четверг, 12 января 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. І. Вып. 3. 1918-1926. Койданава. "Кальвіна". 2017.






                                              ИССЛЕДОВАТЕЛИ ЯКУТСКОГО КРАЯ
                                                        (Пекарский, Майнов, Ионов)
    Якутское общество не должно забывать тех, кто любил наш суровый край, кто так много дал на изучение его и населяющих его народностей. Их, конечно, было много, но я хочу остановить внимание якутского общества на трех: Эдуарда Карл. Пекарского, И. И. Майнова и Вс. М. Ионова.
    Все трое, они когда-то пришли в Якутскую обл., как политические ссыльные. Вырванные из бурной и кипучей обстановки общественно-политической жизни, как революционеры, они были, как выражались тогда, «водворены» на поселение в самых отдаленных местах государства. Ссылка их не погубила и не смяла. И здесь, в невозможных условиях жизни, среде полудикого народа, в стране трескучих морозов, они стяжали себе славное имя — «друзей народа».
    Пекарский, Майнов, Ионов и др. приложили свои силы на изучение края и народностей его. Их труды являются пока капитальными произведениями по исследованию северо-востока Сибири. Пекарский обессмертил себе имя работой по научному словарю якутского языка. Труд этот настолько серьезный и капитальный, что автор его удостоен званием члена Академии Наук. Над словарем Эд. Карлович работает и в настоящее время. После смерти акад. Радлова, Пекарский единственный ученый по якутоведению, авторитет в этой области.
    После ссылки, Пекарский почти безвыездно живет в Петрограде и работает в Академии Наук. В настоящее время ему около 72 лет. Тяжелые экономические условия жизни крайне вредно отражаются на его здоровье. Живет в доме Академии Наук, получает 18000 р. содержания и ученый паёк, куда в последнее время не входят жировые продукты. (Масло на рынке стоило 25000 р. фунт). Так обр., он имеет возможность приобретать только хлеб. Всю работу по рубке дров и проч. он выполняет сам. При нем живет жена, которая нигде не служит. Сын же его, окончивший Петроградский университет, служит на военной службе в Очакове. Несмотря на все это, Эдуард Карлович живет и работает неутомимо. Так, напр., когда в Петрограде экономили электричество, он все таки в 3-4 часа утра был на ногах и работал при свете «коптилки» Несмотря на лестные и выгодные предложения, напр. профессуры в Томском университете, чтению докладов и пр., Эд. Карл-ич отказывается, будучи крайне не требовательным, ссылаясь, что ему поздно начинать какую либо карьеру. Он говорит: «я не могу себе позволить такой роскоши, как заработок на стороне». Он весь ушел в свою специальную работу — о якутах. Тяжелые условия жизни, при неутомимой работе все-таки отзываются на здоровье этого ученого труженика, безответственно преданного своему делу.
    В октябре прошл. года с ним делается паралич. Его увозят в больницу, но он и здесь не бросает работу.
    Он диктует свои ценные воспоминания из революционного прошлого. Позднее с ним случился повторный припадок. Он боится одного, говоря: «я еще не успел найти себе приемника... и не могу спокойно умереть и мне не на кого оставить свою работу». Он об этом неустанно хлопочет перед Академией. Под его основным руководством и занимался покойный студент, якут А. Никифоров, а в последнее время с ним работает якутянин И. Л. Попов, окончивший Петрог. университет и оставленный при нем для научных работ.
    Н. И Майнов также из старых якутских ссыльных. Автор ценного труда по обследованию быта оседлых инородцев и русских крестьян Як. губ. В данное время он живет в Петрограде и разрабатывает материал по составлению учебника по северо-востоку Сибири. Майнов также в преклонных летах.
    В М. Ионов также пробыл долгое время в Якутской полит. ссылке. В. М. член Академии Наук, участник экспедиции по обслед. приаянских тунгусов Як. обл., этнограф. В то же время он был выдающимся педагогом и не одно поколение якутов вышло из его популярной «частной школы» в Якутске. Ионов года три тому назад выбыл в Киев с семьей. Чрезвычайно там нуждается, на почве недоедания у него осложнилась злокачественная экзема, которой он страдал ранее не мог работать. Потерял двух сыновей на войне, как красноармейцев. Единственная его опора — жена, по происхождению якутка.
    Вот перед нами страничка на имена тех, которые так много сделали для Якутского края!
    Вполне естественно является вопрос: что мы должны сделать для них теперь, так много сделавшим для нас в свое время?
    Мне кажется, долг и обязанность каждого, особенно якутян, поддержать чем-нибудь эти потухающие, но дорогие, жизни.
    Государств. учреждения, об-ва, организации, кооперативы и частные граждане должны посильно помочь своими пожертвования в пользу Майнова, Пекарского и Ионова. Не только революция, но и возрождающаяся якутская нация, на пороге своего исторического перелома, обязана вспомнить о тех, кто в свое время не только отдал жизнь свою «за честь и свободу» его, но и поведал всему миру о далеком суровом крае и его населении.
    Пожертвования будут приниматься Уполномоченным п/отд. Иссл. Сибири Г. А. Поповым и будут направляться по адресу Э. К. Пекарского (Петроград, Васильевский о-в, д. № 5 кв. 39, Таможенный переулок, дом Академии Наук).
    Пожертвования будут в распоряжении Коллегии при Уполномоченном п/отд. Исслед. Сибири.
    Г. Попов
    /Ленский коммунар. Орган Якутского Губбюро Р.К.П.(б) и Губревкома. Якутск. 10 января 1922. С. 2-3./



                                                                НЕКРОЛОГ.
                                           Памяти первого якутского ученого лингвиста
                                                           С. А. НОВГОРОДОВА.
    Скончавшийся в Ленинграде 28 февраля 1924 г. после краткой болезни молодой, начинающий якутский ученый Семен Андреевич Новгородов с юных лет принял участие в культурной жизни якутов: по окончании в 1912 г. реального училища, он год состоял народным учителем, в 1912-13 г.г. сотрудничал в якутском журнале «Сака» (Якутская Речь), еще будучи реалистом, приступил к собиранию образцов якутского словесного творчества и продолжал эту работу в студенческие годы. Участвуя в национальном якутском кружке реалистов, Новгородов мечтал о создании национальной якутской грамоты, не удовлетворяясь распространенным среди якутов, так называемым, Бетлинговским алфавитом. В марте 1917 года, в первые дни после февральской революции, собрался «Первый свободный съезд якутов и крестьян Якутской области». Новгородов выступил на нем с предложением применить к якутскому языку международную латинскую фонетическую транскрипцию по системе проф. Пасси, переработанной проф. Щербона. Это предложение было съездом принято, и С. А. выпустил 4 сентября 1917 г. первый якутский букварь в латинской транскрипции, с начальной книжкой для чтения и якутскую хрестоматию.
    В декабре 1920 г. Новгородов покинул свой родной край, чтобы добыть для своего народа печатный шрифт, и направился сначала в Читу, затем в Москву и, наконец, в Ленинград, где Первая Государственная Словолитня (бывш. Лемана) отлила потребное количество шрифта к маю 1922 г. и где типография Российской Академии Наук отпечатала под  бдительным наблюдением Новгородова к 1923 г. и букварь и хрестоматию. Шрифт затем был отправлен в Якутск, в распоряжение правительства Якутской республики, позднее же, за несколько дней до своей смерти, С. А. хлопотал о пересылке второго комплекта шрифта в Москву, для якутской секции Восточного Издательства при Нар. Ком. Нац. Болезнь удержала Новгородова от поездки в Москву, где ему предстояла ответственная редакторская работа в осуществление намеченной якутской секцией издательской деятельности на якутском языке с применением шрифта, получившего у якутов название Новгородского.
     Новый «Новгородовский» якутский алфавит оффициально признан якутским советским правительством.
    Новгородов умер, и на красных лентах венков, возложенных на его могилу представителями якутского народа и его правительства, было начертано: «Создателю якутской национальной письменности».
    Подробности о детстве, ранней юности Новгородова и об его культурных заслугах перед своим народом сообщат в своих воспоминаниях о нем товарищи его — якуты, бок-о-бок. с которыми он жил, учился и служил родной стране. Мы скажем несколько слов о Новгородове, как студенте и начинающем ученом-востоковеде.
    По приезде в Ленинград в 1913 г., Новгородов поступил на арабско-персидско-турецкий разряд факультета восточных языков, занявшись в порядке факультетских программ по данному разряду изучением сначала арабского, а затем и персидского языков. Так как для якутоведа эти два языка значения не имеют, то в следующем году Новгородов перешел на только что учрежденный новый монголо-манчжуро-турецкий разряд, весьма для его целей подходивший. Будучи по призванию лингвистом, Новгородов получал общелингвистическую подготовку на филологическом факультете, специально интересуясь фонетикой. Летом 1914 г. С. А. совершил свою первую научную поездку к якутам в качестве командированного Русским Комитетом для изучения Средней и Восточной Азии, и часть собранных фольклорных материалов обнародовал в том же 1914 г. в приложении к журналу «Живая Старина» (приложение № 1), и в 1916 г. приложением к статье В. М. Ионова «Дух-хозяин леса у якутов» (Сборник Музея Антропол. и Этнографии при Ак. Наук, т. IV). Летом 1916 г. Новгородов собирал материалы по языку и литературе турецкого народца тептярей. Летом 1916 г. С. А. получил командировку на родину от Университета и, вернувшись после революции 1917 г., представил факультету заметку «К вопросу о говорах в якутском языке». В 1918 г. Новгородов провел некоторое время среди бурят Иркутской губернии и изучил практически бурятский язык. Последний сбор научных материалов среди якутов С. А. произвел осенью 1920 г. в Батурусском и Татжинском улусах Якутского уезда. С мая 1921 г. до мая 1923 г. Новгородов состоял платным сотрудником Э. К. Пекарсского по обработке к печати и по печатанию словаря якутского языка.
    Кроме вышеупомянутых печатных работ Новгородова, ему принадлежат статьи «Якутология». — О месте, занимаемом якутским языком среди родственных наречий — по поводу статьи проф. В. И. Огородникова (Иркутская газета «Мысль», № 3 за 1919 г.) и «По поводу поисков транскрипции для народов, не имеющих письменности» (Москов. газета «Жизнь Национальн.» № 9 за 1921 г.).
    Новгородов кончил университет в августе 1923 г.
    Науки давались Новгородову не легко, и учиться ему пригодилось в неблагоприятных условиях, урывками, но к своим занятиям С. А. относился с большой добросовестностью и с полным интересом, являя собою тип настойчивого и кропотливого труженика.
    Изучением монгольского языка, весьма важного для явутоведа, Новгородов продолжал заниматься и после окончания университета, состоя студентом монгольского разряда Института живых восточных языков. Он был зачислен научным сотрудником II разряда Научно-Исследовательского Института сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока при Ф. О. Н. Ленинградского Государственного Университета с осени 1923 года и совершенствовался в древних и современных турецких языках северо-восточной группы, к которой относится и язык якутский, углубляя одновременно свои познания в общетурецком сравнительном языковедении. В начале 1924 г. Новгородов получил предложение вступить в число преподавателей Иркутского Университета, близкого географически к Якутской Республике, и дал на это принципиальное согласие.
    Таким образом, начинающему якутскому ученому представлялась возможность, не дожидаясь окончания научной подготовки в Ленинграде, выступить в качестве ответственного работника и на поприще развертывающейся издательской деятельности на якутском языке в Москве и Якутске, и на поприще университетско-преподавательской деятельности в Иркутске.
    В связи с вопросом о новом алфавите, Новгородов находился в устных и письменных сношениях с представителями ряда восточных народов, и его работой по алфавиту интересовались не одни только якуты, но и другие турецкие племена прежде всего в Сибири, а также и в других странах; в частности, С. А. был связан с Азербайджанским Комитетом нового турецкого алфавита.
    Очередной работой Новгородова являлось составление школьной грамматики якутского языка, и по этому вопросу он состоял в переписке, с проживающим в Одессе автором якутской грамматики на русском языке, Ястремским.
    Смерть Новгородова — тяжелая утрата для якутского народа, и для нас, востоковедов-туркологов. Нам близки интересы якутского народа, и мы постараемся помочь ему, по мере сил, в том деле, от которого навеки оторван Новгородов, первый и пока единственный ученый-лингвист из якутов.
    Проф. А. Самойлович.
    /Жизнь национальностей. Ежемесячный журнал по вопросам политики, экономики и культуры национальностей Р.С.Ф.С.Р. Кн. I (VI). Москва. 1924. С. 189-190./


