademii Nauk ZSRR w 1958 r., w stulecie urodzin autora. Ponadto w latach 30 został wydany turecki przekład słownika (w Turcji).] nosi charakter słownika encyklopedycznego i zawiera, poza niezmiernie bogatym materiałem ściśle językowym, także bogaty materiał z zakresu kultury materialnej i duchowej Jakutów. W swoim czasie Piekarski był niewątpliwie najlepszym znawcą wszystkich dziedzin życia jednego z najciekawszych ludów Syberii, jakim byli i pozostają Jakuci. Biografii i działalności naszego rodaka poświęcili wiele specjalnych opracowań wybitni uczeni różnych krajów [* Por. np. Otzyw W. W, Radiowa o trudach E. K. Piekarskago, „Otczet IRGO za 1911 god”, SPb. 1912; N. Poppe: Eduard Piekarski, „Ungarische Jahrbücher”, VII, 1927; Wł. Kotwicz: Edward Piekarski (1858-1934), „Rocznik Orientalistyczny” (=RO) X, 1934; M. Azadowskij: E. K. Piekarskij, „Sowietskaja Etnografija”, 1934, No 5; Eduard Karłowicz Piekarskij. K stolietiju so dnia rożdienija, Jakutsk 1958.].
    E. Piekarski urodził się w rodzinie szlacheckiej w miejscowości Piotrowicze powiatu ihumeńskiego byłej guberni Mińskiej. W czasie studiów w Instytucie Weterynaryjnym w Charkowie został wciągnięty do ruchu rewolucyjnego. Zagrożony następnie aresztowaniem, przez pewien czas ukrywał się. W 1881 r. został aresztowany w Moskwie i za działalność rewolucyjną skazany na 15 lat ciężkich robót. Ze względu na młody wiek i słabe zdrowie karę tę zamieniono mu na zesłanie.
    Jeszcze w tym samym roku jesienią E. Piekarski znalazł się w I Igidejskim naslegu Boturuskiego ułusu obwodu jakuckiego, w miejscowości odległej od Jakucka o około 250 km. Nie złamany ciężkim losem, pełen energii zesłaniec szybko pozyskał zaufanie i przyjaźń Jakutów. Na oddanym mu skrawku ziemi zbudował sobie mieszkanie i urządził niewielkie gospodarstwo. Później nieco ożenił się z Jakutką.
    Zainteresowanie językiem, folklorem i kulturą jakucką zrodziło się u Piekarskiego z potrzeby praktycznej, z konieczności porozumiewania się z Jakutami, którzy wówczas, zwłaszcza w głuchych zakątkach, zupełnie nie znali języka rosyjskiego. Piekarski nie miał wykształcenia ludoznawczego. Nie znał też metod zbierania i gromadzenia materiału naukowego. Materiał do swego słownika zapisywał początkowo po prostu w zeszycie, a nie na osobnych kartkach. Jednakże niezwykła energia, upór i wytrwałość w dążeniu do wytkniętego celu, a także pomoc i wskazówki bardziej w tym zakresie doświadczonych osób, pozwoliły mu na przezwyciężenie początkowych trudności, a co więcej, zdobycie kwalifikacji wybitnego uczonego specjalisty. Korzystając z pomocy i współpracy miejscowego duchownego prawosławnego, protojereja D. D. Popowa (zmarł w 1896 r.) oraz zesłańca politycznego, znanego etnografa W. M. Ionowa, zdołał zebrać w niedługim czasie tak poważny materiał, że jeszcze w latach osiemdziesiątych Wschodniosyberyjski Oddział Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego postanowił wydać jego słownik. Osobą i pracami Piekarskiego zainteresowała się również Rosyjska Akademia Nauk. Dzięki poparciu wybitnych ówczesnych uczonych, zwłaszcza znanego turkologa W. Radłowa, oraz staraniom uczynionym przez Akademię Nauk, w 1889 r. otrzymał pozwolenie na pobyt w Jakucku. Uzyskał tutaj lepsze warunki do pracy, a ponadto płatne stanowisko. Od 1904 r. otrzymywał stypendium Akademii (dla szybszego przygotowania słownika do druku), a wreszcie, w rok później zezwolono mu na przyjazd do Petersburga. Tutaj pozostawał do śmierci, pracując w różnych placówkach naukowych, jak np. w Rosyjskim Muzeum, w Muzeum Antropologii i Etnografii czy na stanowisku redaktora czasopisma „Żiwaja Starina”. Wskazuje to jednocześnie na jego wiedzę i kwalifikacje w zakresie takiej dyscypliny humanistycznej, jaką jest etnografia, która, jak wspomniano, obejmowała wówczas również wierzenia ludów pierwotnych.
    Słownik Piekarskiego zasługuje całkowicie na miano pracy pomnikowej i wzorowego dzieła naukowego. Zajmuje on do dzisiaj i zapewne zajmować będzie trwale czołową pozycję w naukowej literaturze jakutoznawczej. Najpoważniejsze autorytety naukowe wypowiadały się o nim w słowach wielkiego uznania. M. in. wybitny iranista K. Zaleman (Salemann), członek akademickiej komisji, która przyznała Piekarskiemu złoty medali ża pierwszy zeszyt Słownika, stwierdził, że „bogactwo przytoczonych, przykładów, powiedzeń, (...) i objaśnień (...) mitologicznych wierzeń Jakutów nadaje temu słownikowi szczególne znaczenie nie tylko dla samych językoznawców” [* Otczet o diejatielnosti Impieratorskoj Akadiemii Nauk... za 1907 god, SPb. 1907, s. 188; por. także W. W. Radiów: Słowar' jakutskago jazyka, sostawl. E. K. Piekarskim... „Żiwaja Starina” (=ŻS), 1907, XVI, wyp. IV, s. 65; „Ungarische Jahrbücher”, VII, 1927, s. 340; Słowar jakutskogo jazyka, wyp. trinadcatyj, Leningrad 1930, krótką przedmowę do ostatniego zeszytu słownika napisał ówczesny sekretarz AN ZSRR, S. Oldenburg, wyrażając się o tym dziele w słowach najwyższego uznania; Eduard Karłowicz Piekarski)... s. 10-18 (art. L. N. Charitonowa).].
    Przytoczony fragment wypowiedzi, jednego ze znanych przedstawicieli orientalistyki rosyjskiej podkreśla znaczenie słownika dla badaczy religii. Istotnie, jeżeli tylko jakiś wyraz jakucki miał jakikolwiek związek z wierżeniami, zostało to w słowniku odnotowane. Nie tylko nazwy najróżnorodniejszych duchów i bóstw, przedmiotów kultu, części ubioru szamana, obrzędów i inne nazwy związane z wierzeniami w sposób bezpośredni znalazły tutaj obszerne omówienie i dokumentację. Również wszystkie znanę autorowi przypadki użycia wyrazów i nazw pospolitych w związku z podejrzeniami czy obrzędami religijnymi zostały przez niego skrzętnie zanotowane. Ilustracją tego może być kilka zupełnie przypadkowo Wybranych przykładów. Np. hasło bułut „chmura, obłok” obok nazw najróżnorodniejszych rodzajów chmur (zależnie od ich kształtu, odcienia itp.) zawiera też objaśnienie: „U Dołganów przedmiot z drzewa na podobieństwo słupa, wyobrażający obłok, na którym szaman uwozi od chorego człowieka ducha powodującego choroby psychiczne”; hasło uraha „letnia jurta ze stożkowato ustawionych żerdzi” informuje czytelnika m. in., ze nazywa się tak również „malutka jurta z cienkich szczapek, którą buduje się w czasie odprowadzin bogini porodu nad dołkiem z (zakopanym) kobiecym łożyskiem”; kytałyk to w słowniku Piekarskiego nie tylko po prostu „żuraw" (informacja całkowicie wystarczająca w normalnych słownikach), ale również .„wyobrażenie żurawia na płaszczu szamańskim, wykonane z żelaznej płytki; tak nazywa się każda z trzech tego rodzaju blaszek, przyszywanych na przedniej części płaszcza szamańskiego od szyi w dół, w kierunku poły, i które są emblematami lotu szamana”. Podobne przykłady można by mnożyć bez trudu. Hasła bezpośrednio związane z wierzeniami, jak np. abahy (ogólna nazwa licznych złych duchów zamieszkujących każdy z trzech światów) lub kut (dusza) i wiele podobnych obejmują przeważnie po kilkadziesiąt, a nawet ponad sto wierszy przykładów i objaśnień. Wybranie ze słownika materiału związanego z wierzeniami wystarczyłoby po niewielkich uzupełnieniach, częściowo na podstawie innych prac Piekarskiego, dla opracowania doskonałej encyklopedii wierzeń jakuckich. Wszystko, co E. Piekarski wiedział o Wierzeniach Jakutów — a znał je doskonale — i co znalazło odzwierciedlenie w języku, znalazło też miejsce w jego dziele. Nic więc dziwnego, że stanowi ono źródło, na które powołują się wszyscy poważniejsi badacze szamanizmu syberyjskiego, a już trudno sobie wyobrazić rzeczowe opracowanie wierzeń jakuckich bez uwzględnienia materiałów słownika Piekarskiego.
    Mimo niezwykle bogatego materiału słownik Piekarskiego nie jest chaotycznym zbiorem różnowartościowych informacji. Każde hasło odbija część ogromnego wysiłku niemal pięćdziesięciu lat pracy autora. Materiał zawarty na 1929 stronach in ąuarto (w dwóch kolumnach) jest opracowany z nadzwyczajną skrupulatnością. Autor dążył do skontrolowania każdego wyrazu, a kiedy nie mógł wziąć na siebie odpowiedzialności za wiarygodność informacji, zawsze zaznaczał źródło skąd czerpał materiał. Oczywiście dokumentowanie materiału ma miejsce również w pozostałych, bezspornych, jeżeli idzie o poprawność informacji, wypadkach. Pozwala to z kolei na skonfrontowanie przytoczonych danych z obszerniejszym kontekstem tego czy innego źródła. Po zapoznaniu się z określonym hasłem i zespołem odsyłaczy, czytelnik otrzymuje często tak obszerne i drobiazgowe informacje, jakich w żadnym innym źródle nie mógłby uzyskać. Z pełnym więc uzasadnieniem znany ałtaista polski, Władysław Kotwicz, pisał o słowniku Piekarskiego, że jest to monuraentum aere perennius [* RO VII, s. 199].
    Poświęciwszy większą część swego życia badaniom nad słownictwem jakuckim, E. Piekarski interesował się również żywo folklorem, historią, a zwłaszcza etnografią Jakutów [* Por. I. S. Gurwicz: E. K. Piekarskij kak etnograf-jakutowied, s. 19-28 cyt. wyżej (przyp. 2) księgi jubileuszowej.]. Te zainteresowania pozwoliły mu zresztą na znaczne wzbogacenie treści słownika, który uzupełniał do końca nowymi materiałami. Niezależnie od szerokiego uwzględnienia materiału religioznawczego w słowniku, E. Piekarski jest autorem szeregu publikacji poświęconych całkowicie lub częściowo tej tematyce. Udział w pracach dwóch ekspedycji: zorganizowanej przez Wschodniosyberyjski Oddział Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego ze środków ofiarowanych na ten cel przez I. M. Sybiriakowa ekspedycja jakuckiej (1894-1896) [* Słownik języka jakuckiego ukazał się w pracach tej ekspedycji. O udziale w niej E. Piekarskiego por. K. I. Gorochow: O diejatetnosti E. K. Piekarskogo te Jakutskoj (Sibirjakowskoj) ekspiedicii ta 1894-96 gg., s. 42-47 cyt. wyżej księgi jubileuszowej.] oraz w tzw. Nelkańsko-Ajańskiej ekspedycji inżyniera W. E. Popowa (1903), a także badania prowadzone samodzielnie pozwoliły mu na zgromadzenie obfitych materiałów, z których wiele zostało do dziś w rękopisach.
    W porównaniu z tym materiałem, który zawarty jest w słowniku, inne prace E. Piekarskiego, choć liczne [* Kompletna bibliografia prac E. Piekarskiego nie została opublikowana. Jego publikacje ogłoszone drukiem, do 1911 r. obejmują ponad 100 pozycji. Podaje je W. Radłów w cyt. wyż. artykule (por. przypis 2).], prezentują się skromniej. Podkreślić jednak należy ze szczególnym naciskiem, że tylko w porównaniu z jego głównym dziełem. Są to bowiem publikacje, aczkolwiek niezbyt na ogół obszerne, oparte na doskonałej znajomości przedmiotu. Piekarskiego, jako autora, cechuje daleko posunięta ostrożność w formułowaniu wniosków ogólnych, jeśli materiał mu znany nie pozwala na to; skrzętnie i obficie rejestruje fakty, prezentuje zainteresowanym bogaty, usystematyzowany materiał, ale raczej unika uogólnień. Nie stworzył on wskutek tego wprawdzie prac syntetycznych, które zresztą z konieczności rzeczy musiałyby ulec do dziś, w znacznym stopniu przynajmniej, przestarzeniu, ale z drugiej strony jego stosunek do przedmiotu badań spowodował, że pozostawione przezeń publikacje zachowują niezmienną nieomal wartość jako cenne źródła dostarczające przyszłym pokoleniom uczonych doskonałego materiału.
