четверг, 12 января 2017 г.

Эдуард Пекарский в жизнеописаниях. Ч. І. Вып. 3. 1918-1934. Койданава. "Кальвіна". 2017.



                                              ИССЛЕДОВАТЕЛИ  ЯКУТСКОГО  КРАЯ
                                                        (Пекарский, Майнов, Ионов)
    Якутское общество не должно забывать тех, кто любил наш суровый край, так много дал на изучение его и населяющих его народностей. Их конечно было много но я хочу остановить внимание якутского общества на трех: Эдуарда Карл. Пекарского, И. И. Майнова и Вс. М. Ионова...
    Пекарский обессмертил себе имя работой по... словарю якутского языка. Труд этот настолько серьезный и капитальный, что автор его удостоен звания члена Академии Наук. Над словарем Эд. Карлович работает и в настоящее время. После смерти акад. Радлова, Пекарский единственный ученый по якутоведению, авторитет в этой области.
    После ссылки Пекарский почти безвыездно живет в Петрограде и работает в Академии Наук. В настоящее время ему около 72 лет. Тяжелые экономические условия жизни крайне вредно отражаются на его здоровье. Живет в доме Академии Наук, получает 18000 р. содержания и ученый паёк, куда в последнее время не входят жировые продукты (масло на рысенке стоило 25000 р. фунт). Так обр., он имеет возможность приобретать только хлеб. Всю работу по рубке дров и проч. он выполняет сам. При нем живет жена, которая нигде не служит. Сын же его оканчивает Петроградский университет, служит на военной службе в Очакове. Несмотря на это, Эдуард Карлович живет и работает напряженно. Так, напр., когда в Петрограде экономили электричество, он все таки в 3-6 часов утра был на ногах и работал при свете «коптилки» Несмотря на лестные и выгодные предложения, напр., профессуры в Томском университете, чтение докладов и пр., Эд. Карлович отказывается, будучи крайне не требовательным, ссылаясь, что ему поздно начинать какую либо карьеру. Он говорит: «я не могу себе позволить такой роскоши, как заработок на стороне». Он весь ушел в свою специальную работу – о якутах. Тяжелые условия жизни,.. все-таки отзываются на здоровье этого ученого труженика, безответственно преданного своему делу.
    В ноябре прошлого года с ним сделался паралич. Его увозят в больницу, но он и здесь не бросает работу
    Он диктует воспоминания из революционного прошлого. Позднее с ним случился повторный припадок. Он боится одного, говоря: «я еще не успел найти себе приемника... и не могу спокойно умереть и мне не на кого оставить свою работу». Он об этом неустанно хлопочет перед Академией. Под его личным руководством и вниманием занимался покойный студент, якут А. Никифоров, а в последнее время с ним работает якутянин И. Л. Попов, окончивший Петрог. университет и оставленный при нем для научных работ.
    Вот перед Вами... те, которые так много сделали для Якутского края!
    Вполне естественно является вопрос: что мы должны сделать для них теперь , так много сделавшим для нас в свое время?
    Мне кажется, долг и обязанность каждого, особенно якутов, поддержать чем-нибудь эти потухающие, но дорогие, жизни.
    Предприятия, учреждения, об-ва, организации, кооперативы и частные граждане, должны... помочь своими пожертвования в пользу Майнова, Пекарского и Ионова...
    Пожертвования будут приниматься Уполномоченным п/отд. Иссл. Сибири Г. А. Поповым и будут направляться по адресу Э К. Пекарского (Петроград, Васильевский о-в, д. № 5 кв. 39, Таможенный переулок, дом Академии Наук).
    Пожертвования будут в распоряжении Коллегии при Уполномоченном п/отд. Исслед. Сибири.
    Г. Попов
    /Ленский коммунар. Якутск. № 6 (389). 10 января 1922. С. 2-3./





                                                                НЕКРОЛОГ.
                                           Памяти первого якутского ученого лингвиста
                                                           С. А. НОВГОРОДОВА.