                                                 ИЗУЧЕНИЕ И ПРОСВЕЩЕНИЕ ЯКУТОВ
    Э. К. Пекарский. Словарь Якутского языка. Издание Российской Академии Наук. Выпуск шестой. 1928. Стр. 160 in 4°.
    С. А. Новгородов, Н. Е. Афанасьев, П. А. Слепцов, Якутский букварь с книжкой для детского чтения. Госиздат. 1923. Стр. 23 in 8°.
    Якутская хрестоматия. Под редакцией С. А. Новгородова. Госиздат. 1923. Стр. 168 in 8°.
    Рано погибший от туберкулеза талантливый студент-якут А. Н. Никифоров, приветствуя в 1912 г. акад. В. В. Радлова от имени якутского народа [* Интересная речь Никифорова издана в редкой брошюре: «75-летний юбилей дня рождения акад. В. В. Радлова», Петроград, 1912 г. (издание В. В. Святловского).], говорил: «И чудится мне: чрез сотни... тысячи лет, когда нынешняя глухая якутская тайга, покоренная чудесами агрикультуры и техники, в состоянии будет питать многомиллионное густое население и рассадится многочисленными цветущими городами — о, я верю: настанет такое время! — тогда племя якутов или совершенно погибнет естественной физической смертью в неравной борьбе под гнетом тяжелой жизни, или якут, ассимилированный иноплеменным людским потоком, переработанный возрастающей культурой, забудет свой народный язык, потеряет даже свой физический облик и превратится во всемирного джентльмена, говорящего на общечеловеческом языке»... Минуло всего десять лет, и нынешняя якутский молодежь, ответственная за ближайшие судьбы своей родной молодой Автономной Якутской Республики, стоит уже лицом к лицу перед реальными задачами насаждении в «глухой якутской тайге» «агрикультуры, техники» и прежде всего — просвещения. И теперь еще явственнее, чем при жизни студента Никифорова, выступает значение «Словаря якутского языка», этого не только «поистине нерукотворного памятника «прочнее меди», который сохранит имя якутов на вечные времена, пока будет земля!» но и практически ценнейшего дара российских ученых и прежде всего Пекарского и Радлова сильному, жизнеспособному якутскому народу, в начале его национального возрождения.
    Сорок с лишним лет с неослабевающим упорством трудится Э. К. Пекарский — сначала в якутской ссылке, а затем в Петрограде — над составлением, дополнением и печатанием своего замечательного словаря, пользующегося и в далеко не законченном виде мировой известностью среди специалистов. Радлов, Залеман, Готьо дали уже самую высокую оценку этой образцовой по полноте и точности работе, история коей изложена в предисловии к первому выпуску (1907 г.) и в которой автор пользовался содействием ряда таких же, как и он сам, знатоков якутского языка во главе с недавно умершим крупнейшим якутоведом В. М. Ионовым.
    Настоящий шестой выпуск (слова на буквы л, м, н, о), являясь первым за период с революции 1917 года, им по внутренним достоинствам, ни по внешности (бумага, печать) не уступает дореволюционным и своим появлением обязан, между прочим, и Госиздату, который оказал автору и его сотруднику С. А. Новгородову у материальную поддержку, выплачивая им в течение 1931 г. гонорар. Более половины словаря остается еще неизданной. Российская Академия Наук издательскими средствами весьма небогата, Э. К. Пекарский, перенесший тяжелую болезнь, . более чем в прежние годы, нуждается для скорейшего окончания своего монументального произведения в освобождении от побочных заработков, и мы считаем своим долгом печатно заявить о необходимости специальных ассигнований на безотлагательное и достойное завершение научно и практически важного издания.
    С именами сотрудников Пекарского: В. М. Ионова и питомца Петроградского университета, начинающего ученого-якута С. А. Новгородова связан только что изданный «Якутский букварь», в основу коего положена рукопись В. М. Ионова и который имеет целью внедрять в якутские народные массы приспособленный С. А. Новгородовым при содействии проф. Л. В. Щербы и проф. В. Д. Поливанова к якутскому языку международный лингвистический алфавит на основе латинского. Хотя предпринятые в этом направлении с 1917 года опыты в якутских школах дали уже по рассказам положительные результаты, все же пока преждевременно судить о том, насколько вводимый С. А. Новгородовым алфавит окажется практичным в своем теперешнем виде, но во всяком случае «Букварь» заслуживает внимания особенно потому, что в настоящее время у целого ряда восточных народов одним из животрепещущих вопросов является вопрос о реформе алфавита, или о принятии нового, в частности — латинского, и игнорировать при этом якутский опыт было бы упущением. Букварь составлен применительно к современным приемам обучения детей грамоте, хорошо иллюстрирован, прекрасно издан и снабжен книжкой для детского чтения в условиях якутской жизни.
    Отдельной книжкой под редакцией С. А. Новгородова издана подготовленная Комиссией по составлению учебников на якутском языке «Якутская хрестоматия», в коей применен вышеупомянутый алфавит и которая также снабжена хорошими иллюстрациями.
    Материалом для хрестоматии послужили частью исполненные якутами переводы с русского языка (басни, стихи, мелкие рассказы), частью оригинальные произведения современных якутских писателей и педагогов. В отделе изящной литературы кроме переводов помещено несколько образцов, народно-словесной литературы, стихотворения Анемподиста Софронова, одного, из продуктивных якутских поэтов и драматургов, поэта-якута Алексея Кулаковского, супруги покойного В. М. Ионова — якутки Мар. Ник. Ионовой (проживает в Петрограде) и других. Исторический отдел, посвященный почти исключительно якутской истории, составлен К. В. Ксенофонтовым и С А. Новгородовым. В. В. Никифорову принадлежит географический отдел (Россия, Якутия, общие географические понятия), за исключением статьи «Недра Якутии», написанной П. А. Харитоновым. Большая часть последнего отдела — медицинского — составлена врачом-якутом И. Н. Скрябиным, только статья о сибирской язве написана свободно владеющим якутским языком местным русским казаком, ветеринарным врачом А. И. Кондаковым.
    Отлитый в Петрограде якутский шрифт отбыл в Якутию, и в ближайшее время издательская деятельность там, надеемся, разовьется.
    А. Самойлович
    /Восток. Журнал литературы, науки и искусства. Кн. 4. Москва - Ленинград. 1924. С. 185-186./



  


                                                         ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

    Важное значение всякого рода справочников не подлежит, конечно, никакому сомнению.

    Об этом трактуется в любом справочном издании по любому предмету. Но особую важность приобретают такие издания, как указатели литературы того или другого предмета. И об этом говорят нам все составители разных библиографических указателей. Несмотря, однако, на все принимаемые составителями старания, редкий из таких указателей оказывался вне упреков со стороны рецензентов и со стороны людей, пользовавшихся указателем для своих специальных целей. Объясняется это, конечно, не недостатком усердия у составителей, а трудностью в выполнении задачи, — трудностью, которую могут подтвердить лишь те, кто соприкасался близко с работою этого рода.

    Предлагаемый вниманию читателей труд не претендует на исчерпывающую полноту, и составитель его далек от мысли считать работу охватывающею всю литературу предмета в намеченных им рамках. Но одно можно сказать бесспорно, что автор проявил всю возможную старательность и добросовестность для того, чтобы облегчить работу будущих исследователей.

    Если в области этнографии Якутской Республики можно указать на более или менее удовлетворительные труды, то в области истории края нельзя указать хотя бы на один какой-либо труд, характеризующий исторический период жизни якутов, не говоря уже о доисторическом периоде. В виду этого, возможно полный библиографический обзор всего печатного материала в этой непочатой области крайне необходим для всех, кто интересуется прошлыми судьбами и жизнью населения Якутской Республики. Тоже можно сказать и в отношении этнографии края. Каждый исследователь, прежде чем приступит к изучению той или другой отрасли этой дисциплины, неизбежно становится лицом к лицу с необходимостью ознакомиться с литературой предмета.

    Сознавая колоссальную важность подобных библиографических работ, я охотно принял предложение составителя настоящего указателя взять на себя его редактирование насколько позволяло мне ограниченное время, которым я располагаю, старался помочь составителю всем запасом моих сведений по библиографии ЯР.

    С чистою совестью могу сказать, что П. П. Хороших, со своей стороны, проявил максимум энергии для придания своему библиографическому опыту наибольшей полноты и стройности, не забыв включить в свой труд картографию края и сведения о биографиях исследователей Якутии. Составитель с полным правом может сказать, что сделал все, что было в его силах сделать.

    Такие работы не могут достигнуть совершенства усилиями одного человека, даже самого энергичного и трудолюбивого, и остается надеяться, что лица, которым придется прибегать за справками к настоящему труду, не откажут в сообщении своих поправок, дополнений и доброжелательных замечаний.

    Эд. Пекарский.

    29 июня 1924 г.

    Ленинград.

    Музей Антропологии и Этнографии Академии Наук.

                                                                   ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

    Еще в 1919 г. автором данного труда было приступлено к составлению библиографических сводок по отдельным туземным народностям Восточной Сибири. В 1923 г. в первом выпуске «Сибирской Живой Старины», издаваемой В.-Сибирским Отделом Русского Географического Общества, автором в виде опыта был помещен «Указатель историко-этнографической литературы о бурятской народности». Данный труд является опытом обзора литературы о якутской народности и может служить справочником для лиц, занимающихся вопросами якутоведения, вместе с тем, он дает возможность уяснить, какие из отдельных сторон жизни и быта якутов мало освещены и требуют дополнительного изучения.

    Указатель заключает в себе книги, статьи и отдельные заметки о якутской народности, написанные на русском языке, за все время по 1923 г. включительно. За 1924 г. в указатель включена литература, вышедшая до появления в свет указателя (по июль месяц). Из иностранных сочинений, вышедших в России, вошли лишь те, сведения о которых имеются в указателях литературы о Сибири.