    Jedno ze swych najpoważniejszych opracowań na temat wierzeń Jakutów, obszerny artykuł pt. Płaszcz i bęben jakuckiego szamana, wydał Piekarski wespół z W. N. Wasiliewem [* Artykuł ukazał się w zbiorze Matieriaiy po etnografii Rossii, t. I., SPb. 1910, s. 93-116.]. Publikacja ta stanowi udaną próbę opisu i interpretacji przeznaczenia poszczególnych części obrzędowego stroju i całego wyposażenia jakuckiego szamana, opartą zarówno na obserwacjach własnych autorów, jak i na innych źródłach. O jej znaczeniu świadczyć może m. in. bardzo żywy oddźwięk w świecie naukowym i liczne pochlebne recenzje [* Cytowany artykuł ukazał się, jak podano, w pracy zbiorowej obejmującej 9 artykułów. Niezależnie od paru omówień całego zbioru (por. „Etnograficzeskoje Obozrienije”, 1910, No 1-2 i 1911, No 1-2) temu właśnie artykułowi została ponadto poświęcona osobna recenzja, pióra znanego etnografa polskiego pochodzenia, Mikołaja Witaszewskiego (ŻS 1910, XIX, s. 242-247).].
    Bardzo ciekawy, bogaty i różnorodny materiał zawiera wydana wespół z N. P. Popowem broszurka Wśród Jakutów, ze skromnym podtytułem „Przypadkowe notatki” [* Sriedi jakutów (Słuczajnyje zamietki), Irkutsk 1928.]. Przynosi ona mnóstwo wiadomości o kosmogonicznych, antropologicznych i zoologicznych wyobrażeniach, Jakutów oraz związanych z nimi wierzeniach. Omówione tutaj zostały takie zjawiska przyrody żywej i martwej, jak niebo, gwiazdy, słońce, księżyc, ziemia, woda, grzmot, błyskawica i inne zjawiska atmosferyczne, ogień, szczęśliwe i nieszczęśliwe liczby (daty kalendarzowe), zwierzęta domowe i dzikie, wierzenia związane z drganiami części ciała i podobnymi zjawiskami fizjologicznymi, wróżbami, chorobami, ciążą, narodzinami i śmiercią. Ta 33-stronicowa książeczka jest poświęcona w całości wierzeniom i jakuckim przesądom ludowym.
    Ciekawy materiał dotyczący obrzędów o charakterze religijnym, m. in. ofiar składanych duchom, a związanych z uroczystościami weselnymi przynosi z kolei książeczka pt. Przeciętne jakuckie wesele [* Z. K. Piekarski i N. P. Popów: Sriedniaja jakutskaja swad'ba, Irkutsk 1925.]. Wiadomości z zakresu wierzeń jakuckich zawierają również liczne inne publikacje Piekarskiego, jak np. Teksty jakuckie, zebrane przez Mikołaja Prypuzowa [* RO II, 2, 1916-1918, s. 239-248.] u lub Przyczynki do lecznictwa ludowego Jakutów [* E. Piekarski i N. Popów, RO VI, 1929 s. 216-229.]. Materiały religioznawcze zebrane w czasie Nelkańsko-Ajańskiej ekspedycji [* Por. E. K. Piekarski i W. Cwietkow: Priajanskije tungusy. ŻS 1911, XX (zwłaszcza strony 347-356) i tychże autorów Oczerk byta priajanskich tungusow, „Sbornik Muzeja Antrop. i Etnogr.”, 1913, t. II, wyp. I.] dotyczą głównie Tunguzów, wśród których wypadło" Wówczas Piekarskiemu pracować i nie wiążą się bezpośrednio z naszym tematem.
    Bardzo duże zasługi w interesującej nas dziedzinie położył E. Piekar-ski jako redaktor, wydawca bądź komentator 'licznych prac innych autorów. Należy tutaj przede wszystkim pośmiertna praca W. F. Troszczań-skiego: Ewolucja czarnej wiary (szamanizmu) u Jakutów [* W. F. Troszczanskij: Ewolucija czernoj wiery (szamanstwa) u jakutow. Posmiertnoje izdanije, riedaktirowannoje E. K. Piekarskim, dopolniennoje primieczanijami E. K. Piekarskogo..., i snabżennoje priłożenijami E. K. Piekarskago..., Kazań 1902 (ok. 200 stron).]. W. F. Troszczański, zesłaniec polityczny i znany zbieracz jakuckich materiałów etnograficznych, nie zdążył ich wydać i przed śmiercią przekazał je do redakcji i opracowania E. Piekarskiemu. Jedną z pośmiertnych publikacji Troszczańskiego, wydanych, opatrzonych przez Piekarskiego przypisami i komentarzami, bądź uzupełnieniami jest właśnie Ewolucja czarnej wiary. Ta obszerna i świetnie udokumentowana książka, cytowana i wykorzystywana do dziś przez wszystkich badaczy wierzeń ludów Syberii, stanowi jedno z podstawowych źródeł w tym zakresie. Również pod redakcją Piekarskiego ukazał się Program gromadzenia materiałów o wierzeniach Jakutów [* W. F. Troszczanskij: Opyt sistiematiczeskoi programmy dla sobiranija swiedienij o dochristianskich wierowanijach jakutow, ŻS 1911, XX, s. 247-292 (tekst został przedrukowany z nieznacznymi zmianami z XIV t. „Izwiestii Obszczestwa Archeol., Ist. i Etnogr.”, Kazan 1897). Można tu dodać, że Piekarski jest autorem (wespół z I. Majnowem) innego programu badań etnograficznych, który również, zawiera elementy związane z wierzeniami, a został opracowany w 1894 r. dla potrzeb ekspedycji jakuckiej. Wydano go drukiem znacznie później (E. K. Piekarski i I. I. Majnow: Programma dla izsledowanija domaszniago i siemiejnago byta jakutow, ŻS 1913, XXII, s. 117-135).], podstawa wszystkich późniejszych terenowych badań religióznawczych. Ogółem Piekarski wydał pięć prac Troszczańskiego i mimo wkładu w ich przygotowanie do druku tylko w jednym wypadku zaznaczył swoje współautorstwo; w innych figuruje jako wydawca, autor przypisów i uzupełnień [* Poza wymienionymi wydaniami pośmiertnymi były to jeszcze: W. F. Troszczanskij: Jakuty w ich domasżniej obstanowkie, ŻS 1908, wyp. 3-4; W. F. Troszczanskij i E. K. Piekarski: Lubow i brak u jakutow, ŻS 1906; wyp. 2-3 oraz W. F. Troszczanskij: Nabroski o Jakutach Jakutskago okruga, „Izwiestija Obszcz. Archeoł., Ist. i Etnografii”, t. XXVII, 1911; recenzent ostatniej z nich, N. Witaszewski, podkreśla zasługi Piekarskiego położone przy edycji prac Trazczanskiego (por. ŻS 1913, wyp. 1-2, s. 218-226).]. Pod redakcją E. Piekarskiego została również wydana, opracowana przez P. Choroszicha, bibliografia bistóryczno-etno-logicznej literatury o Jakutach [* P. P. Choroszich: Jakuty. Opyt ukazatiela istoriko-etnologiczeskoj litieratury o jakutskoj narodnosti. Pod red, i s priedisłowem E. K. Piekarskogo, Irkutsk 1924.]. Zawarty w niej rozdział o wierzeniach obejmuje 110 pozycji.
    Drugim wielkim dziełem E. Piekarskiego — poza Słownikiem języka jakuckiego — są wydane pod jego redakcją Obrazcy narodnoj litieratury jakutow [* Obrazcy narodnoj litieratury jakutow izdawajemyje pod riedakcieju E. K. Piekarskago, Tom I, wyp. 1, 2, 3, 4, 5, SPb. 1907+1911 (teksty zebrane przez E. K. Piekarskiego). Tom II, wyp. 1, 2, SPb. 1913, Pietrograd 1918 (teksty zebrane przez I. A. Cbudiakowa), Tom III, wyp. 1, Pietrograd 1926 (teksty zebrane przez W. N. Wasiliewa); pierwszy tom liczy s. 475, drugi — s. 258, trzeci — s. 196.]. Zawierają one na przeszło 900 stronach druku liczne poematy epickie, bajki, pieśni oraz kilkaset przysłów i zagadek. Chociaż większość wydanych w tym zbiorze tekstów nie została zapisana prżeż samego Piekarskiego, włożył on w ich przygotowanie do druku wiele pracy polegającej na skrupulatnym kontrolowaniu, uzupełnianiu i poprawianiu wszystkich tekstów, ujednolicaniu pisowni itp., oczywiście bez uszczerbku dla naukowej ścisłości. Materiał religioznawczy zawarty w wydanych tekstach, aczkolwiek bardzo bogaty, jest dla większości badaczy trudno dostępny, ponieważ nie posiadają one przekładu rosyjskiego [* Tylko tom drugi posiada przekład rosyjski wydany znacznie wcześniej przez I. A. Chudiakowa pt. Wierchojanskij sbornik („Zapiski Wostocznosib. Otd. Russ. Geogr. Obszczetwa”, t. I, wyp. 3, Irkutsk 1890).]. Wprawdzie redakcja zamierzała wydać i przekłady (przekład pierwszego tomu był już w przygotowaniu do druku, co można wnosić z zapowiedzi redakcji umieszczonych na czwartej stronie okładek tomu II i III), ale zamierzenie to nie zostało zrealizowane z nieznanych nam przyczyn. Być może przeszkodziły temu wydarzenia rewolucji i wojny domowej, a później do pierwotnych planów już nie powrócono. Ograniczenie możliwości wykorzystania tych tekstów przez religioznawców nie znających języka jakuckiego rekompensuje w pewnym stopniu fakt, iż materiał w nich zawarty (frazeologia) wszedł do Słownika języka jakuckiego. Warto przy okazji zaznaczyć, że Obrazcy były typem wydań Akademii Nauk, których redakcję powierzano tylko członkom akademii. Dla Piekarskiego uczyniono wyjątek od tej zasady, co świadczy dobitnie o jego ówczesnej pozycji naukowej. Wyniki prac badawczych E. Piekarskiego wcześnie zwróciły uwagę świata naukowego i nie tylko pozwoliły mu na powrót do normalnego żyćia ąle jeszcze w cuasach carśkich przyniosły zaszczytne wyróżnienia. W 1907 r. otrymał złoty medal Akademii Nauk, a w 1911 r. złoty medal Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego. Jeszcze wyżej oceniono, jego zasługi po powstaniu Związku Radzieckiego. Uzyskał on wójwzas najwyższe godności naukowt: W 1927 r. został wybrany członkiem korespondentem Akademii Nauk ZSRR, a w 1931 r. jej członkiem honorowym. E. Piekarski był również członkiem kilku towarzystw naukowych, w tym Polskiego Towarzystwa Orientalistycznego (od 1925 r.).
    Szczególnym pietyzmem jest otoczona pamięć naszego rodaka wśród samych Jakutów. Jeszcze w 1926 r. imieniem jego nazwano szkołę podstawową w miejscowości, gdzie był zesłany. Piekarski ze swej strony do końca życia drogą żywej korespondencji utrzymywał stały kontakt z Jakutią, a przed śmiercią przekazał szkole swego imienia część własnej bi-;;blioteki. ^Uroczyście obchodzono w Jakuckiej ASRR stulecie urodzin wielkiego polskiego badacza, poświęcając jego osobie i działalności wiele miejsca w prasie i innych publikacjach. Cytowany wyżej zbiór artykułów jest poświęcony specjalnie tej rocznicy [* Por. wyżej przypis 2.].
    W charakterystyce postaci Piekarskiego zasługuje na szczególne podkreślenie fakt, że chociaż pozostawał za granicą po powstaniu Państwa Polskiego, czuł się zawsze Polakiem i nie tracił z ojczyzną kontaktu. Od powrotu do kraju powstrzymywał go przede wszystkim druk Słownika, wiedział bowiem, że w warunkach polskich nie mógłby on zostać wydany. Władysław Kotwicz, jeden z jego przyjaciół i biografów, tak pisze o stosunku Piekarskiego do polskości:
    „Podobnie, jak i inni Polacy, którzy działali na gruncie rosyjskim, pisał Piekarski po rosyjsku. Ale nigdy nie zapominał o swem pochodzeniu. Gdy z początkiem 1914 r. do Petersburga dotarła wiadomość o projekcie założenia polskiego pisma orientalistycznego, zabrał się z wielkim zapałem do przygotowania dla niego swego przyczynku. Pamiętam, jak się cieszył, gdyśmy wspólnie redagowali po polsku swe prace i wysłali je (...) na ręce redakcji „Rocznika Orientalistycznego”. Odtąd był jego wiernym przyjacielem i stale zasilał go swymi pracami, pisanymi niezmiennie po polsku. Zdawało Mu się, jak nieraz pisał do mnie, że w polskiej szacie myśli jego brzmią lepiej i wyraźniej niż w obcej” [* RO X, 1934, s. 192.].-
    Drugi wielki badacz Jakutów i rówieśnik Piekarskiego, znany pisarz Wacław Sieroszewski (1858-1945), urodził się w rodzinie ziemiańskiej, w miejscowości Wólka Kozłowska na Mazowszu...
                                                                                   * * *
    Obaj nasi rodacy zapisali się chlubnie w historii badań nad ludami Syberii Wschodniej, a Jakutami w szczególności. Wprawdzie żaden z nich nie poświęcił swej twórczości wyłącznie wierzeniom, ale przecież ówczesny poziom wiedzy w tym zakresie takiej specjalności nie wymagał i nie istniała ona praktycznie biorąc, wchodziła bowiem w zakres szeroko pojętych studiów etnograficznych. Ą w tym zakresie zrobili bardzo wiele. Niewątpliwie dorobek naukowy Edwarda Piekarskiego należy ocenić znacznie wyżej. Poświęcił on zresztą nauce całe swoje życie, podczas gdy Wacław Sieroszewski odszedł od zainteresowań z okresu zesłania na kilkadziesiąt lat przed śmiercią. Imię E. Piekarskiego wiąże się wyłącznie z badaniami ludów Syberii; W. Sieroszewski jest u nas znany przede wszystkim jako pisarz. Za granicą jednak, w środowisku specjalistów, jest ón przede wszystkim autorem monografii o Jakutach.