    Скончавшийся в Ленинграде 28 февраля 1924 г. после краткой болезни молодой, начинающий якутский ученый Семен Андреевич Новгородов с юных лет принял участие в культурной жизни якутов: по окончании в 1912 г. реального училища, он год состоял народным учителем, в 1912-13 г.г. сотрудничал в якутском журнале «Сака» (Якутская Речь), еще будучи реалистом, приступил к собиранию образцов якутского словесного творчества и продолжал эту работу в студенческие годы. Участвуя в национальном якутском кружке реалистов, Новгородов мечтал о создании национальной якутской грамоты, не удовлетворяясь распространенным среди якутов, так называемым, Бетлинговским алфавитом. В марте 1917 года, в первые дни после февральской революции, собрался «Первый свободный съезд якутов и крестьян Якутской области». Новгородов выступил на нем с предложением применить к якутскому языку международную латинскую фонетическую транскрипцию по системе проф. Пасси, переработанной проф. Щербона. Это предложение было съездом принято, и С. А. выпустил 4 сентября 1917 г. первый якутский букварь в латинской транскрипции, с начальной книжкой для чтения и якутскую хрестоматию.
    В декабре 1920 г. Новгородов покинул свой родной край, чтобы добыть для своего народа печатный шрифт, и направился сначала в Читу, затем в Москву и, наконец, в Ленинград, где Первая Государственная Словолитня (бывш. Лемана) отлила потребное количество шрифта к маю 1922 г. и где типография Российской Академии Наук отпечатала под  бдительным наблюдением Новгородова к 1923 г. и букварь и хрестоматию. Шрифт затем был отправлен в Якутск, в распоряжение правительства Якутской республики, позднее же, за несколько дней до своей смерти, С. А. хлопотал о пересылке второго комплекта шрифта в Москву, для якутской секции Восточного Издательства при Нар. Ком. Нац. Болезнь удержала Новгородова от поездки в Москву, где ему предстояла ответственная редакторская работа в осуществление намеченной якутской секцией издательской деятельности на якутском языке с применением шрифта, получившего у якутов название Новгородского.
     Новый «Новгородовский» якутский алфавит оффициально признан якутским советским правительством.
    Новгородов умер, и на красных лентах венков, возложенных на его могилу представителями якутского народа и его правительства, было начертано: «Создателю якутской национальной письменности».
    Подробности о детстве, ранней юности Новгородова и об его культурных заслугах перед своим народом сообщат в своих воспоминаниях о нем товарищи его — якуты, бок-о-бок. с которыми он жил, учился и служил родной стране. Мы скажем несколько слов о Новгородове, как студенте и начинающем ученом-востоковеде.
    По приезде в Ленинград в 1913 г., Новгородов поступил на арабско-персидско-турецкий разряд факультета восточных языков, занявшись в порядке факультетских программ по данному разряду изучением сначала арабского, а затем и персидского языков. Так как для якутоведа эти два языка значения не имеют, то в следующем году Новгородов перешел на только что учрежденный новый монголо-манчжуро-турецкий разряд, весьма для его целей подходивший. Будучи по призванию лингвистом, Новгородов получал общелингвистическую подготовку на филологическом факультете, специально интересуясь фонетикой. Летом 1914 г. С. А. совершил свою первую научную поездку к якутам в качестве командированного Русским Комитетом для изучения Средней и Восточной Азии, и часть собранных фольклорных материалов обнародовал в том же 1914 г. в приложении к журналу «Живая Старина» (приложение № 1), и в 1916 г. приложением к статье В. М. Ионова «Дух-хозяин леса у якутов» (Сборник Музея Антропол. и Этнографии при Ак. Наук, т. IV). Летом 1916 г. Новгородов собирал материалы по языку и литературе турецкого народца тептярей. Летом 1916 г. С. А. получил командировку на родину от Университета и, вернувшись после революции 1917 г., представил факультету заметку «К вопросу о говорах в якутском языке». В 1918 г. Новгородов провел некоторое время среди бурят Иркутской губернии и изучил практически бурятский язык. Последний сбор научных материалов среди якутов С. А. произвел осенью 1920 г. в Батурусском и Татжинском улусах Якутского уезда. С мая 1921 г. до мая 1923 г. Новгородов состоял платным сотрудником Э. К. Пекарсского по обработке к печати и по печатанию словаря якутского языка.
    Кроме вышеупомянутых печатных работ Новгородова, ему принадлежат статьи «Якутология». — О месте, занимаемом якутским языком среди родственных наречий — по поводу статьи проф. В. И. Огородникова (Иркутская газета «Мысль», № 3 за 1919 г.) и «По поводу поисков транскрипции для народов, не имеющих письменности» (Москов. газета «Жизнь Национальн.» № 9 за 1921 г.).