    К сожалению, отсутствие в Иркутских типографиях якутского шрифта нс дало возможности привести якутские слова по академической транскрипции.
    При составлении использованы, как библиографические указатели (за исключением Явловского Пр., см. № 76, которого не было в распоряжении автора, а также неполно использован Олейников Н. Е., см. № 69), перечисленные в отделе библиографии, так и, по мере возможности, просмотрены издания, перечень которых помещен ниже, вместе с условными сокращениями.
    Кроме того, просмотрена рукопись «Сибирь в общих русских журналах 1891-1917 г.», под редакцией Азадовского М. К., за что автор приносит М. К. Азадовскому глубокую благодарность.
    Составителем наибольшее внимание обращено на литературу, вышедшую с 1892 г., т.-е. со времени выхода в свет указателей Межова и Приклонского (см. ниже). Из этих указателей, автором взята литература по истории, этнографии, статистике, картографии и медицине, за исключением некоторых мелких статей.
    Из газет в указатель вошли те статьи, в коих приводится новый ценный материал, биографии или статьи, которые дополняют сведения, встречающиеся в литературе о якутской народности, а также и рецензии на ту или иную работу.
    Рецензии для удобства помещены непосредственно под рецензируемой работой, причем наибольшее значение придавалось тем рецензиям, которые или пополняют материал, или указывают на те или иные пропуски и неточности рецензируемой работы.
    Материал в указателе распределен по следующим отделам: 1. Сочинения общие (отражающие все стороны жизни якутов и могущие лечь в основу при изучении этой народности), 2. Библиографические указатели, 3. Биографии и некрологи исследователей Якутии, 4. Материальная культура якутов (хозяйство, занятия, промысли и т. п.), 5. Обычное право, родовой быт, 6. Религия якутов, 7. Фольклор, 8. Язык, 9. Антропологические измерения, 10. История якутов, 11. Статистические данные, 12. Медицина, вымирание, прирост, 13. Исторические и этнографические карты.
    Внутри отделов материал распределен в следующем порядке: автор (в алфавитном порядке), заглавие статьи, журнала или заметки, год издания, том, выпуск, №№. Количество строк отделено точкой с запятой. В отделе биографии и некрологов исследователей Якутии, автором допущены некоторые уклонения от принятой для всего указателя системы а, именно, авторы, писавшие биографии и некрологи, приведены не в алфавитном порядке, а поставлены непосредственно под фамилией того исследователя якутской народности, о котором они писали
    Иностранные сочинения приводятся в алфавитном порядке (по авторам) в конце каждого отдела.
    В интересах уменьшения объема издания и удешевления его, в указателе допущены сокращения, убраны кавычки, а также объединены под одним № некоторые заметки и отдельные газетные статьи (без подписи). По тем же причинам, при описании той или иной книги, не указаны некоторые библиографические признаки второстепенного значения, как, например, название типографии, тираж, размеры книги и пр. В конце указателя приложен алфавитный список авторов со ссылками па №№, под которыми помещены их работы о указателе.
    Автор считает своим долгом принести глубокую благодарность Эдуарду Карловичу Пекарскому, которым редактирован и дополнен данный указатель в рукописи, в бытность автора в научной командировке в Ленинграде. Благодаря вниманию этого ученого, автор имел возможность ознакомиться с его домашней библиотекой и со многими изданиями и рукописями, которых не оказалось в библиотеках Сибирских городов. Но указаниям Э. К. Пекарского, расшифрованы фамилии, отчества и имена многих авторов и приведены в скобках авторы статей «без подписи».
    К сожалению по техническим причинам (работа печаталась в Иркутске), работа не была просмотрена Э. К. Пекарским в корректуре.
    Автор также приносит глубокую благодарность Московскому Представительству Якутской Автономной Республики, в лице М. К. Амосова, отпустившему средства на издание данной работы, В. Д. Халдееву — за предоставление литературы о якутской народности, вышедшей за последнее время, А. Колесову, ад способствование выходу в свет данного указателя, Г. С. Виноградову и П. К. Казаринову, за просмотр указателя и добавления, пом. директора Гостипографии А. Н. Губанову, за его внимательное отношения к изданию указателя и завед. библиотекой ВСОРГО А. Н. Кузнецовой, за предоставление литературы.
    Одновременно автором ведется работа по составлению биографий местных ученых и заезжих исследователей Сибири. Биографии бурятских ученых (Банзарова, Хангалова М. Н., Цыбикова Г., Гамбоева Г.) автором уже опубликованы в периодической печати. Из исследователей Якутии автором опубликован М. П. Овчинников и в непродолжительном времени сдаются в печать биографии В. М. Ионова. В. Трощанского и др.
    Ленинград - Иркутск.
    1924 г.
                                                                ОБЩИЕ СОЧИНЕНИЯ
    27. Патканов, С. Опыт географии и статистики тунгузских племен Сибири, на основании данных переписи населения. 1897, ч. 1. в. 2. ЗРГОЭ, 1906. XXXI, ч. 1. в. 1-2.
    Рец. Э. К. Пекарского ЖС, 1906, в. 3 и 1907, в. 1.
    28. /Пекарский Э. К./ (сост.). Обзор Якутской обл. за 1901. Изд. Якутск. Обл. Ком. Як. 1903.
    29. Пекарский, Э. К. К вопросу объякучивания русских. ЖС. 1908, в. 1.
    30. — Из якутской старины. ЖС, 1908, в. 4 (Извлечение из старинной книги (до 1803 г.) Хвостова и Давыдова «Путешествие в Америку» (стр. 127-138): Домашняя жизнь якутов, одежда, пища, свадьба, шаманство, суеверие.
    31. — № 27, 34, 39.
    34. Природа и население России. Под редак. В. В. Битнера. Ч. I. Народы Азиатской России. Изд. Вестн. Знания. С.-П. 1906 (Глава о якутах).
    Рец. Э. К. Пекарского ЖС, 1906, IV: стр 107.
    39. Трощанский В. Ф. Якуты в их домашней обстановке. ЖС, 1908, в. 3-4, отд. I. стр. 352 и 1908, в. 4; стр. 435-446. II. Наброски о якутах Якутского округа (под редакц. и с. примеч. Э. К. Пекарского) ИОАИЭ, Каз. 1911, ХХVII, в. 2-4.
    Рец. /Виташевский Н./ ЖС, 1913, в. 1-2.
                                                  БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ УКАЗАТЕЛИ
    70. Пекарский Э. К. Библиография якутской сказки, ЖС, 1912. I. XXI. 529-531.
    71. — Якутские газеты за 1907-1909, ЖС, 1900, XVIII. в 1; 108-111.
    72. — Перечень источников словаря Якутского языка, с дополнением К. Залемана. ИАН, 1905. февр. № 2.
                                       БИОГРАФИИ И НЕКРОЛОГИ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ
    Ионов В. М.
    87. Пекарский, Э. К. Записки о рукописях, оставшихся после смерти В. М. Ионова (протокол засед. Росс. Акад. Наук, отделение историч. наук и филологии 25 окт. 1922. § 186. См. еще ИАН, 1905. XXII, № 2 и предисловие к т. I. в. 1. «Словаря якутского языка», составлен. Э. К. Пекарским).
    Овчинников М. П.
    99. Стож, М. Г. Словарь Сибирских писателей, поэтов и ученых. Ирк. стр. 70.
    Рец. С. Карцова (Пекарского Э. К.) Сибиряки в русск. литературе и науке. Крит. заметки. Вестн. Литерат. 1916. № 6, июль; стр. 136-138.
    Пекарский Э. К.
    102. Автобиография. Народ. 1917. Пет.
    103. Радлов, В. В. Отзыв о трудах Э. К. Пекарского. Отч. РГО за 1911; стр. 77-35.
    Припузов Н. П.
    105. Пекарский, Э. К. Н. П. Припузов. В. Об. 1904.
    Худяков И. А.
    116. Бобров, Е. Обзор учено-литератур. деятельности Худякова ЖМНПр. 1908, № 8; Русск. Филолог. Вестн. 1908, № 4. Рец. Z (Пекарского Э. К.). К статьям Е. Боброва о Худякове ЖС, 1909, в. 1.
    117. Пекарский, Э. К. И. А. Худяков и ученый обозреватель его трудов. СВ, 1908, № 31-32.
    118. Стож, М. Г. № 99.
                                                         МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
                                                (Хозяйство, промысла, занятия, жилища и пр.)
    121. Абрамов И. С. и Пекарский, Э. К. На краю Сибири (от Якутска до Нелькана) СВ, 1908, № 49-52.
    139. Васильев Б. Н. Угасшая культура на дальнем севере. СВ, 1908, № 1 (См. объякучивание русского элемента). Рец. (Пекарский, Э. К.) ЖС, 1908, в. 1; стр. 137.
    175. К вопросу о переселении в Якутскую обл. Изд. М. В. Пихтина. М. 1911, стр. 19. Отз. М. А. СВ, 1911, № 20-21, стр. 75-76. См. еще СВ № 44 «Письмо в редакцию» по поводу отчета о докладе Э. К. Пекарского «Расселение якутов».
    217. Пекарский Э. К. Земельный вопрос у якутов. СВ, 1908. № 17-18. Отз. ЯкЖ, 1908, № 65; стр. 1.
    218. — Неурожай в Якутской области. С.-Петер. Ведом., 1909, № 218.
    219. — Оседлое или кочевое племя якуты. СВ, 1909, № 37-38.
    220. — и В. П. Цветков. Приаянские тунгусы. С.-Пб. 1911. Отд. отт. из. ЖС, XX, 1911 (См. о числе якутов, описание якутской юрты, стр. 333, 344-345).
    221. — и В. П. Цветков. Очерки быта приаянских тунгусов. Сб. МАЭАН, 1918, т. 2 (На стр. 95-98, см. о числе якутов и о названии некоторых предметов материальной культуры на якутском языке). Рец. Фелицына С. (Либровича С. Ф.). Изд. Кн. маг. М. О. Вольф по литературе, наукам и библиографии. 1914, № 3.
    222. — № 121. 139, 175.
    254. Трощанский В. Ф. и Э. К. Пекарский. Якуты в их домашней обстановке. Этнограф. очерк. С.-П. 1909. Отд. отт. из ЖС, в. 3-4, за 1908, стр. 32. Рец. Фаресова, А. Истор. Весн. 1909, ноябрь — стр. 705-707.
    255. Трощанский В. Ф. Земледелие и землепользование у якутов. СВ, 1908, № 31-34 (Глава из «Набросков о якутах», см. № 39).
    256. Фаресов, А. № 254.
    262. Цветков В. П. № 220, 221.
                                                        ОБЫЧНОЕ ПРАВО, СЕМЬЯ И РОД
    320. Пекарский, Э. К. Из области имущественных прав якутов (к пересмотру Положения об инородцах. С.-Петер. Вед. 1910, № 179.
    821. — Об организации суда у якутов. СВ. 1907. № 35-36.
    122 — и Майнов, И. И. Программа для исследования домашнего и семейного быта якутов. ЖС. 1913, в. 3-4; стр. 117-135.
    323 (Пекарский, Э. К. и Осмоловский, Г. Ф.) Якутский род до и после прихода русских. Пам. кн. Як. обл. 1896, в. 1; стр. 1-48. По поводу данной статьи: Ефремов № 291; Рец. (Сосновский, М. И.) В. Об. 1896, № 20 и (Ковалик) В. Об. 1896, № 33, 35, 42 и 92.
    323-а — № 340.
    340. Трощанский, В. Ф. Наброски о якутах (под ред. Э. К. Пекарского). ИОИАЭ, Каз. XXXVII, в. 2-4. Отд. оттиск Каз. 1911.
    340. — и Пекарский Э. К. Любовь и брак у якутов. Из якутской старины (к материалам по якутскому обычному праву). С.-Пб. 1909. Отд. отт. из ЖС, 1909, в. 2-3; стр. 8.
                                                                           ВЕРОВАНИЯ
    360 Васильев, В. Н. Шаманский костюм и бубен у якутов. Сб. МАЭАН, 1910, в. VII. Отз. Никифорова, А. ЖС, 1910, XIX, отд. 3.
    361. — и  Пекарский. Плащ и бубен якутского шамана. Материалы по этнографии России, т. 1. Изд. Этн. Отд. Русск. Музея Алекс. III. С.-Пб. 1910, с рис. Рец. Виташевский. Н. ЖС, 1910, в. IV; стр. 242-247. В(сево)л(од) Михайлович (Ионов). ЭО, 1911. № 1-2, стр. 281. Б(огданов) Вл. ЭО, 1910, № 1-2; стр. 183-184.
    375. Изв. Росс. Акад. Наук. VI серия. 15 янв. 1922, № 1-18. Ленингр. на стр. 140-142 приводится записка Пекарского, Э. К. с перечнем рукописей В. М. Ионова по верованию якутов
    406. Пекарский, Э. К. № 361, 375, 433, 435.
    433. Трощанский, В. Ф. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов. Учен. Зап. Каз. Унив. 1903, кн. 4, апрель; стр. 1-208, с 10 фигур. и 4 прил. При работе предисловие Н. Катанова и приложения А. Наумова, Э. К. Пекарского, В. В. Попова и указатель якутских слов и собственных имен, составлен. Н. Катановым. Содержание: Родственные якутам народы. Двойственность олицетворения сил природы. Эволюция религиозных представлений у якутов. Верховное божество. Солнце. Второстепенные духи. Древние верования якутов. Духи местности. Огонь. Почитание животных. Злые духи. Понятие о душе, загробном мире, смерти, болезни. Культ предков, жертвоприношения. Шаманство, шаманы, кузнецы. Обучение шамана, шаманские костюмы. Шаманы белые и черные. (Фотографии костюмов шаманов). Рец. Сержпутовского А. ЖС, 1907, в. 1.
    431. — Опыт систематической программы дли собирания сведений о дохристианских верованиях якутов. Каз. 1897; стр. VII+63 (Отд. отт. из XIV тома ИОАИЭ).
    435. — Тоже. С-Пб. 1911. Отд. отт. из ЖС, 1911; стр. 247-292 (под редакцией Э. К. Пекарского).
    438. Харузина, В. К вопросу о почитании огня. ЭО. 1906. № 3-4.
    Рец. Э. К. Пекарский, ЖС, 1907, в. 2.
    444. Штенберг, Л. Я. Орел в сравнительном фолклоре (доклад). ЖС, Журн. Засед. Этн. Отд. РГО, за 1913, в. 3-4; стр. LI-LV (есть указания В. М. Ионова и Пекарского Э. К. о культе орла у якутов).
                                                                      ФОЛЬКЛОР
    456. Верхоянский Сборник. Якутские сказки, песни, загадки, пословицы, собранные в Верхоянском крае И. А. Худяковым. Перевод. ЗВСОРГО по Этн. т. I. в 3. Ирк. 1890, стр. 69-253: V. Сказки. Содержание: 1. Чирок и Беркут. 2. Летающие крылатые. 3 Хороший Юджиянь. 4. Низенькая старушка с пятью коровами. 5. Ураныкан – старик. 6. Берь-Хара. 7. Старуха со стариком. 8. Хан-Джаргыстай. Ч. I. Белый юноша. Ч. II. Сильный человек. Кеньчебече. Ч. III. Хан-Джаргыстай. 9. Чарчахан. 10. Пташка и Едун (обжора). 11. Оногостон-Чокан и Олон-Долон. 12. Басымнилан - батыр. Тут же русские сказки у якутов Верхоянск. оер. (стр. 254-303). 1. Илья Муромец. 2. Старец Пилигримм.
    Рец. Пекарского Э. К. Заметка по поводу редакции «Верхоянского Сборника» И. А. Худякова ИВСОРГО, XXVI. № 4-5; Ирк. 1896. Якутский текст сказок «Верхоянского Сборника», см. в «Образцах народной литературы якутов». Изд. Ак. Н. т. II, ч. I. в. 1. См. № 482.
    465. Залеман. № 492.
    475. Миддендорф, А. № 22. Отд. VI. Сказка частью на якутском языке с подстрочным переводом слов, частью в пересказе. См. также издание на немецком языке. Якутский текст сказки перепечатан в «Образцах народной литературы якутов». Т. I, ч. I, под заглавием «Арiägäl-бäргäн».
    482. Образцы народной литературы якутов, издаваемые под ред. Э. К. Пекарского, при ближайшем участии В. М. Ионова: Т. I. ч. 1. Тексты сказок, собранных Э. К. Пекарским. С. Пб. 1911; стр. 475. Труды Якутской Экспедиции, снаряж. на средства И. М. Сибирякова (1894-96 г.г.). Т. II, ч. VI. Т. II. ч. I. в. 1. Тексты сказок, собранных И. А. Худяковым. С.-Пб, 1913; стр. 190. Т. III. ч. I. в. 1. Тексты сказок, записанных В. Н. Васильевым.
    484. Овчинников, М. П. — Сордохай богатырь (якутская сказка) без якутского текста, вольный пересказ. ИВСОРГО, 1904, XXXV, № 2; стр. 1-8. Рец. Э. П(екарского). ЖС. 1908, в. IV; см. еще Сиб. Вопр. 1908, № 19-20.
    492. Пекарский, Э. К. Образцы народной литературы якутов. Изд. Акад. Наук. В. 1, 1907; в. 2, 1908; в. 3, 1909; в. 4. 1910; в. 5, 1911; в. 6, 1913. С-Пб. Отз. Залеман, ЭО, 1907, № 3; стр. 132-153.
    493 — Якутские тексты, собранные Н.Припузовым (песни). Востоковедный Ежегодник за 1916-1918, в. 2. (Польский журнал, выходящий в Кракове на польском языке).
    494. — (сообщ.) Чачахан (якут. сказка). ЖС, 1906, в. 2, стр. 2; стр. 118-122.
    495. — Подробное содержание якутск. спектакля «Олонхо». ЖС, 1006, в. 4; стр. 202-204.
    496. — (сообщ.). Река Лена. Якутская песня. Перевод с якутск. Ег. Дм. Николаева - старш. Вольн. Сиб., 1918, № 12.
    497. — (сообщ.). Песня о лете. Перевод с якутск. Ег. Дм. Николаева - старш. Вольн. Сиб., 1918.
    498. — № 456, 482.
    491-а. Припузов, Н. № 493.
    512. Худяков, И. А. № 456, 482.
    519 Ueber die Sprache der Jakuten. Von O. Böhtlingk. I. Jakutischer Text. G. 79-95. Олонхо (Араідах-буруідах Ар-соботох). (Dr. А. Тh. v. Middendorff. Sibirische Reise. Band. III. Theil I. Ethnographie). Текст с подстрочным переводом на немецком языке. Первые (79-85) страницы сказки, под заглавием: Арäйдäх буруйдах Ар-соготох, без перевода, перепечатаны в «Букваре для якутов». (Изд. Прав. Миссион. О-ва, Каз. 1898, стр. 19-22).
    Примечание. Якутские названия сказок и их подробный перечень см. Пекарский Э. К. № 70 и № 482.
                                                                               ЯЗЫК
    529. В(иноградов)-в, Н(иколл) Новый словарь якутского языка (о словаре Пекарского) ЖС, 1906, в. I.
    534. Залеман, И. № 551, 552.
    Ионов, В. М. № 552, 546, 583.
    550. — Пекарский, Э. К. (ред.) Краткий русско-якутский словарь, издан. на средства Якутск. Областн. Комитета. Як. 1905, стр. 147. Второе издание дополненное и исправленное, с предисловием А. Н. Самойлович, П. 1916, стр. 1+XVI+242. Рец. Вестн. Литер. 1916. № 6, стр. 92.
    551. — Записка о «Словаре якутского языка» (с перечнем источников «словаря якутского языка».) Изв. Ак. Наук, 1905, т. XXII, № 2; стр. 05-011, с дополнением Залемана. Рукописный материал и священные книги, упоминаемые в работе Пекарского, Э. К., в указатель не включены.
    552. — Словарь якутского языка, составлен. Э. К. Пекарским, при ближайшим участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова. (Труды Якутск. Экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова 1894, т. 3, ч. 1.) В. 1, 1907, XVIII стр.+320.
    Отз. Залемана, К. Г. Отч. Акад. Наук за 1907 г., Радлова, В. ЖС, 1907, в. 4; стр. 63-65. См. еще о присуждении Э. К. Пекарскому премии и золотой медали. ЯЖ, 1908, № 9; стр. 2-3 и ЯМ, 1909, № 21-22.
    В. 2. 1909. IV+321 — 640 стр.
    В. 3. 1912. 640-960 стр.
    В. 4. 1916. III+961-1280 столб.+II стр.
    В. 5. 1917. II стр. + 1281-1456 столб.
    В. 6. 1923. II стр. + 1457-1776 столб.
    Отз. в вып. VI. Самойлович, А. Н. «Восток» 1924, № 4; стр. 185-187.
    553. — К вопросу о происхождении слова «тунгус» ЭО, 1906, № 3-4 (По поводу ст. Шиманского, критич. заметка).
    Рец. Сержпутовского, ЖС, 1907, в. 2, стр. 28-29.
    554. — Миддендорф и его якутские тексты. ЗВОРАрО, 1907, XVIII, в 1; стр. 045-060.
    555. — Сообщение о словаре якутского языка. ЯОВ, 1895, № 8.
    556. — Объяснение якутских знаков, неимеющихся в русской азбуке. ЯОВ, 1898. № 1 (перепечатано в «Кратком якутском словаре).
    557. — № 529, 580, 585.
    571. Сержпунтовский. № 553.
    580. Шиманский, А. И. Происхождение и действительное значение слова «тунгус». ЭО. 1905, № 4. стр. 106-118.
    См. Пекарский № 553.
    585. Ястремский, С. В. Грамматика якутского языка (под ред. Э. К. Пекарского) Ирк. 1900; стр. VIII+307+III. Вост. Сиб. Отд. Р. Г. О-ва. Труды Якут. Экспед., снаряж. на средства И. М. Сибирякова. Отд. II. т. II. ч. 2. в. 2. Содержание: 1. Фонетика. 2. Производные понятия и выражения отношений. 3. Синтаксис. 4. Образцы народной словесности.
    Отз. Вс/еволод/ М/иллер/. ЭО, 1901, № 2; стр. 168-169.
                                                                         ИСТОРИЯ
    653. Пекарский Э. К. Об остатках Якутского острога. ЯкКр, 1908, №. 2.
    654. — Из преданий о жизни якутов до встречи их с русскими. ЗРГОЭ, 1909, XXXIV; стр. 145-156 (Приложен список сочинений, в которых приведены легенды о происхождении якутов и их историческом прошлом).
    655. — Из якутской старины. Доюдус, ЖС, 1907, в. 2, Отд. 2; стр. 45-50 (рассказ о якуте Доюдус по данным М. П. Овчинникова, М. Н. Адросовой и А. Наумова).
    656. — № 672.
    672. Султанов Н. В. Остатки якутского острога и некоторые другие памятники деревянного зодчества в Сибири (с табл. рис.). Изв. Арх. Комиссии, 1907, в. 24. Отд. отт. С.-Пб, 1907, стр. 154; 18 табл., 50 чертежей. Отз. Пекарский Э. К. ЖС, 1907, в. IV.
    675. Трощанский Ф. № 433 (Глава о прародине якутов).
                                                          СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
    706. Общее обозрение Якутской обл. за 1892-1902 г.г. (под редакц. Э. К. Пекарского). Изд. Якутск. Област. Стат. Комитета. Пам. Кн. Як. об. на 1901 г. Як. 1902.
    713. Пекарский Э. К. № 706.
                                                  МЕДИЦИНА, БОЛЕЗНИ, ВЫМИРАНИЕ
    737. В. П. /Войнаральский П. И./. Приполярное земледелие. Журн. Мин. Земл. «Сельское Хоз. И Лесоводство», 1897, июль (см. о вымирании у  якутов).
    См. по поводу данной статьи у Пекарского Э. К. «П. И. Войнаральский о вымирании якутов». ЖС, 1915, в. 1; стр. 03-06.
    757. Пекарский Э. К. № 737.
                                                               УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
    Пекарский Э. К. - 27, 28, 29, 30, 31, 34, 39, 70, 71, 72, 87, 99, 102, 103, 105, 116, 117, 121, 139, 175, 217, 218, 219, 220, 221, 222, 254, 320, 321, 322, 323, 340, 361, 375, 406, 435, 456, 482, 484, 492, 493,494, 495, 496, 497, 498, 519, 550, 551, 552, 553, 554, 555, 556, 557, 580, 585, 653, 654, 655, 656, 672, 706, 713, 737, 757.
                                                                          Приложение.
    Н. С. Романов
                                      К истории периодической печати в г. Якутске
    Общие политические условия дореволюционного времени властно препятствовали развитию частной прессы о Сибири — этой бесправной стране ссылки. Беззащитность и бесправность Сибирской печати носили, можно сказать, легендарный характер. Губернаторы своею главною задачею службы ставили преследование газет и это давление по временам принимало сказочные формы. В старое время поощрялась только печать религиозно-нравственного характера.
    В особенности это выразилось в одном из отдаленнейших мест ссылки — Якутской области, где печатное слово долго нс могло развиться. Первоначальное Якутске издавались с 1863 г. «Памятные книжки», затем с 1887 г. стали выходить официальные духовные «Якутские Епархиальные Ведомости» и с 1892 г. и гражданская газета «Якутские Областные Ведомости».
    Начало частной прессы в Якутске было положено лишь с 1904 г., по инициативе учителя Якутской гимназии В. Жаркова, когда во время русско-японской войны стали издаваться ежедневные телеграфные бюллетени Северного агентства, печатавшиеся на гектографе. Впоследствии за свою издательскую деятельность Жарков был отстранен от учительства и пребывание его в Якутске было признано начальством нежелательным. Однако, стремление Жаркова не заглохло и ссыльные Якутска стремились к созданию местной газеты, которая могла бы правдиво отражать существующую жизнь и ее запросы.
    В 1907 в. группа лиц приобретает типографию (из Петербурга), а 1 июля того же года выходит и первый номер местной газеты «Якутский Край». Газета эта выходила семь месяцев и в начале 1908 г. была закрыта администрацией за стихотворение «Из плена».
    Руководители газеты возобновили ее под названием «Якутская Жизнь», которая также была скоро закрыта за «Толстовский номер», и вновь возродилась в 1909 г., называясь «Якутская Мысль». К сожалению, отсутствие средств и небольшой тираж не позволили развиться «Якутской Мысли» и через восемь месяцев она кончила свое существование. В 1912 г., по инициативе А. Семенова несколько политических ссыльных организовали издание газеты «Якутская Окраина», которая выходила более трех лет, хотя и с перебоями, вследствие откровенной и ярко выраженной ненависти Якутской администрации к печатному слову. Одновременно стали выходить и первые журналы «Саха Саната» и «Ленские Волны».
    После революции, периодическая печать в Якутске заметно развилась и стали выходить различные партийные газеты и журналы (см. указатель).
    Как дореволюционная, так и пореволюционная пресса, кроме статей чисто информационного, официального и политического характера, часто помещала на своих страницах статьи экономического, этнографического и исторического характера и эти статьи во многих отношениях пополнили пробелы в изучении края, но, к сожалению, не было принято своевременно мер к сбережению полных комплектов периодических изданий и к их библиографической обработке. Однако, попытки к составлению указателя периодической печати уже были сделаны. *)
    В данной работе вниманию читателей предлагается перечень произведений периодической печати Якутска, представляющий извлечение из труда автора «Периодическая печать Сибири». Автор не претендует на полноту своей работы, так как очень трудно собрать полный материал по данному вопросу. Регистрация произведений печати затруднительна и в силу тех причин, что часто многие из изданий не выходили из пределов своего района и даже не попадали в центральные и областные книгохранилища; но случайно же попавшим в руки библиографа, разрозненным номерам газет и журналов, не всегда возможно собрать желательные и точные сведения.
    *) См. Пекарский Э. К. «Якутские газеты за 1907 и 1909 г. (Живая Старина, 1909, В. 1). Адюков А. «Советская пресса в Сибири» в 1917-1918 г.г. Ирк. 1922 г., Виленский В. Д. «Памятные книжки Якутской области». (Сиб. Архив, 1915, № 6). См. еще Попов В. «Якутская печать и ее недруги». (Сиб. вопросы. 1908, 27-28). Бокло. «История периодической печати в Якутске». («День печати» в Якутске, однодневная газета, 18 мая 1915 г.) Корнев М. «Задачи демократической печати в Якутском крае». (Там же), П-т. «Якутский край и печатное слово». (Там же) и «Печать в Сибири» (Сибирские вопросы, 1909 г. № 25).
    /Хороших П. П.  Якуты. Опыт указателя историко-этнологической литературы о якутской народности. Под редакцией и с предисловием Э. К. Пекарского. Иркутск. 1924. С. 5-10, 14-17, 19-21, 23-32, 34-38, 43, 45-46./