    Nie tylko studia nad językiem Jakutów są dzisiaj nie do pomyślenia bez uwzględnienia materiałów E. Piekarskiego, ale również wierzeń tego ludu nie można poznać i zbadać nie zapoznawszy się uprzednio z tym, co o nich napisał Piekarski. Podobnie uczony, który nie przeczytał Jakutów W. Sieroszewskiego, nie może rozpocząć studiów nad werzeniami ani też jakąkolwiek inną dziedziną jakuckiej etnografii.
    Prace E. Piekarskiego zajmują czołową pozycję (pierwszą lub jedną z pierwszych) w bibliografii naukowej — językoznawczej i etnograficznej — o Jakutach, a książka W. Sieroszewskiego stała się podstawowym podręcznikiem w zakresie wiedzy o etnografii tego ludu, zamykając jeden z ważnych etapów badań, jakim był wiek XIX.
    Stanisław Kałużyński
    /Euhemer. Przegląd religioznawczy. Nr. 3 (40). Warszawa. 1964. S. 27-34, 37./


    Т. В. Станюкович
                          МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ЗА 250 ЛЕТ
    В системе научных учреждений, призванных раскрывать и популяризировать достижения науки, искусства и других областей общественной деятельности человека, значительное место в нашей стране принадлежит музеям.
    В наглядной форме они показывают и объясняют трудящимся историю развития Земли с ее флорой и фауной, историю материальной и духовной культуры человеческого общества, историю классовой борьбы трудящихся за свое освобождение, историю строительства нового общества и т. п.
    Коммунистическая партия Советского Союза и Советское правительство уделяют огромное внимание развитию музейного дела в нашей стране. В числе первых декретов, изданных еще в период гражданской войны, были декреты о национализации и конфискации ценностей, имеющих музейное значение. Музейные богатства стали достоянием народа.
    За годы советской власти создана широкая сеть музеев краеведческого, областного и всесоюзного значения по самым различным отраслям знания, в результате чего наша страна заняла ведущее место в мире по музейному строительству.
    Появились многочисленные музеи по истории нашей родины, истории революционного движения и славной истории Коммунистической партии Советского Союза, мемориальные музеи, посвященные вождям партии и правительства, великим полководцам и деятелям науки и культуры нашей страны, а также широкая сеть музеев специализированного характера и музеев по истории науки и техники. В условиях грандиозного строительства, намеченного постановлениями XXII съезда партии, создание новых музеев, отражающих в своих экспозициях великие дела эпохи построения коммунизма, приобретает еще более важное значение.
    Многие из наших музеев возникли еще до Великой Октябрьской революции и имеют богатое прошлое.
    Музей антропологии и этнографии Академии наук СССР занимает видное место среди научных учреждений, несущих науку и просвещение в широкие народные массы...

    «Сборник Музея антропологии и этнографии» — непериодическое издание Музея — учрежден был в 1900 г. для публикации его собраний. До 1917 г. вышло три тома этого сборника, состоящие из 40 выпусков. В числе статей, опубликованных в нем, наряду с чисто описательными работами, печатались статьи по истории Музея и статьи научно-исследовательского профиля. В числе последних можно назвать ряд работ, вошедших в золотой фонд этнографической литературы: «Очерк материального быта оленных чукчей» В. Г. Богораза, «Материалы по буддийской иконографии» С. Ф. Ольденбурга, «Очерки быта приаянских тунгусов» Э. К. Пекарского, «Античный культ близнецов при свете этнографии» Л. Я. Штернберга и многие другие.
    Существенная роль в обогащении Музея коллекциями по быту народов Сибири принадлежала политическим деятелям и ссыльным, находившимся там на поселении. Музей добивался включения их в геологические, археологические, этнографические и прочие экспедиции или же права самостоятельного передвижения в той же области для приобретения у местных жителей, по «открытым листам Музея», этнографических коллекций.
    Бесспорно, успех не всегда сопутствовал таким просьбам, однако в ряде случаев просьбы удовлетворялись.
    Например, только что освобожденный из-под ареста по обвинению в революционной деятельности В. Н. Васильев был прикомандирован Музеем к Хатангской геологической экспедиции (1904-1905 гг.), с которой проделал маршрут свыше 6000 верст и собрал большие коллекции, характеризующие быт тунгусов, якутов и долган; народовольцы Б. О. Пилсудский и В. Л. Серошевский, снабженные открытыми листами Музея, обследовали (1902-1904 гг.) айнов о. Сахалина и о. Есо, а также частично Маньчжурию и обогатили Музей коллекциями по сахалинским айнам и маньчжурам. Находившийся в ссылке в Якутии Э. К. Пекарский собрал коллекции по культуре и быту якутов и тунгусов и часть материалов опубликовал в упомянутой выше статье. [* Архив МАЭ, Журнал поступлений, колл. 970, 971, 1066.]...
    /Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. XXII. 250 лет Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого. Москва – Ленинград. 1964. С. 82-83, 102./


    Н. В. Емельянов
                                 ПИСЬМО А. Е. КУЛАКОВСКОГО к Э. К. ПЕКАРСКОМУ
    Известно, что эпистолярное наследство писатели имеет огромное значение для изучения их жизни и творчества. Много ценных сведений о жизни и деятельности А. Е. Кулаковского даёт его письмо к Э. К. Пекарскому, хранящееся в Архиве Академии Наук СССР (Ленинграде). Там же хранится записка А. Е. Кулаковского, адресованная Э. К. Пекарскому. Ниже публикуем текст письма и записки.
                                              Здрав/ствуй/те Эд/уа/рд Кар/лови/ч/!*
    [* На левом углу первого листа письма А. Е. Кулаковского Э. К. Пекарский написал:
                                                   «Отвечено 27. IV. 1913 г.».]
    Много воды утекло с тех пор, как покинули Вы нас, и мн/ого/ перемен произошло у нас... (1) Никого из прежних стариков «политических» не осталось в области. Взамен их наслали какое-то безграмотное барохло; хоть и/ жаль нам преж/них/ стар/ико/в, этих передовых борцов за справедливость, но делать нечего.
    Сс/ыльно/-пос/еленц/ы почти все вымерли. Духоборы ушли (2), скопцы держатся (3), появляются уже переселенцы.
    Якуты численно растут, но органически вымирают. Эпидемий и «болезней культуры» стало больше. Алкоголизм усиливается.
    Коневодство падает, рогатый скот мельчает, хлебопашество развивается, огородничество не прививается.
    Умствен/ный/ рост почти не заметен, кроме увеличения числа учащихся.
    Весьма многое сделал в отношении поднятия культуры края последний; из губер/наторо/в, некий Крафт, — ч/е/л/о/в/е/к замеч/атель/но энергич/ный/ и работосп/особн/ый, к тому же и умный. К/о/н/е/ч/н/о, к/а/к всякий смертный, он допускал ошибки и одним из мотивов, его фиксированных действий является составление карьеры...
    Сильно развилось у нас пьянство: ежегодно пьем до 155000 ведер водки.
    Физически якуты мельчают страшно: они теперь немногим рослее японцев, мышечная сила соответствует росту.
    Якутск с внешн/ей/ стороны растет: удлиняется и ширится; выстроены каменные /здания/: монополка, реальн/ое училище/, к/азначей/ство, библ/иотека/ и музей; выстроены: городск/ая/ водокач/ка/, пока недейств/ующая/, телефон/ная/ сеть, лесопильный, кирпич/ный/ и пивной заводы, дом трудолюбия, новая больница, к/о/т/о/рую строил я за 20.000 рб., клуб прикащиков, телеграф/ная/ линия в Охотск и Вилюйск (пока до Нюрбы).
    По округам открыты 1 кл/ассны/е и 2 кл/ассны/е министерские школы с пансионами на средства обл/астной/ «подуш/ной/ под/ати/» по 12 к/опеек/ с души /неразборчиво слово — Н. Е./. В Амге, Нюрбе, Намцах и Чурапче открыты м/е/д/и/ц/и/нские пункты. Ольско-Колымский тракт закрыт; существует туда тракт чрез устье Лены, добиваются же, к/а/к знаете, морского пути. Камчатка выделена в самостоят/ельную/ область (сами знаете). Витим и Олекма тоже отходят. Рыболовные пески и районы северных морей забраны главным Упр/авлением/ госуд/арственного/ имущ/ества/; местным аборигенам запрещено ловить и сбывать рыбу, чем в Охотске и Туруханске сильно подорвано материальное бл/а/г/о/с/ос/т/оя/ние местных аборигенов. Гое/ударственная/ дума на это смотрела сквозь пальцы. Злобным ураганом пролетел голод 1909-10 гг. Умерло от голода около 10 человек и до 100.000 голов скота, добрая половина которых приходится на Батур/усский/ улус. Кстати, этот улус разделился на 2, и ещё собирается север/ная/ половина делиться на 2 же части /улуса/.
    Такова в общих чертах жизнь Як/утской/ обл/асти.
    Скажу вкратце о себе.
    За пазухой Ег/ора/ Вас/ильевича/ Ор/осина/ жил 4 года. Платя калым за его дочь, я задолжался до 1500 рб. Чтобы уплатить этот долг, я сделался авантюристом и аферистом в тесном смысле этих слов: служил письмоводителем 2 года, ездил в Оймякон сподряд 3 года, строил больницу, ездил в Охотск исполнять телеграфные работы (состоял подрядчиком на 90.000 рб.), ездил на прииска, но возвратился не дожидаясь вакансии, учил у одного богача двоих детей за 600 рб; в год, а теперь состою учителем Вилюйск/ого/ гор/одского/ 3-х кл/ассного/ училища, кое-как удалось уплатить долги, но не все (осталось еще 3400 рб.).
    У меня обнаружилась одна черта натуры, которую не умею, т. е. не знаю — отнести ли к достоинствам, или к недостаткам; я увлекаюсь родной поэзией, а следов/ательно/, и формой, в которой она облекается для своего выражения, т. е. якутскими сказками и песнями... Будучи малолетком, я целые ночи просиживал «под челюстями» (як/утское/ выр/ажение/) сказочника, /слушая/ его сказки (4), легенды и «остуоруйа». Это увлечение мое, незаметно для самого, послужило причиной того, что я стал изучать родной язык. Понемногу я стал вникать в прошлое, в быт, а, главное, в язык. Делал я маленькие заметки вновь услышанным словам и выражениям. Постепенно у меня накопилось порядочно беспорядочного материала. Мог бы я теперь разбирать,, лингвистические задачи языка, но незнание общего корня тюркских яз/ыков/ мешает этому. С удовольствием прочитал я русс/кие/ тексты Худякова (5), Серошев/ского/ (6) и Трощан/ского/ (7). У первых двух, большие погрешности наряду с достоинствами. Якутск/ий/ текст Худякова меня очень интересует, но не могу его нигде достать. Удивляюсь замечательной выдержанности выводов Василия Филипповича, хотя очень многое у него основано на одном логическом выводе. Читал все сказки, выпущенные под Вашей редакцией (9). Увлекался в свое время первыми выпусками Вашего Словаря, от которого прихожу в восторг.
    Ваши два выпуска намного подняли мои познания. С нетерпением жду последующих выпусков и молю судьбу, чтобы она продлила Вашу дорогую для нас жизнь и чтобы тем она дала Вам возможность доиздать весь В/аш/ материал.
    Я не понимаю, чтобы мог существовать ч/е/л/о/в/е/к, у которого хватило бы энергии и времени и трудоспособности на выполнение дела, — дела долговременного, трудного, кропотливого, скучного и чуждого автору по природе!
    Не могу, дорогой Эд/уард/ Кар/лови/ч, удержаться, чтобы не высказать Вам 2-3 слова своего мнения о значении Ваших трудов, для нас — якутов. В судьбе несчастной якутской народности Вы сыграли важную роль: 1) Вы довели до сведения ученого мира данные о такой ничтожной народности, каковой является якутская, заброшенная куда-то к берегам полярных морей; 2) у нас не было литературы, а Ваш Словарь должен прослужить краеугольным камнем для ее создания; 3) прямой и практическ/ий/ смысл Словаря понятен каждому.
    Вы поистину заслуживаете названия «отца якутской литературы»: без Вас не нашлось бы лица, у которого хватило бы дерзости принять на себя такой колоссальный труд, как Ваш Словарь.
    Простите, если выскажу свое мнение относительно одной частности в Вашем труде. Существуют, как знаете, целый класс слов, обогащающих описательный оборот речи, хотя какое-нибудь одно из этих слов ужасно метко выражает собой не одно, а целый ряд понятий, хотя оно вполне доступно пониманию слушателя, но тем не менее оно не заслужило точной гражданственности, ибо выдумывается каждым говорящим во время речи заново. В русском, английском, франц/узском/, немец/ком/, тунгус/ском/ языках таких слов нет (относительно других языков не знаю). Говорящий может сказать такое слово, котор/ое/ раньше никто из якутов не слыхивал, но, тем не менее, оно в состоянии вызвать взрыв хохота у слушателей, следов/ательно/, оно хорошо понимается якутами. Подобные слова не переводимы; раз я попробовал перевести одно такое слово /«боодоҥнообут»/ и перевод состоял у меня из целой страницы полулиста. Количество таких слов должно быть невероятно много, так как из одного корня можно выдумать нескончаемый ряд слов со своими, каждому слову присущими, значениями и оттенками ,напр/имер/: «додор, додоҕор, додордуур, доодордоон, додороҥнуур, додоруйар, додоҕоллуйар, додорус, додорой, додоҥхолуур, додордотолуур и т. д.»...
   Слова эти потому понимаются, что, несомненно, их образованием руководит какое-то неизвестное лингвистическое правило. И вот, я проследил в Вашем Словаре много слов подобного рода; они непереводимы, а Вы старались переводить. Я советовал бы выкинуть эти слова из Словаря. Это Вы можете сделать со спокойной совестью, ибо, как сказано выше, они не завоевали гражданственности, во 2-х, нельзя занести в словарь и сотой доли этих слов.