    Новгородов кончил университет в августе 1923 г.
    Науки давались Новгородову не легко, и учиться ему пригодилось в неблагоприятных условиях, урывками, но к своим занятиям С. А. относился с большой добросовестностью и с полным интересом, являя собою тип настойчивого и кропотливого труженика.
    Изучением монгольского языка, весьма важного для явутоведа, Новгородов продолжал заниматься и после окончания университета, состоя студентом монгольского разряда Института живых восточных языков. Он был зачислен научным сотрудником II разряда Научно-Исследовательского Института сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока при Ф. О. Н. Ленинградского Государственного Университета с осени 1923 года и совершенствовался в древних и современных турецких языках северо-восточной группы, к которой относится и язык якутский, углубляя одновременно свои познания в общетурецком сравнительном языковедении. В начале 1924 г. Новгородов получил предложение вступить в число преподавателей Иркутского Университета, близкого географически к Якутской Республике, и дал на это принципиальное согласие.
    Таким образом, начинающему якутскому ученому представлялась возможность, не дожидаясь окончания научной подготовки в Ленинграде, выступить в качестве ответственного работника и на поприще развертывающейся издательской деятельности на якутском языке в Москве и Якутске, и на поприще университетско-преподавательской деятельности в Иркутске.
    В связи с вопросом о новом алфавите, Новгородов находился в устных и письменных сношениях с представителями ряда восточных народов, и его работой по алфавиту интересовались не одни только якуты, но и другие турецкие племена прежде всего в Сибири, а также и в других странах; в частности, С. А. был связан с Азербайджанским Комитетом нового турецкого алфавита.
    Очередной работой Новгородова являлось составление школьной грамматики якутского языка, и по этому вопросу он состоял в переписке, с проживающим в Одессе автором якутской грамматики на русском языке, Ястремским.
    Смерть Новгородова — тяжелая утрата для якутского народа, и для нас, востоковедов-туркологов. Нам близки интересы якутского народа, и мы постараемся помочь ему, по мере сил, в том деле, от которого навеки оторван Новгородов, первый и пока единственный ученый-лингвист из якутов.
    Проф. А. Самойлович.
    /Жизнь национальностей. Ежемесячный журнал по вопросам политики, экономики и культуры национальностей Р.С.Ф.С.Р. Кн. I (VI). Москва. 1924. С. 189-190./


                                                 ИЗУЧЕНИЕ И ПРОСВЕЩЕНИЕ ЯКУТОВ
    Э. К. Пекарский. Словарь Якутского языка. Издание Российской Академии Наук. Выпуск шестой. 1928. Стр. 160 in 4°.
    С. А. Новгородов, Н. Е. Афанасьев, П. А. Слепцов, Якутский букварь с книжкой для детского чтения. Госиздат. 1923. Стр. 23 in 8°.
    Якутская хрестоматия. Под редакцией С. А. Новгородова. Госиздат. 1923. Стр. 168 in 8°.
    Рано погибший от туберкулеза талантливый студент-якут А. Н. Никифоров, приветствуя в 1912 г. акад. В. В. Радлова от имени якутского народа [* Интересная речь Никифорова издана в редкой брошюре: «75-летний юбилей дня рождения акад. В. В. Радлова», Петроград, 1912 г. (издание В. В. Святловского).], говорил: «И чудится мне: чрез сотни... тысячи лет, когда нынешняя глухая якутская тайга, покоренная чудесами агрикультуры и техники, в состоянии будет питать многомиллионное густое население и рассадится многочисленными цветущими городами — о, я верю: настанет такое время! — тогда племя якутов или совершенно погибнет естественной физической смертью в неравной борьбе под гнетом тяжелой жизни, или якут, ассимилированный иноплеменным людским потоком, переработанный возрастающей культурой, забудет свой народный язык, потеряет даже свой физический облик и превратится во всемирного джентльмена, говорящего на общечеловеческом языке»... Минуло всего десять лет, и нынешняя якутский молодежь, ответственная за ближайшие судьбы своей родной молодой Автономной Якутской Республики, стоит уже лицом к лицу перед реальными задачами насаждении в «глухой якутской тайге» «агрикультуры, техники» и прежде всего — просвещения. И теперь еще явственнее, чем при жизни студента Никифорова, выступает значение «Словаря якутского языка», этого не только «поистине нерукотворного памятника «прочнее меди», который сохранит имя якутов на вечные времена, пока будет земля!» но и практически ценнейшего дара российских ученых и прежде всего Пекарского и Радлова сильному, жизнеспособному якутскому народу, в начале его национального возрождения.