    173) Пекарский, Эдуард Карлович; сс.-пос. (1881-1895). двор. Московской губ., студ.  Харьковск. вет. и-та, поляк, холост, 22-23 л. Судил в Московском воен.-окружн, суде за хранение революционной литературы и постановлений революционного исполнительного комитета; с апреля по 24/ХII 1879 г. скрывался от преследований полиции, принимая в тоже время участие в беспорядках Харьковск. ветеринарн. ин-та, и живя  по чужому фальшивому паспорту. Суд приговорил его к 15 г. каторжн. работ, но, принимая во внимание молодость и плохое здоровье подсудимого, каторжные работы заменил ссылкой на поселение в отдаленнейшие места Сибири с лишением всех прав состояния. В Батурусском ул. — месте поселения — много лет подряд занимался хлебопашеством, правда не всегда получая благоприятные результаты из-за наводнения или ранних заморозков. В 1887 г. Пекарский. обратил на себя внимание составлением якутско-русского словаря, содержавшего в себе до 7.000 слов. Его словарем, который был одобрен местными знатоками, заинтересовался В-Сиб. отд. Р.Г.О., завязавший с П. переписку по вопросу о возможности издания словаря, но этот вопрос не был разрешан в положительном смысле из-за отсутствия средств у О-ва. В те же годы П. занимался сбором материала по этнографии якутов, собирая якутские сказки, песни и т. п. В 1891 г., желая чем-нибудь отблагодарить наслежное общество, которое, наделив его землей, оказало помощь при его хозяйственном обзаведении, подарил обществу 400 копен сена «для увеличения состоящего в запасе сена, которое должно быть раздаваемо в годы бессенницы общественникам, по преимуществу беднейшим, заимообразно, на тех же условиях, как и наслежное сено». В 1894-1896 г.г. Пекарский принимал участие в экспедиции Сибирякова. В 1895 г. печатался в Якутске его словарь, а также им подготовлялся к печати якутский текст «Верхоянского сборника» Худякова. В том же году П. получил право на возвращение в Европ. Россию, но остался в области, занимаясь этнографическими работами и принимая деятельное участим в совещаниях по земельному устройству якутов и составлении инструкции по этому вопросу. В 1903 г. с В. М. Ионовым входил в состав Нельканской экспедиции В. Е. Попова, издав в 1904 г. в Казани книгу «Поездка к приаянским тунгусам» [Виташевский, Старая и новая ссылка, Николаев, Якутский край и его исследователи. Д. 1].
     /Кротов М. А.  Якутская ссылка 70-80 годов. Исторический очерк по неизданным архивным материалам. [Историко-революционная библиотека журнала «Каторга и Ссылка». Воспоминания, исследования, документы и др. материалы из истории революционного прошлого России. Кн. I.] Москва. 1925. С. 207./