    Ну, довольно, дорогой Э/дуард/ К/арлович/, докучать Вам болтовней и отнимать у Вас дорогое время. Имею до Вас дело и просьбу, дело не одно — а целых два.
    И я желаю принести посильную лепту на дело увеличения родной литературы. Я обращаюсь именно к Вам по той простой причине, что надеюсь встретить в Вас сочувствие моему делу, однородному с тем, на которое Вы посвятили половину своей жизни. Я желаю печатать в виде брошюр собранные мною материалы и свои произведения на як/утском/ языке. Не имею своих средств на печатание. Будучи бедняком (чего не утаю от Вас), я естественно желаю добиться некоторой материальной поддержки изданием своих трудов. Поэтому прошу Вашего совета — как быть и Вашего посредничества, если нужно будет обратиться к Русск/ому/ геогр/афическому/ об/ществ/у, или Радлову (10) или в Ак/адемию/ Наук. Надеюсь, что Ваша рекомендация будет иметь вес там большой. Прошу поэтому войти за меня в переговоры. Мне нужно, чтобы мои работы напечатались там и чтобы мне были представлены экземпляры. Могу просто продать. Я абсолютно не знаю прав и провал изданий сочинений. Привожу краткий перечень собранного мною народного творчества и некоторых собственных произведений: 1/ омонимы, синонимы, архаизмы и провинциализмы в якутском языке; 2/ одна сказка и легенды; 3/ святочн/ые/ гадания, поверия и предчувствия; 4/ скороговорка; 5/ 150 загадок с переводами; 6/ 500 пословиц с дословными и вольными переводами, а также объяснениями; 7/ 10 отборных песен без переводов, кроме двух; 8/перевод «Клятвы Демона» Лерм/онтова/; 9/ один из интер/есных/ эпизод/ов/ из жизни разб/ойника/ Манчаары.
    Самое ценное здесь пословицы, в которых языком поэзии запечатлелись быт, нрав, обычай, мировоззрение и историч/еское/ прошлое якутов весьма ярко и характерно. Нерифмованные плоховатые пословицы я не записывал.
    Пожалуйста, напишите мне о наилучших для меня возможностях.
    Вторая моя просьба такого рода: не примете ли меня к себе, чтобы я работал по изданию Словаря, под Вашим руководством. Если мы сообща кончим издание в 2 года, то Академия неужели не выдаст целиком назначенные Вам 10.000 рб? Я думаю, что Вам Словарь надоел ужасно. Скорее бы отвязались. Часть составления Словаря все равно не убавится. Могу к Вам явиться летом 1913 г.
    На эту тему прошу поговорить с моим доверенным Дм. Ив. Слепцовым, который явится к Вам в январе и который едет в Питер как один из депутатов от якутов, участвующих в торжестве по случаю исполнения 300 летия царств/ования/ Дома Романовых (едут В. В. Никифоров, Пр. Нес. Сокольн/иков/, Капитонов и Д. И. Слеп/цов/).
                                                                          — * —
    Известно Вам Хр. Н. ум/ерла/ в больнице (11). Егор Оросин умер, а его деньги не найдены, зарыто было более 60.000 р. Желаю всего лучшего. Привет.
    Мой адрес: «Вилюйск/ое/ городск/ое/ учил/ище/ Кул/аковском/у». 18 н/ояб/ря/ /1/912.
    Слуга Алексей Елисеев Кулаковский.
    /Архив АН СССР, ф. 202, оп. 2, д. 242, лл. 1-7./
    Уважаемый Эдуард Карлович! (12)
    Оставьте швейцару записку — в какие часы Вас можно застать дома.
    Скоро уеду, потому спешу видеться.
    Остановился я по Невскому просп. «Сан-Ремо» 90.
   1 июля    Ваш Ал. Елис. Кулаковский.
    /Там же, л. 8./
                                                                    ПРИМЕЧАНИЯ
    1. Э. К. Пекарский уехал из Якутии в 1905 г.
    2. Духоборы — религиозная христианская секта, возникшая во 2-й половине XVIII века. Они считали себя борцами за дух и отрицали всякую обрядность церкви и ее догматы. Церковь и царская власть жестоко преследовала их. С 1840 г. «особо вредных» духоборов ссылали в Якутию. В 1905 г. по содействию Л. Н. Толстого духоборы возвратились в Россию, а потом выехали в Канаду.
    См. Ф. Г. Сафронов. Русские крестьяне в Якутии (XVII — начало XX в.в.). Якутск, 1961, стр. 129-137.
    3. Скопцы — религиозная секта, проповедовавшая изуверскую идею «борьбы с плотью» путем кастрации. Скопцов в Якутию стали высылать с 1860-х годов.
    См. Ф. Г. Сафронов. Назв. труд, стр. 107-129.
    4. Под сказками А. Е. Кулаковский в данном случае имеет ввиду якутское олонхо по общепринятой в то время терминологии.
    5. И. А. Худяков. Верхоянский сборник. Якутские сказки, песни, загадки и пословицы. Иркутск, 1890.
    6. В. Л. Серошевский. Якуты, т. 1. Петербург, 1896.
    7. В. Ф. Трощанский. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов. Казань. 1903.
    8. В. Ф. Трощанский.
    9. Э. К. Пекарский. Образцы народной литературы якутов, выпуски I-V.
    10. В. В. Радлов (1837-1918) — академик, специалист в облаети тюркских языков.
    11. По-видимому, речь идет о бывшей жене Э. К. Пекарского Христине Никифоровне, урожд. Слепцовой.
    12 Записка А. Е. Кулаковского написана на бумаге форматом с почтовой карточки. Э. К. Пекарский отметил дату получения записки: 31. VII. 1915.
    /Кулаковский. Сборник докладов к 85-летию со дня рождения Алексея Елисеевича Кулаковского. Якутск. 1964. С. 80-84./



                                                                         Отдел первый
                                          ЛИТЕРАТУРА ДОРЕВОЛЮЦИОННОГО ВРЕМЕНИ
                                                 Б. Народное образование. Общие сведения.
                                   IV. Порабощенные национальности в борьбе за образование.
    145. Пекарский Э. [К.]. Значение якутского языка в школах. (Из записки, представленной в Департамент народного просвещения.) — Сиб. вести. (Красноярск), 1906, № 1,3.
    Указания на богатство якутского языка и значение его литературы; предложение о введении преподавания в школах на якутском языке с сохранением обучения русскому языку.
    146. Якутск. (Корресп.). — Сиб. вести. (Красноярск), 1906, №4.
    Ходатайство, об открытии Общества распространения просвещения среди якутов и введение в школах преподавания на якутском языке; передача этого вопроса на заключение Э. К. Пекарского — специалиста по якутскому языку (отзыв Пекарского см. № 145).
                                                               В. Школьное дело.
                 2. Сведения по отдельным категориям учебно-воспитательных заведений.
                                                              б. Начальные школы.
                                                       3) Школы в улусах и волостях.
    349. Трощанский В .Ф. Наброски о якутах якутского округа. Под ред. и с примеч. [Э. К.] Пекарского, — Изв. Общ. археол., ист. и этногр. Каз. унив., 1911, т. XXVII, вып. 2, с. 1-48, вып. 3, с. 49-96; вып. 4, с. 97-144; (Особое приложение.).
    Плохая постановка учебного дела в улусных школах и пути улучшения школьной работы (с. 108-112).
                                       Д. Научные учреждения и научная деятельность.
                                  I. Якутский отдел Русского географического общества
     880. Пекарский Эд. [К.]. Якутский отдел Географического общества. — Сиб. вопр., 1908, № 39-40, с. 55-59.
    Организация Русского отдела географического общества.
                                                     III. Якутский областной музей.
    937. [Пекарский Э. К.]. Якутск. (Корресп.). — СПб., вед., 1910, № 208.
    Постройка каменного здания для Якутского областного музея и Городской библиотеки на средства, собранные населением.
                    Е. Культурно-просветительная и научная деятельность политссыльных.
                                                            II. Научные работы
    1008. Виташевский Н. А. Старая и новая якутская ссылка. СПб., изд. Э. К. Пекарского, 1907. 42 с.
    Участие политссыльных в составлении Памятной книжки Якутской области на 1896 г. (с. 17); работа в Областном музее (с. 18-20); участие в экспедициях по изучению Якутской области и в других научных работах (с. 18-19); разрешение политссыльному В. М. Ионову заниматься педагогической деятельностью (с. 19).
                                                                   Отдел второй
                                                  ЛИТЕРАТУРА ПОСЛЕ ВЕЛИКОЙ
                               ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
                                            А. Организация народного образования.
                                                        VII. Исторические материалы.
                  2. О педагогической, культурно-просветительной и научной деятельности
                                                              бывш. политссыльных.
    1145. Протокол заседания отделения исторических наук и филологии Росс. Академии наук от 25 октября 1922 г. — Изв. Росс. Акад. наук, 1922, сер. VI, № 1-18, с. 611.
    Записка Э. К. Пекарского в приложении к протоколу о рукописях, оставшихся после смерти якутоведа Вс. М. Ионова, содержащих преимущественно материалы на якутском языке о языческих верованиях якутов.
    1148. Пекарский Э. К. Из воспоминаний о каракозовце В. Н. Шаганове. — Кат. и сс., 1924, кн. 3. с. 212-223.
    Педагогическая деятельность Шаганова (с. 219); организация им улусной библиотеки политссыльных (с. 214, 215).
    1149. Пекарский Э. [К.]. Отрывки из воспоминаний. — Кат. и сс., 1924, №4, с. 79-99.
    Краткие сведения о работах автора и других политссыльных (Ионова и Данилова) по изучению Якутского края (с. 79-99.).
    1162. Чествование создателя якутской грамоты — Изв. ЦИК и ВЦИК, 1926. 23/ХI.
    То же — Ут. газ., 1926, 27/ ХI.
    То же — Веч. Москва, 1926, 30/ХI с портретом юбиляра.
    Празднование 45-летнего юбилея научной деятельности Э. К. Пекарского. Благодарность юбиляра за выраженные чувства. — Кр. газ. (веч.), 1926, 30/ХI
    Правда (М.), 1926, 4/ХII.
    1163. [К юбилею Э. К. Пекарского]. — Авт. Як., 1926, № 260.
    Поздравительная телеграмма Пекарскому и ответ юбиляра.
    1167. М. А. К. [Кротов М. А.]. Революционер-ученый (К 45-летию работ Э. К. Пекарского над словарем якутского языка). — Сб. труд., иссл. общ. «Саха-Кескиле», 1927, вып. 1. с. 140-144.
    Биографические сведения о Пекарском и данные о праздновании его юбилея.
    1168. [Чествование Э. К. Пекарского по поводу окончания работы по составлению якутского словаря]. — Кр. газ. (утр.), 1927. 27/ІІ.
    То же — Кр. газ. (веч.), 1927, 27/ІІ.
    1176. Ковинин М. [И.]. Полувековой труд. — Авт. Як., 1931, № 67.
    Сообщение о выходе в свет тринадцатого выпуска словаря якутского языка, составленного Э. К. Пекарским.
                                                                        В. Школа.
                                                             2. Начальные школы.
                                                      в. В отдельных улусах и волостях.
    1642. Афанасьев П. В. Школа имени Э. К. Пекарского. — Авт. Як., 1927, № 273.
    Открытие школы в Игидейском наслеге, где жил во время политссылки Э. К. Пекарский.
открытая в Борогонском улусе.
    1692. Кюнкинский. [Егоров Н. В.]. — Игидейская совшкола имени Пекарского. — Авт. Як., 1930, № 53.
    Состояние и работа школы.
    1702. Кюнкинский. [Егоров Н. В.]. — Дайте возможность учиться. — Авт. Як., 1930, № 150.
    Открытие пятой группы при Игидейской школе имени Э. К. Пекарского.
                                                   4. Школы специального назначения.
                                     а. Школы районные и опытно-показательные (опорные).
    1780. Кюн-ский. [Егоров К. В.]. Работу развертываем. — Авт. Як., 1931, № 103.
    Положительные показатели работы Игидейской опорной школы им. Э. К. Пекарского.
    1782. Игидейский. Не глушить инициативу масс. (Таттинский район). — Авт. Як., 1931, № 105.
    Характеристика работы Игиденской опорной школы им. Э. К. Пекарского.
    1783. Кюнкинский В. [Егоров Н. В.]. В Игидейской опорной школе имени Э. К. Пекарского. — Авт. Як., 1931, № 139.
    1785. Кузьмин П. Л. Одна из лучших. — Авт. Як., 1931, № 268.
    Хорошая постановка работы в Игидейской опорной школе им. Э. К. Пекарского.
                                               VII. Воспитательная работа школы.
                                                   5. Соцсоревнование и ударничество.
    1875. Кюн-ский. [Егоров Н. В.]. Работу развертываем.— Авт. Як., 1931, № 103.
    Социалистическое соревнование в Игидейской опорной школе им. Э. К. Пекарского.
                                                VIII. Общественная работа школы.
    1903. Беркут. Хороший почин. — Авт. Як., 1930, № 273.
    Организация трудового субботника среди педагогов и учащихся Игидейской опорной школы, им. Э. К. Пекарского.
                                   X. Комсомол и пионеры. Ученические организации
                                         3. Ученические организации (съезды и проч.)
    2074. Кюн-ский. Первая детская конференция в Игидейске. — Авт. Як., 1931, № 93.
    Работа конференции, организованной Игидейской опорной школой им. Э. К. Пекарского.
                              XI. Забота о материально-бытовом обслуживании учащихся
                                                    1. Охрана здоровья.