    Сорок с лишним лет с неослабевающим упорством трудится Э. К. Пекарский — сначала в якутской ссылке, а затем в Петрограде — над составлением, дополнением и печатанием своего замечательного словаря, пользующегося и в далеко не законченном виде мировой известностью среди специалистов. Радлов, Залеман, Готьо дали уже самую высокую оценку этой образцовой по полноте и точности работе, история коей изложена в предисловии к первому выпуску (1907 г.) и в которой автор пользовался содействием ряда таких же, как и он сам, знатоков якутского языка во главе с недавно умершим крупнейшим якутоведом В. М. Ионовым.
    Настоящий шестой выпуск (слова на буквы л, м, н, о), являясь первым за период с революции 1917 года, им по внутренним достоинствам, ни по внешности (бумага, печать) не уступает дореволюционным и своим появлением обязан, между прочим, и Госиздату, который оказал автору и его сотруднику С. А. Новгородову у материальную поддержку, выплачивая им в течение 1931 г. гонорар. Более половины словаря остается еще неизданной. Российская Академия Наук издательскими средствами весьма небогата, Э. К. Пекарский, перенесший тяжелую болезнь, . более чем в прежние годы, нуждается для скорейшего окончания своего монументального произведения в освобождении от побочных заработков, и мы считаем своим долгом печатно заявить о необходимости специальных ассигнований на безотлагательное и достойное завершение научно и практически важного издания.
    С именами сотрудников Пекарского: В. М. Ионова и питомца Петроградского университета, начинающего ученого-якута С. А. Новгородова связан только что изданный «Якутский букварь», в основу коего положена рукопись В. М. Ионова и который имеет целью внедрять в якутские народные массы приспособленный С. А. Новгородовым при содействии проф. Л. В. Щербы и проф. В. Д. Поливанова к якутскому языку международный лингвистический алфавит на основе латинского. Хотя предпринятые в этом направлении с 1917 года опыты в якутских школах дали уже по рассказам положительные результаты, все же пока преждевременно судить о том, насколько вводимый С. А. Новгородовым алфавит окажется практичным в своем теперешнем виде, но во всяком случае «Букварь» заслуживает внимания особенно потому, что в настоящее время у целого ряда восточных народов одним из животрепещущих вопросов является вопрос о реформе алфавита, или о принятии нового, в частности — латинского, и игнорировать при этом якутский опыт было бы упущением. Букварь составлен применительно к современным приемам обучения детей грамоте, хорошо иллюстрирован, прекрасно издан и снабжен книжкой для детского чтения в условиях якутской жизни.
    Отдельной книжкой под редакцией С. А. Новгородова издана подготовленная Комиссией по составлению учебников на якутском языке «Якутская хрестоматия», в коей применен вышеупомянутый алфавит и которая также снабжена хорошими иллюстрациями.
    Материалом для хрестоматии послужили частью исполненные якутами переводы с русского языка (басни, стихи, мелкие рассказы), частью оригинальные произведения современных якутских писателей и педагогов. В отделе изящной литературы кроме переводов помещено несколько образцов, народно-словесной литературы, стихотворения Анемподиста Софронова, одного, из продуктивных якутских поэтов и драматургов, поэта-якута Алексея Кулаковского, супруги покойного В. М. Ионова — якутки Мар. Ник. Ионовой (проживает в Петрограде) и других. Исторический отдел, посвященный почти исключительно якутской истории, составлен К. В. Ксенофонтовым и С А. Новгородовым. В. В. Никифорову принадлежит географический отдел (Россия, Якутия, общие географические понятия), за исключением статьи «Недра Якутии», написанной П. А. Харитоновым. Большая часть последнего отдела — медицинского — составлена врачом-якутом И. Н. Скрябиным, только статья о сибирской язве написана свободно владеющим якутским языком местным русским казаком, ветеринарным врачом А. И. Кондаковым.