                                                                         ВТОРАЯ ЧАСТЬ
                                                                                Глава XVI
                                                           Востоковедение в России в  XIX в.
    ...К сожалению, в Сибири, как и в других частях Российской империи, кроме столиц и немногих университетских городов, было слишком мало культурных сил, чтобы устроить на прочных основаниях жизнь местных ученых обществ и в особенности жизнь местных библиотек и музеев. Отделы географического общества иногда в течение нескольких лет не присылали в Петербург отчетов и ничем не проявляли своего существования; музеи приходили в упадок тотчас после смерти или отъезда своих основателей; не находилось лиц, которые могли бы позаботиться о сохранности существующих коллекций, не говоря уже о дальнейшем обогащении музея. Значительная часть местных научных деятелей вышла из среды невольных жителей края — политических ссыльных, трудом которых в широкой степени воспользовались академия наук, географическое общество и его отделы. Академией наук преимущественно издавались тексты и вообще лингвистические материалы, обнимающие большое число народов до крайнего северо-востока Азии («Материалы по изучению чукотского языка» В. Г. Богораза) и до бассейна Амура («Материалы по изучению гиляцкого языка» Л. Я. Штернберга); но значительная часть материалов, доставленных в академию, остается не изданной. Не окончено до сох пор печатание едва ли не самого монументального из этих лингвистических трудов — «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, составлявшегося 25 лет (1882-1907) и печатающегося с 1907 г...
    ...Эд. Пекарский, Миддендорф и его якутские тексты (Зап. Вост. Отд. Арх. Общ., XVIII, 014-060)...
                                                                      УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
    Пекарский Эд. 216, 240, 241.
    /В. Бартольд. История изучения Востока в Европе и России. Лекции читанные в Университете и Ленинградском Институте Живых Восточных Языков. 2-изд. Ленинград. 1925. С. 239-241, 310./



                                        К 45-ЛЕТИЮ СОСТАВЛЕНИЯ Э. К. ПЕКАРСКИМ
                                                       СЛОВАРЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
    8 ноября с. г. исполнилось 45 лет, с тех пор как известный якутовед, Эдуард Карлович Пекарский начал свою работу по составлению словаря якутского языка.
    При первоначальном собирании материалов для словаря, Эдуард Карлович преследовал одни только практические цели: он старался как-нибудь добиться знания разговорной якутской речи.
    Собирание материалов он производил не только с живой разговорной речи, но и с книг, переведенных на якутский язык (в то время имелись переводы церковных книг). Причем Эдуард Карлович собранные словарные материалы, для удобства пользования, располагал в алфавитном порядке.
    В качестве руководящего материала при начале своих работ Пекарский имел — «Краткую грамматику якутского языка» протоиерея Д. Хитрова [* В последствии пользуется пространным извлечением из «Jakutische Grammatik» Бётлингка, сделанного составителем грамматики якутского языка С. В. Ястремским.].
    Через два или три года после начала своих работ Эдуард Карлович получает возможность пользоваться якутско-немецким словарем академика Отто Бётлингка. Сравнивая собранный материал со словами, вошедшими в словарь Бётлингка, Пекарский нашел словарь недостаточным и неполным куда не вошли даже самые общеупотребительные слова, а из включенных в некоторые не было отмечено их значение. Это обстоятельство, а равно получение рукописных словариков Альбова, Натансона, А. Орлова и словарных материалов священника о. Василия Попова убеждают Пекарского о необходимости составления более полного якутского словаря, преследующего уже не только практические, но и чисто научные цели. И вот, приблизительно, в 1883 - 84 году Эдуард Карлович, приступает к составлению такого словаря, в основу которого он берет якутско-немецкий словарь академика Отто Бётлингка. И этой новой, но чрезвычайно и трудной работе помогает ему протоиерей Димитриан Попов. С 1890 года в работе Пекарского принимает ближайшее участие известный исследователь Якутии В. М. Ионов: он дает в распоряжение ему весь свой материал, собранный в течении многих лет проживания в Якутии; он же помогает Эдуарду Карловичу освободиться от подражания орфографии Бётлингка и обращает его внимание на фиксирование всех особенностей в произношении якутских слов, и на необходимость пополнения словаря путем включения в него междометий, якутских прозвищ и названий местностей.
    Благодаря содействию Д. Д. Попова и В. М. Ионова, в начале последнего десятилетия прошлого столетия, т е., приблизительно, через десять лет после начала работ словарный материал Эдуарда Карловича включал уже не менее 20000 слов. На основе указанного материала в 1897 г. Пекарский приступает в г. Якутске к печатанию первого выпуска своего словаря, вышедшего в свет в 1899 г. под наименованием — «Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским (1882-1897 г. г.) при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова» [* Восточно-Сибирский Отдел Императорского Русско-Географического Общества. Труды якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М Сибирякова (1894-1896 г. г ). Том III часть I. Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским (1882-1897 г. г.) при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Выпуск первый. Издан на средства И. М. Сибирякова. Якутск. Якутская Областная Типография. 1899 стр. IV+128.
]. Этот и последующие выпуски словаря в виду того, что, на издание словаря Сибиряковым было ассигновано 2000 руб., выходили и выходят под именем трудов экспедиции И. М. Сибирякова. После выхода в свет первого выпуска, по ходатайству Восточно-Сибирского Отдела Географического Общества, издание словаря было передано Академии Наук. В связи с этим в 1905 г. Пекарский переезжает в Ленинград и переиздает первый выпуск словаря, который выхолит в 1907 г. Этот выпуск включает слова на буквы а, е и заканчивается словом есi (1 - 320 стр.). Второй выпуск выходит в 1909 г. и включает слова на буквы е, в (321 – 640), третий — в 1912 г. и включает в, (в рус.), g, h, d, з, i, (641 - 960), четвертый — в 1916 г. и включает i, к (961 - 1280), пятый — в 1917 г. и включает — к (kud - кыс) (1281 - 1456), шестой — в 1923 г. и включает л, l, m, n, ɔ (1457- 1776) и седьмой — в 1925 г. и включает — ɔ, р, r, s (1777 - 2096).
    Во всех этих выпусках слова приводятся е указанием их производства или этимологического состава, различного произношения (по говорам), общего коренного значения слова (с указанием слова с противоположным значением), синонимических и сходных по смыслу слов, второстепенных значений (также с указанием синонимов, сходных по значению слов и поясняющих примеров). Делаются сравнения со сходно звучащими якутскими словами и сравнения с монголо-бурятским и тюрским наречиями (отчасти с маньчжурским языком) по звуковому сходству, а равно заносятся сложные слова (названия растений, птиц, животных, местностей, прозвищ, сказочные и мифологические имена), особые выражения из устной словесности якутов в из живой речи, не поддающиеся буквальному переводу, замечательные в каком-либо отношении особенности флексионных форм имени, местоимения и глагола и, наконец, в исключительных случаях, местного, где записано слово. Кроме того, во всех вышедших выпусках словаря, Пекарский, всегда известными знаками указывает источник, откуда им данное слово позаимствовано. Поэтому словарь Эдуарда Карловича Пекарскою имеет большое научное значение и, в особенности, для сравнительного изучения языков братских нам тюрских народов.
    По последним сведениям, ко времени 45-летия составления словаря таковой уже окончательно в черне закончен.
    Мы уверены, что правительство Якутской республики, принимая во внимание большое научное значение словаря Э. К. Пекарского, примет все меры к скорейшему опубликованию последних подготовленных к печати выпусков словаря, а равно примет деятельное участие в материальном обеспечении составителя словаря, неутомимой анергией которого и объясняется появление в свет такого ценного и громадного труда.
    В. Н. Леоньтьев.
                     Ко дню юбилея т. Э. К. Пекарского Якутским правительством
                                           ему отправлена следующая телеграмма.
    «Ленинград. Академия Наук. Пекарскому. От имени Правительства Якутии поздравляем Вас с знаменательным юбилеем — завершением сорокапятилетнего упорного героического труда над составлением научного словаря якутского языка. Якутский трудовой народ в лице его Советского Правительства глубоко ценит громадное научное и практическое значение Вашего монументального труда, выходящее далеко за пределы одной Якутии. Словарь ваш — гордость всей Союзной науки. В ознаменование Вашего юбилея Правительство Якутии постановило: 1) назвать Вашим именем школу в Игидейцах — в месте Вашей первоначальной работы над словарем; 2) отпустить две тысячи рублей на ускорение издания Вашего труда и 3) отпустить Вам единовременное пособие в 500 руб.
    Пред. ЯЦИК Мегежекский.
    Пред. СНК Аммосов.
    4-XI-26 года
                                             Ответная телеграмма Э. К. Пекарского

    (Перевод телеграммы Э. К. Пекарского: «За внимание, оказанное мне, а также за неожиданную честь переименования школы моим именем с глубокой радостью приношу всем Вам мою сердечную благодарность. Да здравствует якутский народ! Да здравствует Якутская республика.
                     Пекарский).
                             О-во «Саха Кескиле» приветствует своего почетного члена.
     Советов о-ва «Саха Кескиле» к дню юбилея Э. К. Пекарского послало ему телеграмму следующего содержания:
    «Якутское исследовательское общество «Саха Кескиле» искренне приветствует своего почетного члена автора якутского словаря с окончанием его классического вклада в науку. С гордостью отмечаем славное довершение 45-летнего вашего подвига.
    Председатель о-ва Г. Попов
    В ответной телеграмме Э. К. Пекарский пишет:
    «Сердечно благодарю за поздравление. Тронут избранием в почетные члены. Духовно связанный с вами и желающий процветания деятельности общества Пекарский
    /Автономная Якутия. Якутск. 14 ноября 1926. С. 3./

                                                Чествование революционера-ученого
    Сегодня ленинградское общество политкаторжан и якутские общественные организации в Ленинграде чествуют 45-летие научной деятельности ссыльнопоселенца Э. К. Пекарского. Еще студентом за революционную работу он был осужден военно-окружным судом на каторжные работы, которые были ему заменены ссылкой в Якутскую губ. Свыше 20 лет пробыл тов. Пекарский в ссылке, но ни суровый климат Якутии, ни тяжелые лишения но сломили революционера. Сейчас тов. Пекарский продолжает вести научную работу по составлению якутско-русского словаря, начатую еще в ссылке.
    На фотографии — тов. Пекарский в арестантском костюме в 1880 г., перед отправкой ого в Сибирь.
    /Красная газета. Ленинград. 21 ноября 1926. С. 4./

                                       ЦЕННЫЙ ВКЛАД В ЯКУТСКУЮ ЛИТЕРАТУРУ
                                           Якутский словарь Э. К. Пекарским закончен
    В Иркутск пришло уведомление об окончании обработки маститым якутологом-лингвистом Э. К. Пекарским якутского словаря. Труд сдай Э. К. начал давно, совсем молодым человеком, в качестве политического ссыльного во время своего пребывания в глухом улусе в Якутской области.
    Сейчас Э. К. глубокий старик. Отбыв срок ссылки, Э. К. переселился в Ленинград, где в тиши кабинета Академии Наук, просидел длинный ряд лет, обрабатывая огромной научной важности материалы, вывезенные им из Якутии. Ничто не могло остановить неутомимого труженика. Голод охватил Ленинград; костенеющими от холода руками дописывал Э. К. Пекарский последние разделы словаря; голова кружилась от хронического недоедания и отказывалась мыслить, а он писал. Только мысль: «не умереть, не окончив словаря», подвигала слабеющую руку, только закаленная воля старого революционера могла заставить упорно работать.
    Был страшный момент. Волны моря, смешавшись с волнами Невы, бросились на Ленинград и ворвались в тихий кабинет Пекарского. Стоя в воде, он спасал... папка с якутским словарем...
    Теперь многолетний труд завершен.
    Проф. Б. Петри.
   /Власть труда. Иркутск. 23 ноября 1926. С. 8./ 
 