     2103. Шрейбер С. Е. Медико-санитарное обследование населения Вилюйского и Олекминского округов. Л., изд. Акад. наук, 1931, IX, 372 с. с 169 табл., 25 рис. и картой маршрута врачебно-санит. отряда Якутской экспедиции Акад. наук СССР 1925 -26 г. (Труды Совета по изучению производительных сил. Якутская серия. Вып. 9).
    Изучение и обследование народностей Якутии б. политссыльными (Чернышевский, Короленко, Ионов, Пекарский, Геккер, Кон и др.). (с. VII); степень грамотности якутов и их стремление к образованию; санитарное состояние школьных помещений; поднятие квалификации преподавателей (с. 160-167); необходимость увеличения школьной сети (с. 368-369).
                   Д. Политико-просветительная и культурная работа среди взрослых.
                                  II. Ликвидация неграмотности. Школы для взрослых.
                               2. Учреждения по ликвидации неграмотности и их работа.
    2825. Кюнкинский. [Егоров Н. В.]. Культпоход в Игидейске. — Алдан, рабоч., 1930, № 208.
    Работа ликпункта в Игидейском наслеге под руководством школы им. Э. К. Пекарского.
               Е. Задачи и организация научных работ и строительство научных учреждений.
                                                          I. Общие сведения
    3216. В. Б. Ценная научная книга употребляется на обертки. — Авт. Як., 1930, № 26.
    Книга «Якуты», составленная П. П. Хороших под редакцией Э. К. Пекарского, употребляется на обертку товаров.
                                                      Вспомогательные указатели
                                   III. Алфавитный указатель авторов и личных имен
    Пекарский Э. К. 145, 146, 349, 880, 937, 1145, 1148, 1149, 1162, 1163, 1167, 1168, 1176, 1642, 1692, 1702, 1780, 1782, 1783, 1785, 1875, 1903, 2074, 2103, 2826, 3216.
    /Пекарский Э. К. 145, 146, 349, 880, 937, 1008, 1145, 1148, 1149, 1162, 1163, 1167, 1168, 1176, 1642, 1692, 1702, 1780, 1782, 1783, 1785, 1875, 1903, 2074, 2103, 2825, 3216. // Грибановский Н. Н.  Библиография Якутии. Ч. III. Народное просвещение. Якутск. 1965. С. 32, 40, 61, 63, 66, 76-78, 92, 96, 98-99, 102-103, 109-110, 136, 149. 219./

    Stanisław Kałużyński
                        POLSKIE BADANIA NAD JAKUTAMI I ICH KULTURĄ
    Wiele zasłużonych nazwisk polskich notuje historia badań nad ludami Wschodu, ale bodajże w żadnej innej gałęzi orientalistyki nie zajmują one tak poczesnego miejsca jak w badaniach nad Jakutami, ich językiem, warunkami bytu i kulturą. Przyczynili się do tego w głównej mierze dwaj badacze: Edward Piekarski, autor — obok wielkiej liczby innych cennych prac naukowych — fundamentalnego słownika jakuckiego, oraz Wacław Sieroszewski, zasłużony na tym polu przede wszystkim jako autor obszernej monografii poświęconej etnografii Jakutów. Nie byli oni oczywiście jedynymi Polakami, którzy pozostawili po sobie prace, materiały czy inne ślady w literaturze przedmiotu, ale położone przez nich zasługi stawiają ich w rzędzie najwybitniejszych bez wątpienia w skali światowej badaczy Jakutów...
    Druga połowa XIX w. i pierwsza połowa XX w. przynoszą już znacznie więcej nazwisk polskich badaczy Jakutów; zwłaszcza prace paru z pośród nich zajmują czołową pozycję w literaturze naukowej przedmiotu. Na pierwsze miejsce w tej grupie wysuwają się, jak wspomniano, Edward Piekarski, a następnie Wacław Sieroszewski.
    Edward Piekarski (1858-1934) jest bez wątpienia jednym z niewielu najbardziej zasłużonych w skali międzynarodowej badaczy Jakutów. Jego pomnikowe dzieło: Słownik języka jakuckiego, wydany w latach 1907-1930 w trzynastu zeszytach (3 tomach) [* Słovar' jakutskago jazyka, S.-Peterburg 1907 — Leningrad 1930; II wyd. (fototypiczne) ukazało się nakładem Akademii Nauk ZSRR w 1958 r. Ponadto istnieje turecki przekład słownika.], nosi charakter słownika encyklopedycznego i zawiera poza niezmiernie bogatym materiałem ściśle językowym, również bogaty, materiał z zakresu kultury materialnej i duchowej Jakutów. Dla żadnego z kilkudziesięciu współczesnych języków tureckich, z wyjątkiem chyba tylko czuwaskiego [* N. I. Ašmarin, Thesaurus linguae Tschuvaschorum. Slovar' čuvašskogo jazyka, I-XVII, Kazań 1928 – Čeboksary 1950.], nie opracowano dotychczas tak wszechstronnie wyczerpującego słownika. W swoim czasie E. Piekarski był niewątpliwie najlepszym znawcą języka jakuckiego. Nasz rodak położył również niemałe zasługi w badaniach nad etnografią i folklorem Jakutów. Biografii i działalności naukowej E. Piekarskiego poświecili wiele specjalnych prac najwybitniejsi uczeni różnych krajów i to zarówno za jego życia, jak j po śmierci [* Por. np. Otzyv V. V. Radlova o trudach E. K. Pekarskago, Otčet Imp. Russk. Geogr. Obšč. za 1911 god, SPb. 1912, s. 77-85; N. Poppe, Eduard Piekarski, „Ungarische Jahrbücher” VII (1927); Wł. Kotwicz, Edward Piekarski (1858-1934), RO X, 1934; M. Azadovskij, E.K. Pekarskij, „Sovetskaja Etnografia”, No 5, 1934; Eduard Karlowič Pekarskij. K stoletiju so dnja rożdenija, Jakutsk 1958, i in.].
    Edward Piekarski urodził się w Piotrowiczach powiatu Ihumeńskiego, byłej gubernii Mińskiej. Pochodził z rodziny szlacheckiej. Do gimnazjum uczęszczał najpierw w Mińsku, później w Taganrogu, a wreszcie w Czernihowie, gdzie ukończył 7 klatę. Następnie zapisał się do Instytutu Weterynaryjnego w Charkowie. Został tu wciągnięty do ruchu politycznego i po dwóch latach nauki, zagrożony aresztowaniem, zmuszony był do porzucenia Instytutu i ukrywania się. W 1881 r. został aresztowany w Moskwie i za działalność rewolucyjną skazany na 15 lat ciężkich robót, jednakże ze względu na młody wiek i słabe zdrowie karę tę zamieniono mu na zesłanie.
    Jeszcze w tym samym roku jesienią E. Piekarski znalazł się w I naslegu Igidejskim Boturuskiego ulusu obwodu Jakuckiego, w miejscowości odległej od Jakucka o około 250 km. Niezłamany ciężkim losem, pełen energii zesłaniec szybko pozyskał zaufanie i przyjaźń Jakutów. Na oddanym mu skrawku ziemi zbudował sobie mieszkanie i urządził niewielkie gospodarstwo. Później nieco ożenił się z Jakutką.
    Zainteresowanie językiem jakuckim zrodziło się u Piekarskiego z potrzeby praktycznej, z konieczności porozumiewania się z Jakutami, którzy wówczas, zwłaszcza w głuchych zakątkach, zupełnie nie znali języka rosyjskiego. Z biegiem czasu Piekarski stwierdził, jak dalece błędne są głoszone w owym czasie opinie, jakoby język jakucki obejmował zaledwie parę tysięcy wyrazów. Przekonał się tez, że nawet znany słownik O. Böhtlingka nie notuje mnóstwa najbardziej potocznych słów. Początkowo czysto praktyczne zainteresowanie przekształciło się następnie w pragnienie opracowania słownika, który by w miarę możności najpełniej uwzględniał bogactwo jakuckiej leksyki i frazeologii [* Zamierzenie to zrealizował. Słownik jego wielokrotnie przewyższa bogactwem materiału słownik O. Böhtlingka. Wyrazy na literę a zajmują u Böhtlingka 12 s., u Piekarskiego 106 s. (tego samego formatu), wyrazy na literę b u Bohtlingka 20 s., u Piekarskiego 164 s. ttd. Nowe prace leksykograficzne (wyjąwszy zapożyczenia rosyjskie) w nieznacznym tylko stopniu uzupełniają materiał zawarty u Piekarskiego.]. E. Piekarski nie miał wykształcenia filologicznego ani językoznawczego. Nie znał też metod zbierania i gromadzenia materiału słownikowego, który zapisywał początkowo po prostu w zeszycie, a nie na oddzielnych kartkach. Jednakże niezwykła energia, upór i wytrwałość w dążeniu do wytkniętego celu, a także pomoc i wskazówki bardziej w tym zakresie doświadczonych osób, pozwoliły mu przełamać wszystkie początkowe trudności, i co więcej, zdobyć kwalifikacje wybitnego uczonego specjalisty. Korzystając z pomocy i współpracy miejscowego duchownego prawosławnego, protojereja D. D. Popowa (zm. w 1896 r.), oraz zesłańca politycznego, znanego etnografa W. M. Ionowa, E. Piekarski, który jednocześnie zaznajamiał się także z folklorem i warunkami bytowania ludności jakuckiej, zdołał zebrać w. niedługim czasie tak poważny materiał, że jeszcze w latach 80-tych. Wschódniosyberyjski Oddział Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego postanowił wydać jego słownik. W następnym dziesięcioleciu osobą i pracami Piekarskiego zainteresowała się Rosyjska Akademia Nauk. Dzięki poparciu wybitnych współczesnych uczonych, a zwłaszcza słynnego turkologa W. Radłowa, oraz staraniom czynionym przez Akademię Nauk, E. Piekarski otrzymał w 1889 r. pozwolenie na pobyt w Jakucku, gdzie uzyskał znacznie lepsze warunki pracy, a ponadto płatne stanowisko. W tym też czasie ukazał się w Jakucku pierwszy zeszyt jego słownika, przedrukowany później (ze zmianami odpowiednio do wymogów stawianych wydawnictwu akademii) w 1907 r. w Petersburgu. Od 1904 r. otrzymywał E. Piekarski stypendium od Akademii Nauk celem szybszego przygotowania słownika do druku, a wreszcie, w rok później, uzyskał zezwolenie na przyjazd do Petersburga. Tutaj, pozostawał już do śmierci, pracując na różnych placówkach naukowych (w Rosyjskim Muzeum, w Muzeum Antropologii i Etnografii, na stanowisku redaktora czasopisma „Żiwaja Starina”).


    Słownik E. Piekarskiego w pełni, zasługuje na miano pracy pomnikowej i wzorowego dzieła naukowego. Zajmuje on do dzisiaj i zapewne zajmować będzie trwale czołową pozycję w naukowej literaturze jakutoznawczej. Najpoważniejsze autorytety naukowe wyrażały się o nim w słowach wysokiego uznania. Wspomniany już turkolog W. Radłów tak pisał z okazji ukazania się pierwszego zeszytu słownika: „Nie znam ani jednego nie posiadającego piśmiennictwa języka, który posiadał by tak pełny i skrupulatnie opracowany słownik, jak ten prawdziwy Thesaurus łinguae Jakutorum, a nawet dla wielu literackich języków podobny słownik pozostaje jeszcze na długo pium desiderium” [* V. V. Radlov, Siovar jakutskago jazyka, sostavl. E. K. Pckarskim..., „Żivaja Starina”, XVI 1907. vyp. IV, s. 65.]. Inny uczony, wybitny iranista, K. Zaleman (Salemann), członek akademickiej komisji, która przyznała E. Piekarskiemu złoty medal za pierwszy zeszyt słownika, stwierdził, iż „bogactwo przytaczanych przykładów, powiedzeń, zagadek i objaśnień bytowych właściwości i mitologicznych wierzeń Jakutów przydaje temu słownikowi specjalne znaczenie, nie tylko dla samych językoznawców” [* Otčet o dejatel’nosti Imperatorskoj Akademii Nauk... za 1907 god, SPb. 1907, s. 188.]. Równie wysoko ocenił to dzieło sekretarz Akademii Nauk ZSRR, S. Oldenburg, w przedmowie do ostatniego zeszytu słownika (1930 r.): „Zakończone zostaje wielkie dzieło naukowe, posiadające także szerokie znaczenie praktyczne [...] Niewiele ludów Wschodu posiada takie słowniki” [* Slowar jakutskogo jazyka, vyp. trinadcatyj, Leningrad 1930.]. Według N. Poppego „osobiste nieszczęście E. Piekarskiego stało się prawdziwym błogosławieństwem dla badań nad językiem jakuckim” [* Ungarische Jahrbücher VII, 1927, s. 340.]. Można by zacytować jeszcze wiele podobnych głosów zarówno z przeszłości, jak i czasów nam bliższych [* Por. np. L. N. Charitonów, Slovar jakutskogo jazyka E. K. Pekarskogo i ego snačenie, s. 10-18 cyt. wyżej (przyp. 20) księgi jubileuszowej.], ale chyba najlepszą rekomendacją omawianej pracy będzie przytoczenie kilku, dowolnie wybranych, a ze względu na brak miejsca raczej przeciętnych objętościowo haseł podstawowych ze słownika.
    1 baүa (tur. baqa, baүa)
    1) żaba w ogóle, Rana (por. alčax, bałłygynai sӱlar); szara żaba (R. temporaria) i jej odmiany z krwawymi plamami na brzuchu (R. cruenta), M. [* Skróty oznaczające źródła, na które powołuje się autor.]; b. aн̕ax o szerokich ustach, mający duże usta podobne do żabich, DP; b. bałyk byczek podkamienny, ryba Cottus gobio (Olenin); syłgy baүata narośli znajdujące się u koni powyżej kopyt, M.; w przeszłości Jakuci sporządzali z nich guziki do swoich kożuchów.