    Отлитый в Петрограде якутский шрифт отбыл в Якутию, и в ближайшее время издательская деятельность там, надеемся, разовьется.
    А. Самойлович
    /Восток. Журнал литературы, науки и искусства. Кн. 4. Москва - Ленинград. 1924. С. 185-186./



  


                                                         ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

    Важное значение всякого рода справочников не подлежит, конечно, никакому сомнению.

    Об этом трактуется в любом справочном издании по любому предмету. Но особую важность приобретают такие издания, как указатели литературы того или другого предмета. И об этом говорят нам все составители разных библиографических указателей. Несмотря, однако, на все принимаемые составителями старания, редкий из таких указателей оказывался вне упреков со стороны рецензентов и со стороны людей, пользовавшихся указателем для своих специальных целей. Объясняется это, конечно, не недостатком усердия у составителей, а трудностью в выполнении задачи, — трудностью, которую могут подтвердить лишь те, кто соприкасался близко с работою этого рода.

    Предлагаемый вниманию читателей труд не претендует на исчерпывающую полноту, и составитель его далек от мысли считать работу охватывающею всю литературу предмета в намеченных им рамках. Но одно можно сказать бесспорно, что автор проявил всю возможную старательность и добросовестность для того, чтобы облегчить работу будущих исследователей.

    Если в области этнографии Якутской Республики можно указать на более или менее удовлетворительные труды, то в области истории края нельзя указать хотя бы на один какой-либо труд, характеризующий исторический период жизни якутов, не говоря уже о доисторическом периоде. В виду этого, возможно полный библиографический обзор всего печатного материала в этой непочатой области крайне необходим для всех, кто интересуется прошлыми судьбами и жизнью населения Якутской Республики. Тоже можно сказать и в отношении этнографии края. Каждый исследователь, прежде чем приступит к изучению той или другой отрасли этой дисциплины, неизбежно становится лицом к лицу с необходимостью ознакомиться с литературой предмета.

    Сознавая колоссальную важность подобных библиографических работ, я охотно принял предложение составителя настоящего указателя взять на себя его редактирование насколько позволяло мне ограниченное время, которым я располагаю, старался помочь составителю всем запасом моих сведений по библиографии ЯР.
    С чистою совестью могу сказать, что П. П. Хороших, со своей стороны, проявил максимум энергии для придания своему библиографическому опыту наибольшей полноты и стройности, не забыв включить в свой труд картографию края и сведения о биографиях исследователей Якутии. Составитель с полным правом может сказать, что сделал все, что было в его силах сделать.
    Такие работы не могут достигнуть совершенства усилиями одного человека, даже самого энергичного и трудолюбивого, и остается надеяться, что лица, которым придется прибегать за справками к настоящему труду, не откажут в сообщении своих поправок, дополнений и доброжелательных замечаний.
    Эд. Пекарский.
    29 июня 1924 г.
    Ленинград.
    Музей Антропологии и Этнографии Академии Наук.
                                                                   ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
    Еще в 1919 г. автором данного труда было приступлено к составлению библиографических сводок по отдельным туземным народностям Восточной Сибири. В 1923 г. в первом выпуске «Сибирской Живой Старины», издаваемой В.-Сибирским Отделом Русского Географического Общества, автором в виде опыта был помещен «Указатель историко-этнографической литературы о бурятской народности». Данный труд является опытом обзора литературы о якутской народности и может служить справочником для лиц, занимающихся вопросами якутоведения, вместе с тем, он дает возможность уяснить, какие из отдельных сторон жизни и быта якутов мало освещены и требуют дополнительного изучения.
    Указатель заключает в себе книги, статьи и отдельные заметки о якутской народности, написанные на русском языке, за все время по 1923 г. включительно. За 1924 г. в указатель включена литература, вышедшая до появления в свет указателя (по июль месяц). Из иностранных сочинений, вышедших в России, вошли лишь те, сведения о которых имеются в указателях литературы о Сибири.
    К сожалению, отсутствие в Иркутских типографиях якутского шрифта нс дало возможности привести якутские слова по академической транскрипции.
    При составлении использованы, как библиографические указатели (за исключением Явловского Пр., см. № 76, которого не было в распоряжении автора, а также неполно использован Олейников Н. Е., см. № 69), перечисленные в отделе библиографии, так и, по мере возможности, просмотрены издания, перечень которых помещен ниже, вместе с условными сокращениями.