                                                 ЧЕСТВОВАНИЕ Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                 Пятьсот правительственных телеграмм
    Ново-Сибирск, 24. Получено сообщение, что в Ленинграде состоялось чествование ученого-революционера, б. сибирского ссыльно-поселенца Эдуарда Карловича Пекарского по случаю исполнившегося 45-летия его научной деятельности и по случаю окончания им работ по составлению якутского словаря.
    Проф. Никифоров, приветствуя юбиляра, сказал:
    - Сорок пять лет назад царское правительство отправило Пекарского в далекую Якутию в тайгу, думая заживо похоронить его. По прибытии в Якутию, Пекарский занялся изученном быта и культуры якутов и приступил в собиранию якутских слов и к составлению якутской азбуки.
    Сейчас в далекой тайге можно увидеть женщин-якуток и детей, разбирающих родную азбуку. Благодаря огромному труду Э. К. Пекарского, якута обрели свою грамоту, свою культуру.
    Юбиляра приветствовали также представители об-ва политкаторжан и якутского студенческого землячества. Поэт Баишев прочел приветственный адрес на якутском языке.
    Юбиляр получил пятьсот телеграмм от всех научных работников и организаций Москвы в Ленинграда. Якутский Совпарком прислал телеграмму, от имени правительства Якутии, поздравляющую Э. К. Пекарского с знаменательным юбилеем, завершившим сорокапятилетие упорного, героического труда, по своему значению выходящего далеко за пределы одной только Якутии.
    Правительство Якутии постановило назвать именем Э. К. Пекарского школу в Идичейцах – месте первоначальной работы Пекарского над якутским словарем.
   /Власть труда. Иркутск. 26 ноября 1926. С. 1./


                                               ЭДУАРД КАРЛОВИЧ ПЕКАРСКИЙ
                                                  (К окончанию 45-летнего труда.)
                                                                С. Ф. Ольденбург
    В нашей сложной жизни, с очень давних пор особенно сложной для людей умственного труда, создавалось такое положение, что широко задуманный труд редко заканчивался при жизни того, кто его предпринял, а иногда и совсем не заканчивался. Кладбище наших преждевременно окончившихся, но не законченных начинаний очень велико.
    Тем отраднее присутствовать при окончании труда важного и ценного и начатого почти полстолетия тому назад.
    Окончен «Словарь якутского языка» Эдуарда Карловича Пекарского, который он начал молодым человеком с самого начала своей долголетней ссылки в Сибирь. Эти люди, наши старые революционеры, были не только работниками на дело революции, они были и глубоко убежденными культурными работниками. Их деятельностью объясняется изученность многих наших весьма от центра отделенных окраин. И в данном случае мы должны сказать, что ни один из многих народов нашего Союза не имеет еще такого продуманного и проработанного словаря, как якуты, благодаря работе Э. К. Пекарского. Эта работа, издание Академии Наук, принадлежит к той серии ее трудов — словарной, — которая в области гуманитарных наук, является одной из наиболее ценных. Значение словаря Пекарского еще усугубляется тем, что он имел несомненное влияние на словарные работы в области тюркских языков и родственных им внутри нашего Союза. Это ярко выразилось в докладах студентов Тюркологического семинария института живых восточных языков в Ленинграде, представителей 11 разных народностей. Доклады эти были заслушаны на чествовании Э. К. Пекарского в семинарии. Глубокое удовлетворение чувствовалось от этих свидетельств большой и важной работы по языкам, какая сейчас ведется у нас, часто в очень глухих углах, и Э. К. Пекарский должен был искренно радоваться многочисленным свидетельствам его влияния на эту работу.
    Мы ведь сознаем теперь, что словарные труды имеют совершенно исключительное культурное значение и являются необходимой серьезной опорой культурной работы.
    «Научный Работник» шлет горячие поздравления и пожелания Э. К. Пекарскому к окончанию его замечательного труда.
    /Научный работник. Ежемесячный журнал. № 12. Москва. 1926. С. 3-4./


                                        МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ
    Галерея Петра I (бывший кабинет Петра Великого). Предм. 3.975, характеризующих личность Петра I и его эпоху. Зав. уч. хран. Эд. Карл. Пекарский.
    Изд. — «Путеводитель по Музею антропологии и этнографии им. Петра Великого» — 1891, 1898, 1900 и 1904; то же — «Океания», сост. Е. Л. Петри, 1914 и 1919; то же — «Африка», сост. Я. В. Чекановский, 1912, 2-е изд. 1919; то же — «Галлерея Петра I», сост. Э. К. Пекарский, 1915; то же — «Археология», сост. Б. Э. Петри, 1916; то же — «Северная Америка», сост. С. А. Ратнер-Штернберг, 1917; то же — «Южная Америка», сост. К. К. Гильзен, 1919...
    /Наука и Научные работники СССР. Справочник, составленный Комиссией «Наука и Научные работники СССР», под наблюдением и непосредственным руководством Непременного Секретаря Академии Наук академика С. Ф. Ольденбурга и Председателя Комиссии академика Е. Ф. Карского. Часть ІІ. Научные учреждения Ленинграда. С портретом Президента Академии Наук А. П. Карпинского. Ленинград. 1926. С. 18./


                                                                      ПРЕДИСЛОВИЕ
    Настоящая краткая учебная грамматика якутского языка предназначается для преподавателей-якутов в качестве руководства для преподавания родного языка в якутских школах. Как обыкновенный учебник, грамматика не претендует на научность, т. к. целью составителя было изложить лишь главнейшие сведения по грамматике якутского языка, не касаясь истории его.
    При составлении настоящей грамматики составитель воспользовался данными прежних исследователей О. Бётлингка и С. В. Ястремского. Капитальный труд О. Бётлингка — «Über die Spieche der Jakuten», произведший при своем выходе в свет переворот в туркологии, являлся долгое время единственным руководством для изучения якутского языка. Не утратив своего значения до настоящего времени, труд Бётлингка, как всякая работа, вышедшая в свет уже давно, потребовал со временем проверки и дополнений. Эта проверка и дополнения были внесены впоследствии С. В. Ястремским в его ценном труде — «Грамматика Якутского Языка», Иркутск, 1900, являющемся в настоящее время единственным авторитетным руководством для изучения якутского языка. Несмотря на то, что автор в предисловии к своему труду скромно говорит без «Jakutische Grammatik (Бётлингка) не мог бы появиться и настоящий труд, в нем я так много обязан Бётлингку; часто целые главы представляют чуть не перевод «Jakutische Grammatik», и не всегда заимствования оговариваются до того они многочисленны, тем не менее мы находим в труде С. В. Ястремекого много такого, что у Бётлингка или вовсе отсутствует, или освещено неправильно. Поэтому составитель настоящей грамматики особенное внимание обратил на грамматику С. В. Ястремского и почерпнул из нее много готовых правил, а также примеров, предпочтя примеры С. В. Ястремекого примерам, приводимым Бётлингком. Итак, воздав должное работе Ястремского, составитель упоминает ее на первом месте в списке книг, которыми он пользовался при, составлении своей грамматики и вместе с тем считает долгом указать, что много ценных данных он почерпнул из личной переписки с С. В. Ястремским. Далее, составителю послужили образцом практической грамматики «Грамматика Крымско-татарскаго наречия» проф. А. Н. Самойловича и его же грамматика османского языка. Наконец, некоторыми данными по части якутской грамматики составитель обязан работе Радлова — «Die Jakutische Sprachе in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen».
    В заключение составитель считает долгом упомянуть, что в работе ему сильно помог выдающийся знаток якутского языка Э. К. Пекарский. Составитель не может поэтому отказать себе в удовольствии печатью выразить ему свою глубокую благодарность. Наконец, некоторыми сведениями и примерами составитель обязан М. Н. Ионовой, а профессору А. Н. Самойловичу указаниями общего характера. Обоим лицам составитель приносит глубокую благодарность, равно как и С. В. Ястремскому.
    Н. Поппе.
    /Поппе Н. Н.  Учебная грамматика якутского языка. Москва. 1926. С. 4./