    2) strzałka (pod końskim kopytem).
    3) męskie przezwisko, od którego pochodzi nazwisko Baүӱn (Baүa + rosyjska końcówka in) — Bagin.
    byłyt (por. tur. bułut).
    1) obłok, chmura (por. küdän, xałłän čałaxaja); pochmurna pogoda (por. xallän); byłyta suox bezchmurny; äbir (albo itir) b. obłok pierzasty, chmurki-baranki; ätär b., ätiŋnax b. chmura gromowa ( = ätiŋ byłyta); satӱ b. „pieszy” obłok, tj. przesuwający się poniżej wysokich gór; sis b. obłoki w środku zimy, z których pojawieniem się kończą się silne mrozy; [...]; tor b. chmura; čuo b. pojedynczy obłok, B.; obłoki kłębiaste, cumulus, B.; yr b. klaczkowaty obłok, Chud.; (pod względem barwy rozróżnia się następujące obłoki: älämäs b., küöx b., kyhyl 6., maŋan b., soho b., tordu b., turaүas b., ürüŋ b.t xara b., xaraŋ b.); b. taraha tłuszcz wewnętrzny lub podskórny o grubości mniejszej niż na jeden palce; b. kӱha (córka obłoku) obelżywe wyrażenie, używane także w stosunku do mężczyzn.
    2) u Dołganów: przedmiot z drzewa na podobieństwo słupa, wyobrażający obłok, na którym szaman uwozi od chorego człowieka ducha powodującego choroby psychiczne [* Kilkanaście dalszych wierszy hasła zostało opuszczone.].
    uraha (por. uraүas, bur. ursa szałas)
    1) stożkowato postawione żerdzie letniej jurty, szkielet urasy; urasa, letnie mieszkanie (jurta) Jakutów (= uraha iä) w formie stożkowatego szałasu (namiotu) z ukośnie postawionych długich żerdek, ściśle obciągniętych z zewnątrz płatami kory brzozowej, modrzewiowej lub świerkowej, gałązkami lub skórami reniferów (mieszkanie to, spotykane obecnie rzadko i jedynie u bardzo bogatych albo zubożałych Jakutów, należy według WS [* Skrót oznaczający: Wacław Sieroszewski.] uznać za najstarszą formę jakuckich mieszkań); przenośny szałas, namiot (= tordox 5), Biruła (por. otü 1). Buor (por.) uraha ziemna urasa rybaka, Obr. II,141; okresowe zimowe mieszkanie podróżujących Jakutów i Tunguzów (spotykane na Nelkańsko-Ajańskim trakcie), Gor.; dalla (por.) uraha maleńki namiot, Nowg.; sarӱ u. urasa pokryta skórami (por. tordox 5), Gor.; Tätiŋ u. nazwa miejscowości; Xalyŋ u. miejscowość w naslegu Bajaүa, DK; xatyryk u. letnie czasowe mieszkanie z kory modrzewiowej lub świerkowej, Gor. (por. lkuluma); U. küöl nazwa jeziora, Woll.; u. toŋus Tunguzi, żyjący w stożkowatych jurtach, B.
    2) malutka urasa z cienkich szczapck, którą buduje się w czasie odprowadzin Ajyhȳt (bogini porodu) nad dołkiem z kobiecym łożyskiem (ǯaxtar oyolun ińätü), Obr. I, 207.
    1 kut (por. teł. kut siła życiowa, dusza)
    1) dusza istot żywych (człowieka i zwierząt); dusza ludzka składa się z trzech elementów: buor h. (dusza-ziemia, — ziemia w znaczeniu gleby), salgyn k. (dusza-powiew), ińä k. (dusza-matka). Kut, według poglądu niektórych Jakutów, otrzymuje się od Ürüŋ-ajȳ-tojona; przynosi ją bogini Ajȳhyt. W bajkach spotyka się wyrażenia (por. niżej) aүa k. (dusza -ojciec) i sür k. (dusza-życie). (...) [* Opuszczono około 30 wierszy obejmujących cytaty z bajek wraz z przekładami.]; alys kuta suox čarâs nazbyt cienki (o wszystkim); kihi huta dusza w postaci kuleczki, przynoszona przez szamana ze wszystkich stron świata (z wyjątkiem wschodniej); kyl kuta choroba włosów; drewnojad, żuk (Cerambyx), Ion.; ȳnax kuta (por. sir sigä, uo-mija) maleńki owad, mól; (w Megińskim ulusie okręgu Jakuckiego mrówkoew) Myrmeleon (w stadium larwalnym), Ion.
    2) dusza, istota rzeczy; żywotność (= kut-sür), duch, DP; życie, N. (por. ltȳn, 2sür); kuta toxtubut jego dusza rozlała się (zamieniła się w wodę), tzn. on nieodwołalnie umrze (kiedy szaman przy obrzędzie wyleje przyniesioną duszę); kutun sütärär on traci ducha, jemu zwidują się różne rzeczy (mówi się tak o człowieku tchórzliwym); aүo kutun ürgütümü! nie strasz! särän oүo kuta ürüoyä ostrożnie, bo zachoruje z przestrachu; oүo kuta ōür dusza dziecięcia bawi się (mówią tak, kiedy wskutek silnego ciągu popiół w palenisku kręci się jak maleńka trąba powietrzna), tzn. że w rodzinie będzie dziecko; kutun-sürün xatmattym zachwiałem jego jestestwem (tzn. nastraszyłem go), DP; (= kutun-sürūn ürgüttüm); kutum-sürüm tohunna moja żywotność złamała się, tzn. umieram, już nie wstanę (dopuszcza się przy tym możliwość wyzdrowienia).
    Jak widać z przytoczonych przykładów, hasła podstawowe w słowniku E. Piekarskiego przynoszą niezwykle obszerne i drobiazgowe informacje — i to nie tylko językowe. Na wstępie autor zestawia dany wyraz z wyrazami pokrewnymi innych jeżyków tureckich względnie, w wypadku zapożyczeń, z wyrazami mongolskimi, rosyjskimi czy też tunguskimi. Po odnotowaniu znaczenia podstawowego (znaczeń podstawowych) podaje znaczenia dalsze, przenośne, przytacza liczne synonimy, połączenia frazeologiczne, stosuje szeroko system odsyłaczy itd. Większość haseł zawiera ponadto obszerne informacje o charakterze etnograficznym — niezależnie od tego, czy dane hasło należy do zakresu kultury materialnej czy też duchowej, czy związane jest z materialnymi warunkami czy z ustną twórczością ludową, wierzeniami itp. Nie opuszcza też Piekarski materiału onomastycznego, toponomastycznego, wyzwisk, przekleństw, wyrazów czy zwrotów „nieprzyzwoitych”. Wszystko, co słyszał i zanotował względnie zebrał z różnych innych źródeł, a co znalazło odzwierciedlenie w języku jakuckim, znalazło też miejsce w jego słowniku. Nie znaczy to bynajmniej, że słownik ten jest chaotycznym zbiorem równowartościowego materiału. Każde hasło jest odbiciem części ogromnego wysiłku prawie pięćdziesięciu lat pracy autora. Cały olbrzymi materiał słownika liczącego 1929 stron dużego formatu (in quarto, tekst w dwóch kolumnach) jest opracowany z niezwykłą, nadludzką niemal skrupulatnością. Autor dążył do skontrolowania każdego wyrazu, a kiedy nie mógł wziąć na siebie odpowiedzialności, zaznaczał zawsze źródło, skąd czerpał materiał. Oczywiście dokumentowanie materiału ma miejsce również W innych, bezspornych, jeżeli idzie o poprawność informacji, wypadkach. Pozwala to z kolei na skonfrontowanie przytoczonych danych z obszerniejszym kontekstem tego czy innego źródła. Po zapoznaniu się z określonym hasłem i zespołem odsyłaczy, czytelnik otrzymuje często tak obszerne i drobiazgowe informacje, jakich w żadnym innym źródle nie mógłby uzyskać. Z pełnym więc uzasadnieniem mógł znany ałtaista polski, Władysław Kotwicz, napisać o słowniku Piekarskiego, że jest to monumentum aere perennius [* RO VII, s. 199.].
    Ponadto E. Piekarski jest autorem doskonałego krótkiego słownika rosyjsko-jakuckiego, w ciągu krótkiego czasu wydanego dwukrotnie [* Kratkij russko-jakutskij slovar, Jakutsk 1905; II wyd., uzupełnione i poprawione, Petrograd 1916, s. 242.].
    Do pracy nad dziełem swego życia przystąpił Piekarski na początku lat 80-tych ubiegłego stulecia, a ostatni zeszyt wydał w 1930 r. Zajęła mu ona zatem prawie 50 lat, to jest okres dwóch pokoleń. Redagując słownik, nie zapomniał o swych bliskich współpracownikach. Każdy zeszyt zawiera na karcie tytułowej po nazwisku autora dopisek: „przy ścisłej współpracy [* „pri bliżajsem ucastii”.] prot. D. D. Popowa i W. M. łonowa”. We wstępie zaś ciepło wspomina wszystkie osoby i instytucje, które okazały mu pomoc i poparcie [* W. Radłów w swojej recenzji I z. słownika pisał, że autor wskutek swojej skromności, wskazuje w większym stopniu na zasługi współpracowników, niż na to czego sam dokonał”. Rec. cyt. wylej (por. przyp. 22), s. 63.].
    Poświęciwszy większość życia i gros swych sił badaniom nad językiem Jakutów, E. Piekarski interesował się również żywo folklorem, historią, a zwłaszcza etnografią tego ludu [* Por. I. S. Gurwič, E. K. Pekarskij kak etnograf-jakutoied, s. 19-28 cyt. wyżej księgi jubileuszowej.]. Te zainteresowania pozwoliły mu zresztą na znaczne wzbogacenie i ożywienie treści słownika. Niezależnie od szerokiego uwzględnienia materiału etnograficznego i folklorystycznego w słowniku, Piekarski jest autorem szeregu bardzo wartościowych prac z tego zakresu. Udział w dwóch ekspedycjach: zorganizowane ze środków I. M. Sybiriakowa przez Wschodniosyberyjski Oddział IRGO ekspedycji jakuckiej (1894-98) [* Słownik jakucki ukazał się w pracach tej ekspedycji.] oraz w tzw. Nelkańsko-Ajańskiej ekspedycji inżyniera W. E. Popowa (1903), a także badania prowadzone samodzielnie, pozwoliły mu na zgromadzenie obfitych materiałów, z których wiele opublikował. Z braku miejsca nie jestem w stanie nie tylko omówić je wszystkie, ale nawet przytoczyć większość z nich [* Publikacje E. Piekarskiego ogłoszone drukiem do 1911 r. obejmują ponad 100 pozycji. Podaje je W. Radłów w cyt. wyż. art. (por. przyp. 20).]. Z tych, które nie mogą zostać pominięte wymienić należy na, pierwszym miejscu wydane pod jego redakcją Obrazcy narodnoj literatury jakutov, w trzech tomach (ośmiu zeszytach) [* Sanktpeterburg 1907 – Petrograd 1918.]. Obrazcy zawierają liczne poematy epickie (jak. olongho — epos bohaterski), bajki, pieśni oraz blisko 450 zagadek i przysłów. Chociaż przeważająca większość wydanych w tym zbiorze tekstów nie została zapisana przez samego Piekarskiego, włożył on w ich przygotowanie do druku bardzo i wiele pracy polegającej na skrupulatnym kontrolowaniu, uzupełnianiu i poprawianiu wszystkich tekstów, oczywiście bez uszczerbku dla naukowej ścisłości. Piekarski jest też autorem wielu wartościowych artykułów i notatek, z których wymienić można np. Płaszcz i bęben jakuckiego szamana [* Piašč i buben jakutskago šamana. Art. napisany wespół z W. N. Wasilewem. Materiały po etnografii Rossii, I. S.-Pb. 1910.]. Miłość i małżeństwo u Jakutów [* Ljubov i brak u jakutov, „Żiwaja starina”, 1909, vyp. 2-3. Współautorem jest W. F. Troščanskij. Przekazał on przed śmiercią wszystkie swe prace i materiały rękopiśmienne E. Piekarskiemu, który następnie szereg z nich zredagował i wydał, opatrując je przypisami i uzupełnieniami.], Przysłowia i przypowiastki jakuckie [* RO II, s. 190-203.], Zagadki jakuckie [* RO IV, s. 1-59.], Przyczynki do lecznictwa ludowego Jakutów [* RO VI, s. 216-229. Art. napisany wespół z N. Popowem.] i wiele innych [* W tym także wartościowe studia poświecone ludom tunguskim.]. W bibliografiach literatury naukowej o Jakutach nazwisko Piekarskiego zajmuje pod względem ilości prac pierwsze lub drugie miejsce [* Por. np. P. P. Choroščich, Jakuty. Opyt ukazatelja istoriko-etnologičeskoj literatury..., Irkutsk 1924 lub N. E. Petrov, Jakutskij jazyk (Ukozate1' literatury), Jakutsk 1958. W indeksie nazwisk autorów zamieszczonym w pierwszej publikacji Piekarski zajmuje pierwsze miejsce (66 pozycji), a w ostatniej — drugie (64 pozycje).]. Ponadto zachowały się — nie opracowane jeszcze niestety —i bogate materiały rękopiśmienne i wspomnienia T. Piekarskiego. Wśród materiałów znajdują się uzupełnienia do słownika, które mogłyby stanowić jego suplement, co zresztą leżało w planach autora. Materiały te, przekazane po śmierci Piekarskiego przez jego żonę Akademii Nauk ZSRR, znajdują się w Leningradzie.