    Кроме того, просмотрена рукопись «Сибирь в общих русских журналах 1891-1917 г.», под редакцией Азадовского М. К., за что автор приносит М. К. Азадовскому глубокую благодарность.
    Составителем наибольшее внимание обращено на литературу, вышедшую с 1892 г., т.-е. со времени выхода в свет указателей Межова и Приклонского (см. ниже). Из этих указателей, автором взята литература по истории, этнографии, статистике, картографии и медицине, за исключением некоторых мелких статей.
    Из газет в указатель вошли те статьи, в коих приводится новый ценный материал, биографии или статьи, которые дополняют сведения, встречающиеся в литературе о якутской народности, а также и рецензии на ту или иную работу.
    Рецензии для удобства помещены непосредственно под рецензируемой работой, причем наибольшее значение придавалось тем рецензиям, которые или пополняют материал, или указывают на те или иные пропуски и неточности рецензируемой работы.
    Материал в указателе распределен по следующим отделам: 1. Сочинения общие (отражающие все стороны жизни якутов и могущие лечь в основу при изучении этой народности), 2. Библиографические указатели, 3. Биографии и некрологи исследователей Якутии, 4. Материальная культура якутов (хозяйство, занятия, промысли и т. п.), 5. Обычное право, родовой быт, 6. Религия якутов, 7. Фольклор, 8. Язык, 9. Антропологические измерения, 10. История якутов, 11. Статистические данные, 12. Медицина, вымирание, прирост, 13. Исторические и этнографические карты.
    Внутри отделов материал распределен в следующем порядке: автор (в алфавитном порядке), заглавие статьи, журнала или заметки, год издания, том, выпуск, №№. Количество строк отделено точкой с запятой. В отделе биографии и некрологов исследователей Якутии, автором допущены некоторые уклонения от принятой для всего указателя системы а, именно, авторы, писавшие биографии и некрологи, приведены не в алфавитном порядке, а поставлены непосредственно под фамилией того исследователя якутской народности, о котором они писали
    Иностранные сочинения приводятся в алфавитном порядке (по авторам) в конце каждого отдела.
    В интересах уменьшения объема издания и удешевления его, в указателе допущены сокращения, убраны кавычки, а также объединены под одним № некоторые заметки и отдельные газетные статьи (без подписи). По тем же причинам, при описании той или иной книги, не указаны некоторые библиографические признаки второстепенного значения, как, например, название типографии, тираж, размеры книги и пр. В конце указателя приложен алфавитный список авторов со ссылками па №№, под которыми помещены их работы о указателе.
    Автор считает своим долгом принести глубокую благодарность Эдуарду Карловичу Пекарскому, которым редактирован и дополнен данный указатель в рукописи, в бытность автора в научной командировке в Ленинграде. Благодаря вниманию этого ученого, автор имел возможность ознакомиться с его домашней библиотекой и со многими изданиями и рукописями, которых не оказалось в библиотеках Сибирских городов. Но указаниям Э. К. Пекарского, расшифрованы фамилии, отчества и имена многих авторов и приведены в скобках авторы статей «без подписи».
    К сожалению по техническим причинам (работа печаталась в Иркутске), работа не была просмотрена Э. К. Пекарским в корректуре.
    Автор также приносит глубокую благодарность Московскому Представительству Якутской Автономной Республики, в лице М. К. Амосова, отпустившему средства на издание данной работы, В. Д. Халдееву — за предоставление литературы о якутской народности, вышедшей за последнее время, А. Колесову, ад способствование выходу в свет данного указателя, Г. С. Виноградову и П. К. Казаринову, за просмотр указателя и добавления, пом. директора Гостипографии А. Н. Губанову, за его внимательное отношения к изданию указателя и завед. библиотекой ВСОРГО А. Н. Кузнецовой, за предоставление литературы.
    Одновременно автором ведется работа по составлению биографий местных ученых и заезжих исследователей Сибири. Биографии бурятских ученых (Банзарова, Хангалова М. Н., Цыбикова Г., Гамбоева Г.) автором уже опубликованы в периодической печати. Из исследователей Якутии автором опубликован М. П. Овчинников и в непродолжительном времени сдаются в печать биографии В. М. Ионова. В. Трощанского и др.
    Ленинград - Иркутск.
    1924 г.