                                       К ИСТОРИИ «ЗЕМЛИ И ВОЛИ» 70-х ГОДОВ
                                  (Программа тамбовского поселения землевольцев)
    Публикуемый ниже документ воспроизводится по копии, сохранившейся в производстве секретного отделения канцелярии московского генерал-губернатора 1879 г., № 524, «О взрыве царского поезда на Московско-Курской железной дороге 19 ноября 1879 года» (т. I, л.л. 279-280). История этого документа такова.
    Неудачная попытка народовольцев взорвать царский поезд поставила на ноги всю московскую полицию. В скором времени ей удалось, выяснить, что ближайшее участие в этом террористическом, акте принимал Л. А. Гартман, до приезда в Москву проживавший по подложному паспорту в Тамбовской губернии. Удалось установить и некоторых, лиц, с которыми Гартман, проживая в Тамбовской губернии, находился в ближайших отношениях. 24 декабря 1879 г. в Петровской академии было арестовано одно из этих лиц, бывший студент Харьковского ветеринарного института, Эдуард Карлович Пекарский, незадолго до того, приехавший в Москву из Тамбовской губернии. В связи с арестом Пекарского жандармами был произведен обыск в студенческой столовой, помещавшейся, на даче Петровой в Петровских выселках. Во время обыска были найдены нелегальные издания и несколько рукописей, частью писанных рукою Э. К. Пекарского. Последний, при допросе, не отрицая, что некоторые рукописи написаны его рукою, отказался дать по поводу их какие-либо объяснения. В числе рукописей, найденных на даче Петровой, была и та, которая воспроизводится нами ниже.
    Как Л. А. Гартман, так и Э. К. Пекарский принимали участие в тамбовском поселении землевольцев. Поселение это стало устраиваться с весны 1878 года. Кроме названных только что лиц, в нем участвовали: М. В. Девель, О. В. Аптекман, С. А. Харизоменов и его жена, Ю. М. Тищенко, А. А. Хотинский, Н. Мощенко, супруги Новицкие, Н. П. Архангельский, Н. П. Любов и некоторые представители местной интеллигенции, преимущественно из народных учителей [* О. В. Аптекман. Общество «Земля и Воля» 70-х годов. П. 1924 г., стр. 323 Ср. его же статью «Черный передел» в I т. «Памятников агитационной литературы». М.-П., 1923 г., стр. 81.]. Все эти лица, за исключением Девеля, расселились по деревням в качестве волостных писарей, фельдшеров, учителей и т. п. Девель же жил в Тамбове, где он служил в обществе взаимного кредита, и представлял собою центр, объединявший деятельность всех пропагандистов.
    Э. К. Пекарский в своих воспоминаниях [* «Каторга и Ссылка», 1924 г., № 4, стр. 83.] пишет: «На одном из собраний тамбовских пропагандистов, состоявшемся, кажется, у Ф. М. Снегирева [* Ф. М. Снегирев в конце 1878 или в начале 1879 г. ненадолго приезжал в Тамбов. О нем см. в воспоминаниях Э. К. Пекарского, стр. 80-82.], была выработана «более или менее подробная программа нашей деятельности. Составлена она была главным образом при участии М. В. Девеля, как более других подготовленного и теоретически, и практически и пользовавшегося авторитетом в качестве старшего по возрасту. Первой практической задачей нашей было нащупывание между крестьянами более сознательных людей, тоже будущих пропагандистов в крестьянской среде, и затем, по достаточной подготовке их, — образование земледельческих артелей для борьбы с помещиками на экономической почве; имелось в виду добиться того, чтобы, помимо артели, помещик не мог найти себе рабочих. Такими артелями предполагалось заполнить все уезды губернии и затем постепенно перенести пропаганду и в соседние губернии».
    Ознакомление с публикуемым нами, документом дает полное основание предполагать, что он является как раз той программой, о которой писал в своих воспоминаниях Э. К. Пекарский [* Сам Э. К. Пекарский, которого я ознакомил с содержанием публикуемого документа, в письме ко мне пишет: «Что касается рукописи «Наша цель», то по содержанию и задачам она похожа на то, что было выработано в Тамбове, но в моей памяти все это представлялось гораздо короче, особенна устав».].
    Как видно из тех же воспоминаний, программа эта являлась продуктом коллективного творчества; она обсуждалась и утверждалась на специальном собрании тамбовских пропагандистов; большую родь в составлении ее играл М. В. Девель [* В письме ко мне Э. К. Пекарский сообщил: «Боюсь впасть в грубую ошибку, но в моей памяти зафиксировалось, что автором рукописи должен был быть М. В. Девель; он первый познакомил меня с программой и уставом, с которыми я согласился и в духе которых обещал действовать. Думаю, что Девелю помогал С. А. Харизоменов, служивший волостным писарем в тамбовском уезде под фамилией И. Д. Федорова». В цитированных выше воспоминаниях Э. К. Пекарский сообщает, что на собрании, обсуждавшем программу, присутствовал и приехавший в то время в Тамбов Ф. М. Снегирев, и пишет: «В выработке этой программы Ф. М. играл, конечно, не последнюю роль» (стр. 81).].
    Воспоминания Э. К. Пекарского дают возможность установить более, или менее точно и время составления публикуемого нами документа. Если принять во внимание, что Э. К. Пекарский приехал в Тамбов в конце 1878 г., то можно с уверенностью отнести составление тамбовской программы к концу этого года или к началу следующего. Как известно, в 1879 г. тамбовское поселение перестало существовать: часть его членов, в том числе и Девель, была арестована, остальные уже разъехались из Тамбовской губернии.
    Публикуемый нами документ представляет, по нашему мнению, весьма значительный интерес для истории нашей революционной мысли 70-х годов. Он до известной степени освещает переломный момент в истории революционного народничества, характеризующийся идейным расхождением между «деревенщиками» и городской частью землевольцев, и дает возможность выяснить, как сами деревенщики-практики понимали свои задачи в деревне.
    Опыт массового «хождения в народ» в «безумное» лето 1874 года убедил пропагандистов в том, что, так называемая «летучая пропаганда» т.-е. пропаганда странствующего по деревням и агитирующего среди встречных мужиков революционера, не приводит абсолютно ни к каким результатам. Чтобы проповедь революционных идей была бы продуктивной, ей надо придать длительный характер. «Предыдущий опыт нас научил, — рассказывает О. В. Аптекман, — что кочевая, летучая форма революционной деятельности в народе — пропагандистская или агитационная — все равно, не достигает своей цели, а потому ее надо оставить. Наша предстоящая работа в народе, обязательно требует, чтобы мы, наоборот, солидно утвердились в деревне, крепко засели в ней. Это привело к устройству революционных «поселений» в народе» [* Назв. соч., стр. 258. К аналогичному выводу пришли и южные революционеры. В 1875 г после первого неудачного хождения в народ они решили не разбрасываться, а «сосредоточить все силы в одной небольшой местности», избрав для этого местечко Корсунь с окрестностями. В. Дебагорий-Мокриевич. Воспоминания, 3-е изд., стр. 202.].
    Таким образом опыт научил, что необходимым условием для успешности революционной пропаганды среди крестьянства является длительное воздействие пропагандиста на крестьянскую массу. Пропагандисту необходимо поселиться в деревне на продолжительное время, приобрести уважение со стороны местных крестьян, завоевать их доверие и заставить их считаться со своим мнением. Другими словами, пропагандист должен стать своим человеком в той местности, где он поселился, или, говоря словами А. А. Квятковского, «гражданином этой местности» [* См. его записку, опубликованную С. Н. Валком. «Красный Архив», т. XIV, стр. 164.]. Выбрав для поселения какую-нибудь местность, предпочтительно такую, относительно которой, казалось, были основания предполагать, что в ней традиции крестьянского протеста еще не заглохли, землевольцы селились в ней, заводя различные мастерские, фермы, лавочки, мельницы, маслобойни и т. п. или занимая должности волостных писарей, учителей, фельдшеров, врачей, и пр., — и начинали «завоевывать доверие» местного населения. Для этого, а также для того, чтобы придать своим поселениям длительный характер и обезопасить их от полицейского разгрома, землевольцам приходилось соблюдать строжайшую осторожность, строго придерживаться на первых порах легальной почвы и не сразу приступать к выполнению тех чисто революционных задач, для разрешения которых устраивались поселения, т.-е. к подготовке народного восстания. Недошедшая до нас программа «Земли и Воли» подробно указывала революционные задачи, стоявшие перед участниками поселений. А. Д. Михайлов в своих показаниях на следствии формулировал эту часть программы землевольцев в следующих положениях:
    «Устройство в народе в возможно большом числе постоянных поселений с целью сближения с крестьянством, отыскания вожаков народных и сплочения их во имя достижения «Земли и Воли» для более единодушного действия. При этом по возможности расширение их мировоззрения.
    «С помощью поселений и другими возможными способами принятие участия в местных движениях, при чем стараться организовать движение, расширить его и выставить требование «Земли и Воли». Подобные случаи более всего способствуют выдвигаться наличным народным вожакам и распространяться широким народным требованиям.
    «Заведение связей со всеми протестующими элементами народа, с казаками, староверами и т. п. и наклонение их недовольства к общенародным задачам.
    «Образование дружин боевого характера из встречающихся в народе рзволюционеров-самородков для борьбы действием; они должны служить оплотом начинающимся движениям» [* А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Народоволец Александр Дмитриевич Михайлов. Л., 1925 г., стр. 108. О. В. Аптекман так излагал пункт о боевых дружинах: «Жизненной задачей всякой народнически-революционной партии должна быть организация в народе такой боевой дружины, которая, концентрируя в себе все материальные и духовные орудия борьбы, сумела бы в благоприятный момент либо сама вызвать всеобщее восстание, либо, в случае самопроизвольного его зарождения, утилизировать его по крайней мере для народных целей». «Земля и Воля» 70-х годов», стр. 194, сравн. стр. 258.].
    Таковы были программные требования. Практика же землевольческих поселений оказалась весьма далекой от осуществления их. Землевольцы не только не организовали, но даже и не делали попыток организовать те боевые дружины, которые предусматривались их программой, Мало этого, они сознательно воздерживались от какой-либо агитационной и пропагандистской работы среди крестьян. Условия, в которых протекала их работа в деревне, убедили их, что прежде, чем приступать к каким-либо определенным действиям по подготовке восстания, пропагандисту необходимо упрочить свое положение в деревне.
    Практика землевольческих поселений доказывает, что А. А. Квятковский был вполне прав, когда в цитированной нами записке констатировал, что ни в одном поселении, открытом правительством, не было обнаружено «ничего преступного, противозаконного, исключая проживательства под фиктивными паспортами» [* «Красный Архив», т. XIV, стр. 165.]. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить хотя бы общеизвестные воспоминания члена саратовского поселения землевольцев А. И. Иванчина-Писарева [* Из воспоминаний о «хождении в народ». СПб., 1914 г.]; из них видно, что деятельность на легальной почве настолько заполняла собой все время участников поселений, и настолько увлекала их сама по себе, что никакой работы революционного характера они уже не вели.
    Л. Тихомиров ничуть не преувеличивал, когда в своих воспоминаниях писал: «Лица, живущие в народе, — в. виде учителей, волостных писарей и т. д., — становились все менее революционны. Чем более они обживались и сходились с мужиками, тем менее думали о бунте и тем более вдавались в мысль о легальной защите интересов мужика... Деревенщик имел уже даже немного странные провинциальные манеры, не интересовался никакими мировыми событиями, толковал о каких-то мелочах народной жизни» [* «Из архива Л. Тихомирова». «Красный Архив», т. VI, стр. 160.]. Недаром, по словам того же Л. Тихомирова, наиболее сильным возражением народовольцев деревенщикам было такое: «может быть, это и правда, но вы в своей деревне перестаете быть революционерами» [* См. опубликованную Р. М. Кантором записку Л. Тихомирова «Несколько мыслей о развитии и разветвлении революционных направлений». «Каторга и Ссылка», 1926 г., № 3, стр. 113.].
    Надо, однако, заметить, что этот уклон к легальной деятельности находил известное основание в программе общества «Земля и Воля». Опыт хождения в народ 1874 г. обнаружил полную невосприимчивость крестьянской массы к проповеди социалистических идей. «Крестьянин, — пишет Г. В. Плеханов в предисловии к русскому переводу книги Туна, — охотно и внимательно слушавший рассказы и рассуждения пропагандистов на тему о малоземелье, о тяжести податей, о произволе администрации, о бессердечии помещиков, о жадности попов, о хищничестве кулаков и т. п., в массе оказывался глух к проповеди социализма. Социалистические идеалы не только не влекли к себе, но прямо не укладывались в его голову» [* Г. В. Плеханов. Очерки истории русской общественной мысли XIX в. П. 1923 г., стр. 294.].
    Не уяснив себе причин этого явления, коренившихся, по справедливому замечанию того же Плеханова, в «буржуазном индивидуализме» крестьянства, землевольцы при выработке своей программы все же учли это явление и сделали из него вполне определенные выводы. «Сущность этой программы, — говорит А. А. Квятковский в цитированной нами выше записке, — следующая: Никакая партия в мире, как бы многочисленна она ни была, при тех условиях, в которых находится Россия, одним только словом бессильна, не в состоянии изменить народное миросозерцание, как оно сложилось вековой жизнью. Сама жизнь только и в состоянии изменить его. Поэтому задача современника данной исторической эпохи сводится до способствования  осуществлению того идеала, тех стремлений, которые уже присущи народу» [* Разбивка автора. См. «Красный Архив», т. XIV, стр. 163.]. Эти слова Квятковского надо иметь в виду, чтобы правильно понять, смысл передовой статьи № 1 журнала «Земля и Воля». Автор статьи (С. М. Кравчинский) утверждал, что работа в народе будет успешна лишь в том случае, «если мы действительно станем народными людьми». Поясняя свою мысль, Кравчинский писал: «Бросим иноземную, чуждую нашему народу форму наших идей, заменим ее тою, которая ему свойственна, близка и родственна, — пойдет и он за нами... Пришло время сбросить с социализма его немецкое платье и одеть в народную серпянку [* Разбивка наша.]. Так зарождалась идея особого «русского социализма». Социализм как доктрина и как конечный идеал оставался в программе землевольцев, на практике же отодвигался на задний план. Это очень хорошо подметил в своих воспоминаниях о «Земле и Воле» О. В. Аптекман. «В применении к русской действительности, — пишет он, — социализм по необходимости пришлось урезать, так сказать, окорнать: взять из него только то, что не противоречит исконным народным идеалам, воззрениям и требованиям, вылившимся в определенные формы уклада народной жизни» [* Разбивка наша. О. В. Аптекман. «Общество «Земля и Воля» 70-х г.г.». П. 1924 г. стр. 192-193.]. Фактически дело сводилось к тому... что пропаганда землевольцев среди крестьян оставляла совершенно в стороне вопросы социализма и социальной революции. «Земля и Воля», — свидетельствует М. Р. Попов,— остановилась на способе воспитания в народе протеста на почве злобы дня, на том или на ином факте недовольства в той или другой местности, на почве столкновений той или другой деревни стой или иной стороной, враждебной интересам народа, будет ли то столкновение с администрацией, помещиком, кулаком и проч.» [* М. Р. Попов. «Из моего революционного прошлого». «Былое» 1907 г., № 7.].
    Этот переход от пропаганды социалистических идей к политическому воспитанию народа на почве его повседневных нужд и насущных интересов на практике чрезвычайно облегчил переход от революционной работы в народе к чисто легальной деятельности, к защите прав и интересов крестьян, на почве существующего законодательства, к борьбе против произвола местной администрации и злоупотреблений кулаков и помещиков. Когда мы теперь знакомимся с деятельностью участников землевольческих поселений по воспоминаниям А. Щ. Иванчина-Писарева и др., то чувствуем, что, несмотря на приближение героической эпоха «Народной Воли», у воздухе начинает пахнуть идеями. 80-х годов: «абрамовшиной», «теорией малых дел», дереволюционизированным народничеством Юзова.