    Wyniki prac badawczych Piekarskiego wcześnie zwróciły uwagę licznych ówczesnych uczonych i nie tylko pozwoliły mu na powrót do normalnego życia, ale jeszcze w czasach carskich przyniosły mu zaszczytne wyróżnienia. W 1907 r. otrzymał złoty medal Akademii Nauk, a w 1911 r. złoty medal Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego. Jeszcze wyżej zostały ocenione jego zasługi po powstaniu Związku Radzieckiego. Uzyskał on wówczas najwyższe godności naukowe: w 1927 r. został wybrany członkiem korespondentem Akademii Nauk ZSRR, a w 1931 r. jej członkiem honorowym. E. Piekarski był również członkiem kilku Towarzystw Naukowych, w tym Polskiego Towarzystwa Orientalistycznego (od 1925 r.).
    Szczególnym pietyzmem jest otoczona pamięć E. Piekarskiego wśród samych Jakutów. Jeszcze w 1926 r. imieniem jego nazwano szkołę podstawową w miejscowości, gdzie był zesłany. Sam Piekarski do końca życia drogą żywej korespondencji utrzyymwał stały kontakt z Jakutią, a przed śmiercią przekazał szkole swego imienia część własnej biblioteki. Uroczyście obchodzono w Jakuckiej ASRR stulecie urodzin wielkiego polskiego badacza, poświęcając jego osobie i działalności wiele miejsca w prasie i innych publikacjach. Cytowany wyżej zbiór artykułów jest poświęcony specjalnie tej rocznicy [* Por. przyp. 20. Również nowe wydanie słownika ukazało się w związku z tą datą.].
    W charakterystyce postaci E. Piekarskiego zasługuje na szczególne podkreślenie fakt, że chociaż pozostał na obczyźnie po powstaniu Państwa Polskiego, czuł się zawsze Polakiem i nie tracił z ojczyzną kontaktu. Od powrotu do kraju powstrzymywał go przede wszystkim druk słownika, wiedział bowiem, że w warunkach polskich nie mógłby on zostać wydany. Władysław Kotwicz, jeden z jego przyjaciół i biografów, tak pisze o stosunku E. Piekarskiego do polskości:
    „Podobnie, jak i inni Polacy, którzy działali na gruncie rosyjskim, pisał Piekarski po rosyjsku. Ale nigdy nie zapominał o swem pochodzeniu. Gdy z początkiem 1914 r. do Petersburga dotarli wiadomość o projekcie założenia polskiego pisma orjentalistycznego, zabrał się z wielkim zapałem do przygotowania dla niego swego przyczynku. Pamiętam, jak się cieszył, gdyśmy wspólnie redagowali po polsku swe prace i wysłali je [...] na ręce redakcji Rocznika Orjentalistycznego. Odtąd był jego wiernym przyjacielem i stale zasilał go swemi pracami, pisanymi niezmiennie po polsku. Zdawało Mu się, jak nieraz pisał do mnie, że w polskiej szacie myśli jego brzmią lepiej i wyraźniej niż w obcej [* RO X, 1934, s. 192.].
    Drugi wielki badacz Jakutów, znany pisarz Wacław Sieroszewski (1858-1945) — rówieśnik Piekarskiego — urodził się w Wólce Kozłowskiej na Mazowszu, w ziemiańskiej rodzinie...
    /Szkice z dziejów polskiej orientalistyki. T. II. Warszawa. 1966. S. 174, 176-184./


                                    ЯКУТИЯ В ПИСЬМАХ И ОТЗЫВАХ М, ГОРЬКОГО
    ... Писатель имел в своей библиотеке тринадцатитомный академический словарь якутского языка Э. К. Пекарского, известное исследование В. Л. Серошевского «Якуты» и библиографический труд Н. Н. Гибановского...
    /Горький и Якутия. (Сочинения, письма, воспоминания). Составители: Леонтина Модестовна Морозова, Виктор Федорович Афанасьев. Якутск. 1968. С. 9./

                                                      ЯКУТСКИЕ ДРУЗЬЯ ГОРЬКОГО
    ... В конце 1906 года А. А. Семенов сколотил вокруг себя инициативную группу, состоящую в основном из политических ссыльных, а также части местной прогрессивной интеллигенции. Группа эта решила издавать в Якутске газету на русском и якутском языках.
    А. А. Семенов с местным интеллигентом — учителем Н. Е. Афанасьевым — развернули кипучую деятельность по изысканию средств. Начались сборы пожертвований по подписному листу среди жителей города и области. Сумели привлечь к этому делу либерально настроенную буржуазию и купечество. В клубе приказчиков шли целевые спектакли, костюмированные вечера и концерты.
    Когда сколотили необходимую сумму, связались с проживавшим тогда в С-Петербурге бывшим политическим ссыльным, впоследствии автором всемирно известного якутского словаря и почетным академиком Э. К. Пекарским. При его активной помощи получили от немецкой фирмы Леман и К° оборудование и шрифты для небольшой газетной типографии, печатный тигельный станок большого формата — «Американка», несколько пудов текстового и титульного русского и якутского шрифтов.
    В конце июня 1907 года состоялось учредительное собрание инициаторов издания газеты, которую решено было назвать «Якутский край» («Саха дойдута»), издавать на русском и якутском языках три раза в неделю. Тут же избрали редколлегию, в состав которой в основном вошли политические ссыльные.
    Издателем ее утвердили Н. Е. Афанасьева, редактором — С. А. Корякина. А. А. Семенов взял на себя хлопоты получить разрешение на выход газеты.
    Алексей Тимшин

                                              А. А. СЕМЕНОВ — А. М. ГОРЬКОМУ
                                                            Якутск, 20 января 1928 г.
        Дорогой Алексей Максимович!
    С якутскими переводами Г. В. Ксенофонтова произошло, по-видимому, недоразумение: Вам попал на глаза якутский текст, напечатанный русскими буквами, а не русский. Автор переводов — б. доцент Иркутского университета, якут, человек с некоторыми странностями. Он утверждает, напр., что Э. К. Пекарский, якутский словарь, которого уже много лет издает Академия наук, плохо знает якутский язык, а разговаривать на нем уклоняется. [* Гавриил Васильевич Ксенофонтов (1888-1940) — по национальности якут — в 1912 году окончил юридический факультет Томского университета. После революции работал в Иркутском университете на кафедре археологии и этнографии. Автор работы о происхождении якутского народа «Урангхай сахалар» и ряда других книг.]...
    А. Семенов.
    /Якутские друзья А. М. Горького. Сост. Ирина Дистлер и Алексей Тимшин. Якутск. 1970. С. 16-18, 128-129./


    Е. И. Оконешников
                                     ЗАМЕТКИ О ПЕРВОМ АКАДЕМИЧЕСКОМ ВЫПУСКЕ
                                                         СЛОВАРЯ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    В апреле 1967 года исполнилось 60 лет со дня выхода в свет первого академического выпуска «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского. Этот фундаментальный труд состоит из 13 книг и содержит в себе около 39 тысяч заглавных якутских слов [* См.: Н. К. Антонов. Саха билиҥҥи тылын лексиката, Якутскай, 1967, стр. 43.]. Работе над словарем Э. К. Пекарский отдал без малого 50 лет своей жизни.
    Данная статья посвящается краткому разбору первой книги «Словаря якутского языка», выпущенной Издательством Российской Академии наук в апреле 1907 года.
    Начиная с 1900 года, Академия наук приняла издание словаря на себя. В связи с этим Э. К. Пекарскому было разрешено проживать в столичных городах. Воспользовавшись этим разрешением, Э. К. Пекарский в 1905 г. переезжает в Петербург и под руководством акад. К. Г. Залемана приступает к переизданию первого выпуска словаря. Близкое участие в издании словаря принял Комитет по изучению Средней и Восточной Азии, председателем которого был В. В. Радлов. По предложению В. В. Радлова, с третьего листа академического издания словаря стали даваться иноязычные параллели к якутским словам. За тюркскими параллелями словаря следили такие крупные тюркологи, как В. В. Радлов, К. Г. Залеман, В. В. Бартольд, А. Н. Самойлович, С. Е. Малов, К. К. Юдахин. По монгольским языкам сравнения давали такие знатоки монгольского и родственных ему языков, как Б. Я. Владимирцев, Н. Ф. Катанов, Л. В. Котвич и другие.
    Участие крупных ученых в составлении словаря, несомненно, увеличило его научную ценность. И нет ничего удивительного в том, что первый выпуск словаря получил всеобщую научную признательность сразу же после выхода в свет. В декабре 1907 года за этот труд Э. К. Пекарский был удостоен высшей награды Императорской Академии наук — Золотой медали. Об этом информировала газета «Якутская жизнь»: «29 декабря минувшего года в торжественном заседании Императорской Академии наук, между прочим, читался отчет о присуждении премии графа Д. А. Толстого (по историко-филологическому отделению). Из внесенных на конкурс сочинений, в числе других, признали достойным Золотой медали в 250 рб. труд Э. К. Пекарского «Словарь якутского языка» вып. I, СПб., 1907 г. Отзыв об этом труде дал академик К. Г. Залеман, назвавший его «настоящей сокровищницей», для которой использованы все доступные автору рукописные и печатаные источники, не говоря уже о громадном материале, собранном им лично во время двадцатилетнего пребывания среди якутов» [* «Якутская жизнь», 16 марта 1908 г. ].
    Первый выпуск открывается «Предисловием», где дается краткое описание истории создания «Словаря якутского языка». В «Предисловии» приведены основные принципы, которыми руководствовался Э. К. Пекарский при составлении словаря. Вслед за этим дан справочный материал по поводу допущенного отступления от правописания академика Бётлингка. Затем приводится большой перечень источников словаря и список использованной литературы.
    Выпуск содержит 2827 заглавных слов, из них по букве «А» — 1771 слово, по букве «Э» — 1056 слов. Все слова расположены в алфавитном порядке. После заглавного слова приводятся пометы, указывающие на принадлежность данного слова к той или иной части речи, кроме существительных. Ко многим первичным словам даны сравнительные параллели по тюркским и монгольским языкам. Затем идет лингвистическое толкование значения каждого слова. Если заглавное слово имеет несколько значений, то такие значения отмечаются внутри словарной статьи арабскими цифрами со скобкой. После определения значения слова приводится обширный иллюстративный материал в виде фраз и речений. Омонимы снабжены цифровыми указателями перед заглавным словом (мелким шрифтом).
    Словарь, как известно,  является двуязычным, т. е. якутско-русским.
    Каждое слово записано академической транскрипцией Бётлингка. В процессе работы над словарем Э. К. Пекарский внес в транскрипцию уточнение относительно так называемых «мульированных» звуков с обозначениями смягчения: dj; lj; nj. Проф. Е. И. Убрятова пишет: «Единственный упрек, который можно предъявить фонетической записи Э. К. Пекарского — это отсутствие особого знака для интервокального с, который, как известно, обычно произносится как һ, но в некоторых случаях этого перехода в һ не бывает, и это очень интересное и важное фонетическое явление словарь Э. К. Пекарского не отражает. Но во всем остальном запись Э. К. безупречна» [* Е. И. Убрятова. Очерк истории изучения якутского языка. Якутск, 1945, стр. 24.].
    В словарь включены слова как общеупотребительные, так и малоупотребительные. На полноту словника неоднократно указывали ученые-якутоведы. Полнота словника обнаруживается и по первым двум буквам' «А» и «Э», составляющим первую книгу словаря. Здесь нашли место все части речи современного якутского языка — от имен и глаголов до частиц и междометий.
    Имена существительные даны не только в исходной основе, но и в производных формах. Широко представлены имена, образованные от глаголов. Среди них имена действующего лица: айхаллааччы «шаман, способный призывать добрых духов или их дары, злых духов или их наваждения» (стлб. 12); алҕааччы «благословящий, доброжелатель» (стлб. 75); айааччы «творец, создатель, зиждитель, строитель», (стлб. 46). Существительные, обозначающие имя (название) действия: айдаарыы «рев» (стлб. 37); аһыныы 1) «жалость, сожаление, печаль, сострадание, сочувствие, милосердие, милость» 2) «умиление» (стлб. 180); айманыы 1) «тревога, беспокойство, расстройство, смятение, беспорядок»; 2) «разорение» (стлб. 39). Имена, называющие профессию или постоянное занятие: айанньыт «путешественник» (стлб. 44); айаһыт «охотник, промышляющий зверя самострелом» (стлб. 46); атыыһыт «купец, торговец» (стлб. 204). По совету В. М. Ионова, Пекарский фиксировал имена людей, якутские прозвища и названия местностей; По нашим подсчетам, в данном выпуске насчитывается 94 слова, обозначающие имена людей, якутские прозвища и названия местностей, что занимает незначительное место в общем объеме книги (3,4%).
    Современное активное словообразование типа абырахтааһын «починка, ремонт»; астааһын 1) «приготовление пищи»; 2) «молотьба»; атыылааһын «продажа»; эмтээһин «лечение» не встречается в данном выпуске.
    Преобладающее место в книге занимают глаголы. Глаголы, кроме исходной формы, даны в побудительном и возвратном залогах; реже встречается форма совместно-взаимкого залога. Часто встречаются глаголы, представленные во всех залоговых формах: аһаа аһан возвр. от аһаа; аһат побуд. от аһаа; аһатылын страд. от аһаа; аһатыс совм. взаимн. от аһаа; аһаттар побуд. от аһаа (стлб. 168, 172); атаҕастаа атаҕастан возвр. от атаҕастаа; атаҕастанылын страд, от атаҕастаа; атаҕастас совм. взаимн. от атаҕастаа; атаҕастат побуд. от атаҕастаа (стлб. 185, 186). Иногда находятся глаголы, зафиксированные во всех видовых образованиях (многократный, ускорительный). Тем не менее следует заметить, что богатство залоговых и видовых образований глаголов не нашло отражения в книге во всей исчерпывающей полноте.