    Однако нельзя, конечно, утверждать, как это, по приведенному выше свидетельству Л. Тихомирова, делали будущие народовольцы, что все «деревенщики» переставали быть революционерами. Многие из них, неудовлетворенные своею деятельностью и убедившиеся в невозможности вести в народе революционную пропаганду, бросали деревню и уходили в террор; так было с членом саратовского поселения землевольцев А. К. Соловьевым, так было с будущими народовольцами, принимавшими участие в поселениях. Были и другие; не уходя из деревни, но в то же время неудовлетворенные своею деятельностью в ней, они измышляли различные проекты, которые дали бы возможность, не выходя до поры до времени из рамок легальной деятельности, связать ее каким-либо путями со своими основными революционными задачами. Публикуемая нами программа тамбовского поселения является весьма интересным образцом таких попыток. Интерес ее не уменьшается от того, что логическое противоречие, лежавшее в ее основе заранее обрекало ее на полную безуспешность.
    Чрезвычайно интересно сравнить тамбовскую программу с программой самого общества «Земля и Воля». В тамбовской программе мы не найдем ни «местных бунтов», ни «боевых дружин», ни «народных вожаков», ни «революционеров-самородков из крестьянской среды», ни иной тому же подобной революционной романтики. Авторы тамбовской программы выдвигают в качестве очередных задач подготовку народа «к будущей организации общества в форме производительных общий», восстановление в глазах народа той силы и значения существующих земельных общин, которые эти общины утратили под влиянием неблагоприятных внешних условий, пробуждение в крестьянстве сознания солидарности интересов, выходящей за пределы села и общины. Достигнуть всего этого они рассчитывали при помощи средств легального характера, которые «своим внешним либеральным направлением прикрыли бы самую сущность дела». Жизнь очень скоро доказала авторам тамбовской программы неосновательность их расчетов. В 1879 году, как мы уже упоминали выше, тамбовское поселение подверглось полному разгрому.
    Б. Козьмин.
                                                                                  - - -
    Наша цель. — 1. Организация общества на таких началах, при которых невозможны были бы ни эксплуатация одним другого, ни вообще какое бы то ни было, ради личных интересов, насилие, в какой бы форме то или другое ни выражалось, одним словом, всеобщее благо народа, им самим, достигнутое и поддерживаемое, при условии невозможности возврата к современному строю.
    2. Так как этот современный строй общества не удовлетворяет вышеуказанной цели, то он должен быть заменен другим, соответствующим цели.
    3. Лица, материально заинтересованные в сохранении существующего порядка, а также правительство, которое они составляют, не отступятся от этого порядка без борьбы, при которой рано или поздно придется прибегнуть к насилию.
    4. Ожидать успеха от борьбы, выдержанной в какой бы то ни было форме, возможно только тогда, когда вся масса или, по крайней, мере, большая часть народа, — хотя бы даже и односторонне-сознательно, — одновременно и с одинаковой энергией вступит на путь этой борьбы; кроме того, необходимо существование группы, всесторонне-сознательно стремящейся к проведению идеи социально-революционной партии во все функции народной жизни.
    5. Необходимо, чтобы весь народ был подготовлен к будущей, организации общества в форме федераций производительных общин.
    6. Существующие в настоящее время сельские общества, хотя и представляют в зачатке такие производительные общины, но под влиянием внешних, вне их самих лежащих условий утратили в глазах народа большую часть своих желательных качеств.
    7. Восстановить в глазах народа всю силу и значение тех общин, в которые он группируется в настоящее время, лежит на нашей обязанности.
    8. Для того же, чтобы вся масса народа сознательно, одновременно и повсеместно приняла участие в предполагаемой борьбе, необходимо сознание солидарности, выходящей за пределы села, и общины и их обыденных интересов, при постоянных условиях, ведущих к экономической борьбе не только отдельных членов общин, но и соседних общин между собой.
    9. Создать солидарность и развить ее до желательных в короткое время пределов возможно путем чисто практическим на таком деле, которое ближе всего интересует народ; при чем не исключается значение и устной пропаганды идей социально-революционной, партии.
    10. Вследствие того, что: а) большая часть (90%) русского населения занимается искони земледелием, а к другим занятиям переходит только на время и лишь в случае крайней необходимости, б) вся земля приведена в состояние, годное для культуры этим земледельческим населением, и в) захват земель частными собственниками продолжает совершаться на глазах народа, — в народе живет и передается из рода в род убеждение, что земля составляет собственность его, народа», и только путем насилия досталась и достается другим.
    11. Сохранившееся в настоящее время повсеместное убеждение, что земля будет отобрана у господ и купцов и отдана им, крестьянам, выражается в форме ожидания слушного часа, черного передела.
    12. Мы должны не только убедить народ в тщетности их ожиданий, помощи от правительства, но и указать, каким именно путем, не ожидая этой помощи, он мог бы достигнуть своими силами желаемой цели, на этот раз пока выраженной в форме перехода земель к ним от собственников.
    13. На достижении этой первоначальной цели не только можно, но и должно основать начало борьбы с существующим порядком.
    14. Для достижения этой первоначальной цели примкнет весь, народ как лично заинтересованный; все дело будет заключаться в том, чтобы организовать эту предварительную борьбу так, чтобы успех дела был бы наиболее вероятен.
    15. Предполагаемая организация должна воспользоваться, как всеми теми, хотя бы даже и временными условиями, в которые поставлено наше земледелие вообще, так и современным положением землевладельцев, положением, заключающимся в отсутствии возможности вести в настоящее время дело иначе, чем оно ведётся теперь, а также в задолженности частным лицам и кредитным учреждениям, доведшей их до полной несостоятельности; положение же нашего земледелия при только еще зарождающемся капиталистическом производстве обусловливается неравномерным более, чем где-либо, распределением земледельческих работ в течение года, а потому и невозможностью пока в настоящее время вести батрачное хозяйство как преобладающую форму.
    16. Организация деятелей, как по сути дела следует, должна быть тайною, сама же деятельность, когда того потребует успех дела, может проявляться в легальных формах.
    17. Интеллигенция допускается или как сознательные товарищества, составляющие организованных деятелей, или как пассивные участники, не имеющие непосредственного отношения к делу.
    18. Пропаганда социально-революционной идеи среди рабочего, не земледельческого, преимущественно ремесленного и фабричного, населения, населяющего главным образом города, должна вестись в таком направлении, которое обещало бы выработку из этого населения будущих как пропагандистов среди народа, так и его руководителей во время революции, так как нельзя рассчитывать на столько значительные силы интеллигенции, сколько их будет необходимо для успеха дела; так как пропаганда эта может рассчитывать на успех в виду, как высшего уровня умственного развития фабричного и ремесленного населения и в виду большего развития в ремесленной и фабричной промышленности капиталистического производства и, следовательно, большего гнета на эту часть рабочего населения.
    19. Так как проявление деятельности организации допускается в легальной форме, то необходимо избрать из этих форм такую, которая представляла бы наиболее условий для успеха.
    20. Лучшею легальною формою, в какую могла бы облечься деятельность организаторов, на первое время может быть такая, которая, удовлетворяя требованиям самого дела, имела бы внешний вид либерального стремления улучшить экономическое положение народа.
    21. Итак, наша теперешняя задача — приискать такую форму предварительной борьбы, которая удовлетворяла бы следующим условиям:
    а) чтобы своим внешним либеральным направлением прикрыла самую сущность дела (парагр. 16 и 20).
    b) чтобы совпадала, с выраженным уже народом стремлением отобрать землю у владельцев и в то же время обещала в этом направлении хотя бы некоторый успех (парагр. 10 и 11);
    с) создала среди народа как сознание в необходимости солидарности, так и самую солидарность (парагр. 8);
    d) выработала, хотя бы вчерне, будущую форму общественного строя (парагр. 5);
    е) дала повод к борьбе сперва с отдельными лицами, а затем и самим правительством.
    22. Таким требованиям наиболее удовлетворяет организация рабочих земледельческих товариществ по следующему уставу:
    I. Товарищество учреждается с целью: а) доставить товарищу работу, а землевладельцам для обработки их земель исправных рабочих, земледельческие орудия и рабочий скот и б) найма земель у тех же владельцев для обработки ее средством [siс] товарищества.
    II. Средства товарищества заключаются: а) в орудиях, рабочем скоте и постройках, принадлежащих как отдельным товарищам, так и всему товариществу, б) в капитале, который составляется из %-ных отчислений от заработков и с доходов от арендованных земель.
    III. Капитал товарищества предназначается для текущих расходов товарищества, для приобретения улучшенных орудий, аренды и покупки земли.
    IV. Капитал товарищества хранится тем способом, какой товарищи найдут для себя наиболее удобным.
    V. Товарищи могут быть только односельцы.
    VI. Товарищами считаются как все подписавшие устав, так и их семейства, а равно и те, с их семействами, которые на основании этого устава впредь приниматься будут.
    VII. Каждый товарищ имеет право требовать себе работы из принятой на себя товариществом или участия в обработке арендованной или купленной товариществом земли, пропорционально рабочим силам своего семейства.
    VIII. Никто из товарищей не может отказываться от исполнения приходящейся на его долю принятой на себя товариществом работы, ни от обработки арендованной или купленной товариществом земли.
    IX; Все принятые на себя работы товарищество обязывается исполнять само без помощи наемных рабочих, точно так же обязано сама обрабатывать арендные или собственные земли.
    Примечание: по найму допускаются лишь машинисты, кузнецы или такие специалисты, которых в числе товарищей или вовсе нет, или недостаточно.
    X. Для исполнения работ, которые могут быть не под силу одному товариществу или вообще для большего удобства достижений целей, преследуемых товариществами, допускается соединение последних каждый раз, когда потребуют обстоятельства дела.
    XI. Для точного исполнения принятых на себя товариществом обязательств никто из товарищей не может помимо товарищества ни наниматься на работу, ни посылать своих семейных на таковую, ни снимать земли в аренду.
    XII. Для точного исполнение всех принятых на себя на основании сего устава обязательств товарищество отвечает всем своим имуществом, как ему, так и его членам принадлежащим, на основании круговой поруки.
    XIII. Товарищество имеет право приобретать движимое и недвижимое имущество, на каковое не могут быть обращены взыскания, делаемые с отдельных товарищей по каким-либо обязательствам, совершенным до утверждения товарищества, или, если и после, то без его ведома и согласия.
    XIV. Все договоры и обязательства подлинником записываются в заведенную для сего книгу, прошнурованную волостным правлением.
    XV. Делом товарищей заведует: а) сход товарищей, b) правление товарищества, состоящее из выбираемых сходом: полевого старосты и двух его помощников.
    XVI. Сход товарищей считается состоявшимся, когда на него прибыло за себя и по доверенности не менее 2/3 тягловых рабочих товарищества.
    XVII. На сходе никто не может иметь более двух голосов: одного за себя и другого по доверию.
    XVIII. Передача голоса допускается в случае; болезни или продолжительного отсутствия из селения.
    XIX. Сход созывается полевым старостой по мере надобности или по требованию 1/4 наличного числа тягловых рабочих товарищества.
    XX. На обязанности схода лежит: а) прием и исключение товарищей, b) выборы и смена полевого старосты и его помощников, назначение им содержания и поверка их действий, с) распределение, работ и земель между товариществами [* Так в подлиннике, вместо: «товарищей». — Б. К.], d) определение размера %-ных отчислений на основании §2 в капитал общества, е) обсуждение и утверждение предложенных условий работы и аренды и покупка земли, f) и обсуждение вообще всех; вопросов, касающихся внутреннего устройства товарищества и его отношений к другим таким же товариществам.
    XXI. Все постановления схода товарищей записываются в особую книгу, прошнурованную волостным правлением.
    XXII. Все дела товарищества решаются на сходах большинством 2/3 голосов.
    XXIII. Староста и его помощники ведут все дела товарищества, наблюдают за точным исполнением принятых на себя товариществом обязательств и вообще заботятся об интересах товарищества, которому и отдают отчет ежемесячно и ежегодно на сходках, собираемых с этой целью.
    XXIV. Никакого условия, ни контракта староста, не имеет права совершить без согласия схода; исполнение. условий, заключенных без согласия схода, для товарищей необязательно.
    XXV. В случае болезни, смерти или отсутствия старосты его место занимает один из его помощников по выбору схода.
    XXVI. В случае выхода кого-либо из товарищества добровольно или по требованию схода выходящий в течение года несет ответственность за все обязательства, какие были заключены до его выхода; по прошествии же года выходящий товарищ получает причитающуюся на его долю часть из имущества и капиталов товарищества.
    XXVII. Определение размера вознаграждения уходящему товарищу делается сходом на том же основании, как и при окончательном расчете товарищей на основании XXIX ст. этого устава.
    XXVIII. Товарищество прекращается только по постановлению схода большинством 3/4 всего числа тягловых рабочих товарищества.
    XXIX. Имущество товарищества, движимое и недвижимое, а также капитал делятся в этом случае между всеми тягловыми рабочими товарищества, соразмерно числу лет пребывания их в товариществе.
    XXX. В случае несостоятельности товарищества ответственность распределяется с тою же равномерностью, как имущество в предыдущей статье.
    XXXI. Все, что не предусмотрено этим уставом, решается сходом товарищей и обязательно для последних.
    XXXII. Недоразумения между товарищами, если не будут улажены сходом, разбираются третейским судом.
    23. Организованные по этому уставу земледельческие товарищества уничтожают конкуренцию между односельцами, а федерация таких товариществ уничтожает конкуренцию между отдельными товариществами.
    24. Все количество земельных угодий данной местности, принадлежащих частным владельцам, распределяется федерацией между отдельными товариществами и так, чтобы на всех тягловых товарищей приходилось земли своей (надельной общинной) и владельческой, вместе взятых, поровну, так, чтобы товарищества, имеющие мало своей земли, получали больше владельческой, чем другие, имеющие больше своей земли.
    25. Ни одно товарищество не может наниматься на работу, ни арендовать землю вне отведенного ему федерацией участка: при такой организации дела осуществить [sic] то, что может быть названо «глухой стачкой».
    26. Успех таких товариществ, помимо других условий, будет зависеть: 1) от соответствия рабочих сил товарищества с количеством земли, приходящейся на долю каждого из них; 2) от организации кредита, который дал бы им возможность уплачивать подати, не вступать на первых порах в борьбу с правительством.
    27. Достигнуть первого можно двумя путями, а именно — или возвысить интенсивность земледельческой культуры, требующей больших сил, или доставить этим излишним силам применение вне пределов товарищества; исполнение первого условия не всегда (особенно вначале) бывает возможно; остается воспользоваться вторым, т.-е. организацией переселений излишних сил в многоземельные местности и организовать их там на тех же началах; к этому средству прибегают и сами крестьяне в настоящее время, но не всегда успешно, вследствие отсутствия прочной организации в этом деле.
    28. Второе же требование, т.-е. кредита, можно достигнуть организацией волостных общественных банков (по примеру Алексеевского Воронежской губернии).
    29. Во всяком случае для более правильного ведения дела необходимо: а) точное статистическое исследование землевладения и повинностей, хотя бы по прилагаемой форме [* Этой «формы» в деле, не имеется — В. К.]; b) прочная организация всего дела.
    /Красный архив. Исторический журнал. Т. 6 (19). 1926. Москва-Ленинград 1927. С. 166-177./