    Значительное место занимают производные прилагательные и наречия. Среди них прилагательные с аффиксом обладания -лаах: абааһылаах «одержимый злым духом, бесом, бесноватый» (стлб, 7), абыраллаах «полезный, важный, спасительный для кого» (стлб. 9); албастаах «хитрый, уловчивый, пронырливый, льстивый, обольстительный» (стлб. 71) и т. п. Часто приводятся производные наречия типа аҕыйахтык «немного, понемногу, маленько, редко» (стлб. 20); акаарытык «глупо, по-дурацки, безумно» (стлб. 60); атыннык «иначе, не так, другим (иным) способом» (стлб. 201).
    Также широко зафиксированы звукоподражательные, образные слова и глаголы, составляющие специфическое богатство словарного состава якутского языка.
    Таким образом, Э. К. Пекарский зафиксировал в своем словаре лексику, отражающую в практике все основные словопроизводные средства современного якутского языка.
    Наиболее важным и в то же время трудным для словарной работы является смысловая характеристика слов. Этот сам по себе очень сложный вопрос лексикографии создавал перед Э. К. Пекарским дополнительные трудности, так как якутский язык не был для него родным языком. Кроме того, как показывает практика составления словарей, особую трудность представляют специфические особенности перевода всех разнообразных оттенков значений якутского слова на русский язык. Следует подчеркнуть и то, что отсутствие якутской лексикографической практики до Эдуарда Карловича не могло не усложнить и без того трудную работу над словарем. Единственным печатным пособием для Э. К. Пекарского явился якутско-немецкий словарь акад. Бётлингка, представленный в качестве приложения к его труду «О языке якутов». [* О. Böhtlingk. Üeber die Sprache der Jakuten, Grammatik, Texт und Wörterbuch. St. P., 1851.]
    Э. К. Пекарский использовал разнообразные методы определения значения слов. Среди других методов преобладающее место занимает метод толкования. Этот метод в русской лексикографии, как известно, широко применен В. И. Далем. Влияние толкового словаря В. И. Даля на словарь Э. К. Пекарского не вызывает сомнения. Преобладающее применение метода толкования оправдывается и теоретически. В определении семантической структуры слова двуязычный словарь не отличается от толкового. Тот и другой определяют значение слова по одному принципу. Различие в (том, что толковый словарь определяет значение слова средствами того же языка, а двуязычный — средствами другого языка.
    При определении значения слова Э. К. Пекарский преимущественно использовал методы филологического (лингвистического) толкования, синонимического определения и энциклопедического объяснения.
    Для наглядности приведем примеры, получившие в словаре филологическое толкование: абырах 1) «починка, поправка, исправление вновь (испорченного, расстроенного, ветхого)»; 2) «заплата, заплатка»; 3) «мужское прозвище»; 4) «название урочища», айах 1) «отверстие, вход, проход, проем, прорубь»; 2) «ров, устье оврага»; 3) «рот, уста»; 4) «прокорм, содержание»; 5) «самый большой кубок (бокал) для питья кумыса»; 6) «мужское прозвище»; атыыр 1) «жеребец»; 2) «бык, пороз; олень (нехолощеный)»; 3) «нехолощеный самец»; 4) «табун, все лошади, которые ходят с одним жеребцом»; 5) «отличающийся большой величиной, крепостью, силою, властью».
    Конечно, не исключена возможность спора с составителем по поводу выделения тех или иных оттенков значений слов в приведенных примерах, однако наличие метода лингвистического толкования слов неоспоримо.
    Теперь возьмем два примера, раскрывающие энциклопедическое толкование слов: этэрбэс «всякая верхняя обувь (атахха кэтэр), мужская н женская, зимняя и летняя; торбасы (торбаса) разного рода, кожаная обувь, доходящая выше колен»; ынах этэрбэс «торбасы из выделанной коровьей кожи шерстью внутрь»; саппыйаан этэрбэс «(сафьяновые торбасы) торбасы из сыромятной коровьей или бычьей кожи»; сарыы этэрбэс «ровдужные (оленьи) торбасы»; саары этэрбэс «сары (коневьи торбасы)»; түнэ этэрбэс «половинчатые (лосиные) торбасы; тыс этэрбэс «зимние торбасы из оленьих или, у бедных, из конских лап, шерстью наружу, камысные торбасы, камысы»; түү (суккун) этэрбэс «валенки»; саппыкы этэрбэс, иһэх этэрбэс «сапоги»; суха этэрбэһэ «полоз, подошва или рассоха, на которую насаживается сошник или лемех». Араҥас 1) «лабаз (для складки запасов или хлеба); клад, кладовая на дереве или на столбах; могильный; лабаз (в лесу или на открытом месте), на который древние якуты клали трупы почитаемых покойников в гробах. Для устройства такой гробницы выбирали 4 сучковатых дерева, составлявших собою прямой четырехугольник, и на расстоянии аршин двух-трех от земли их соединяли поперечными лесинами (ылах) и на эти поперечины ставили долбленую колоду куорчах (с трупом) иногда эта колода заменялась по необходимости ящиком, или же, срубив вершины четырех живых дерев на расстоянии двух аршин от земли, устраивали на этих четырех живых столбах сруб (холбо), в который влагали умершего, обернув труп берестою, засыпали его землею. Иногда гробы «помещались на перекладинах между ветвей большого дерева или же ставились на двух деревьях, или же на трех обрубленных», также «насаживались на двух концах обрубленных и заостренных деревьев»; 2) «название местности».
    Такие толкования даны словам, относящимся преимущественно к фольклорной и этнографической лексике. Как видно из вышеприведенного, при энциклопедическом толковании слов Э. К. Пекарский приводит подробные вещественные описания и объяснения предметов и понятий, воспроизводя всю материальную обстановку, связанную с жизнью слова. В этом и заключается одно из лучших достоинств словаря. «Энциклопедический характер словаря Э. К. Пекарского особенно наглядно выступает именно в области фольклора и этнографии. Исследователь якутского фольклора и этнографии здесь найдет исходный материал и надежную опору для изысканий почти по любому вопросу своей специальности», — отмечал проф. Л. Н. Харитонов. [* Л. Н. Харитонов. «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского и его значение. В сб. «Эдуард Карлович Пекарский (К 100-летию со дня рождения)». Якутск, 1958, стр. 18.]
    Э. К. Пекарский широко применил синонимический метод толкования значений слов. Это, может быть, связано с известной полисемантичностью якутских слов. Приведем несколько слов, объясненных методом синонимического толкования: аҕал «давать, подавать, приносить, привозить, подводить, приводить с собою, пригонять, доставать, призывать (духов), наводить или насылать на кого или что...» (стлб. 15). Албас «хитрость, уловка, пронырство, коварство; прелесть обольщение, прельщение, лукавые речи; обман, плутовство, мошенничество»; (стлб. 70); албын 1) «лукавый, льстивый, лицемер; лживый, лжец, лгун; обманщик, плут, мошенник»; 2) «хитрость, лукавство, коварство, зло; лесть, льстивость, лицемерие, ложь, злословие; обман, обманство, мошенничество» (стлб. 71).
    Тонкая наблюдательность, обостренное языковое чутье позволяли Э. К. Пекарскому делать более обстоятельное толкование значения многих якутских слов и подбирать к ним семантически более или менее адекватные русские синонимы.
    Все это говорит о том, что Э. К. Пекарский в основном успешно справлялся с труднейшей задачей смыслового толкования якутских слов.
    Объем статьи не позволяет нам привести примеры, показывающие исключительно богатую иллюстрацию словаря. Поэтому мы ограничимся лишь отсылкой читателя к трем заглавным словам, относящимся к различным частям речи: араҕас (стлб. 227); ат (стлб. 182); эргий (стлб. 289). Если судить по приведенным пометам к примерам, то можно предположить, что весь иллюстративный материал взят из «Верхоянского сборника» И. А. Худякоза (помета «X»), из народных песен (помета «пес»), из народных сказок (помета «СК»), из якутско-немецкого словаря О. Бётлингка (помета «Б») и из других материалов разговорной лексики (даны без помет).
    В выпуске зафиксирована 41 общеупотребительная пословица и поговорка, например: киһи тыла уоттааҕар абытай «человеческий язык жжет сильнее огня» (стлб. 12); кырдьаҕастан алгыһын ыл «от старика бери благословение» (стлб. 76); ыалдьартан илии арахпат, таптыыртан харах арахпат «с больного места не сходит рука, а с любимого не сводишь глаз» (стлб. 138); айан киһитэ аргыстаах, суол киһитэ доҕордоох «у путника бывает спутник, у дорожного — товарищ» (стлб. 145); ытаабат оҕо эмсэхтэмммэт «дитя не плачет — мать не разумеет» (стлб. 260); иллээххин эрэнимэ, истиэнэҕэр эрэн «не надейся на друга своего, а надейся на свою стену» (стлб. 283); икки атахтаах эриэнэ иһигэр, көтөр эриэнэ таһыгар, «у двуногого (человека) пестрота внутри, а у птицы — снаружи» (стлб. 298). Как мы знаем, с течением времени старые пословицы и поговорки меняют свое содержание, т. е. переосмысливаются сообразно новым условиям жизни. В этой связи следует заметить, что почти все пословицы и поговорки, приведенные в этой книге, бытуют и в настоящее время.
    В виде примеров, раскрывающих значение номинативных заглавных слов, получили отражение 63 загадки. Вот некоторые из них: Хоро кыыһа Кытайга айаннаабыт «Хоринская девушка уехала в Китай (дым выходит из трубы)», стлб. 44; Ытык атыыр ааҥнаабыт суола суппэт үһү «говорят, след валявшегося почтенного жеребца не теряется (развалины жилья)», стлб. 120; арыҥах мас анныгар түспүт хаар хараарбат үһү «под наклонившимся деревом выпавший снег, говорят, не тает (брюшко белки)», стлб. 159; эҥини хастыыр эҥинэ чуоҕур баар үһү «говорят, есть разнопестрый, разных обдирающий (карты)», стлб. 229; элэкэнэ эмээхсин эйэҥэлик кийииттээх үһү «тихоходная старушка с покачивающейся невесткой (ухо и серьга)», стлб. 235; элэмэс кытыт суола биллибэт «от пегой кобылицы следов не заметно (берестяная лодка)», стлб. 242; сырайа үрүҥ да, санаата эриэн баар үһү «лицо у него белое, а мысли (думы) пестрые — есть (такой), говорят (письмо)», стлб. 298.
    В словаре приведено большое количество примеров в форме разнообразных народных изречений, например: аҕыс адырыыннаах айан хаан «трудный путь о восьми помехах» (стлб. 31); ат хараҕын курдугунан алаарыччы көрдө «ласково, посмотрел (хозяин на вошедших) своими красивыми большими, как у коня, глазами» (стлб. 66-67); көмүс алтан уйа «золотое гнездо» (стл. 82); саамал кымыһынан тамаҕын анньынар «прочищает глотку свежим кумысом» (стлб. 111); аҥаарыйар аҕыс бииһин ууһа «дремлющее восьмиродовое племя» (стлб. 118); адаар хара тыа «взъерошенный темный лес» (стлб. 28); санаатынан астаммыт саамал кымыс «по своей думе готовый свежий кумыс», (стлб. 173); айахүрдэ, айылгы үчүгэйэ «еще непочатый кубок (подносим), лучшее, что предложить можем» (стлб. 52) и многие другие. Как видим, подобные народные изречения трудно поддаются точному переводу с передачей всех оттенков художественного колорита. Примеры такого рода представляют большой интерес в смысле показа поэтических средств устного народного творчества.
    В иллюстративном материале мы находим немало устойчивых словосочетаний в форме идиом: айах адаҕата «человек, обременяющий пропитанием, не приносящий никакой пользы, дармоед» (стлб. 26); абааһыта киирдэҕинэ «когда у него является дурное настроение, когда проявляются его дурные свойства» (стлб. 5); ат буол «превращаться в коня, заменять коня; ползать на четвереньках» (стлб. 182); ат буола түс «стать (упасть) на четвереньки, пасть на колени» (стлб. 182); балык айах «совершенно беззубый» (стлб. 56); баскын абырахтан «опохмелись» (стлб. 10) и другие.
    Приведенный Э. К. Пекарским разносторонний иллюстративный материал, насыщенный фразеологическими сочетаниями, представляет особый интерес для якутской лексикологии. В этом громадном иллюстративном материале и состоит одно из бесценных достоинств словаря.
    В разбираемом выпуске даны сравнительные пометы к 203 заглавным словам. Якутские слова сравниваются с аналогичными словами из тюрко-монгольских и тунгусо-маньчжурских языков. Указанный материал представляет несомненную ценность для сравнительно-исторического изучения якутского языка.
    Краткий разбор первого выпуска словаря лишний раз убеждает нас в том, что Э. К. Пекарский оставил якутскому народу неоценимое культурное наследие. Он был действительно энтузиастом. «Вы поистину заслуживаете названия «отца якутской литературы»: без Вас не нашлось бы лица, у которого хватило бы дерзости принять на себя такой колоссальный труд, как Ваш словарь», — писал А. Е. Кулаковский в 1912 году. [* «Кулаковский. Сборник докладов к 85-летию со дня рождения Алексея Елисеевича Куликовского». Якутск, 1964, стр. 82.]
    Более 60 лет служит якутскому языку первый выпуск словаря. Полное издание словаря было завершено в 1930 году. В ознаменование 100-летия со дня рождения Почетного члена Академии наук СССР Эдуарда Карловича Пекарского его словарь в 1958 году был переиздан в полном объеме.
    /Вопросы филологии. (По материалам Юбилейной сессии, посвященной пятидесятилетию Октябрьской революции). Якутск. 1970. С. 100-106./