                                                                ОБЩИЕ СОЧИНЕНИЯ
    27. Патканов, С. Опыт географии и статистики тунгузских племен Сибири, на основании данных переписи населения. 1897, ч. 1. в. 2. ЗРГОЭ, 1906. XXXI, ч. 1. в. 1-2.
    Рец. Э. К. Пекарского ЖС, 1906, в. 3 и 1907, в. 1.
    28. /Пекарский Э. К./ (сост.). Обзор Якутской обл. за 1901. Изд. Якутск. Обл. Ком. Як. 1903.
    29. Пекарский, Э. К. К вопросу объякучивания русских. ЖС. 1908, в. 1.
    30. — Из якутской старины. ЖС, 1908, в. 4 (Извлечение из старинной книги (до 1803 г.) Хвостова и Давыдова «Путешествие в Америку» (стр. 127-138): Домашняя жизнь якутов, одежда, пища, свадьба, шаманство, суеверие.
    31. — № 27, 34, 39.
    34. Природа и население России. Под редак. В. В. Битнера. Ч. I. Народы Азиатской России. Изд. Вестн. Знания. С.-П. 1906 (Глава о якутах).
    Рец. Э. К. Пекарского ЖС, 1906, IV: стр 107.
    39. Трощанский В. Ф. Якуты в их домашней обстановке. ЖС, 1908, в. 3-4, отд. I. стр. 352 и 1908, в. 4; стр. 435-446. II. Наброски о якутах Якутского округа (под редакц. и с. примеч. Э. К. Пекарского) ИОАИЭ, Каз. 1911, ХХVII, в. 2-4.
    Рец. /Виташевский Н./ ЖС, 1913, в. 1-2.
                                                  БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ УКАЗАТЕЛИ
    70. Пекарский Э. К. Библиография якутской сказки, ЖС, 1912. I. XXI. 529-531.
    71. — Якутские газеты за 1907-1909, ЖС, 1900, XVIII. в 1; 108-111.
    72. — Перечень источников словаря Якутского языка, с дополнением К. Залемана. ИАН, 1905. февр. № 2.
                                       БИОГРАФИИ И НЕКРОЛОГИ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ
    Ионов В. М.
    87. Пекарский, Э. К. Записки о рукописях, оставшихся после смерти В. М. Ионова (протокол засед. Росс. Акад. Наук, отделение историч. наук и филологии 25 окт. 1922. § 186. См. еще ИАН, 1905. XXII, № 2 и предисловие к т. I. в. 1. «Словаря якутского языка», составлен. Э. К. Пекарским).
    Овчинников М. П.
    99. Стож, М. Г. Словарь Сибирских писателей, поэтов и ученых. Ирк. стр. 70.
    Рец. С. Карцова (Пекарского Э. К.) Сибиряки в русск. литературе и науке. Крит. заметки. Вестн. Литерат. 1916. № 6, июль; стр. 136-138.
    Пекарский Э. К.
    102. Автобиография. Народ. 1917. Пет.
    103. Радлов, В. В. Отзыв о трудах Э. К. Пекарского. Отч. РГО за 1911; стр. 77-35.
    Припузов Н. П.
    105. Пекарский, Э. К. Н. П. Припузов. В. Об. 1904.
    Худяков И. А.
    116. Бобров, Е. Обзор учено-литератур. деятельности Худякова ЖМНПр. 1908, № 8; Русск. Филолог. Вестн. 1908, № 4. Рец. Z (Пекарского Э. К.). К статьям Е. Боброва о Худякове ЖС, 1909, в. 1.
    117. Пекарский, Э. К. И. А. Худяков и ученый обозреватель его трудов. СВ, 1908, № 31-32.
    118. Стож, М. Г. № 99.
                                                         МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА
                                                (Хозяйство, промысла, занятия, жилища и пр.)
    121. Абрамов И. С. и Пекарский, Э. К. На краю Сибири (от Якутска до Нелькана) СВ, 1908, № 49-52.
    139. Васильев Б. Н. Угасшая культура на дальнем севере. СВ, 1908, № 1 (См. объякучивание русского элемента). Рец. (Пекарский, Э. К.) ЖС, 1908, в. 1; стр. 137.
    175. К вопросу о переселении в Якутскую обл. Изд. М. В. Пихтина. М. 1911, стр. 19. Отз. М. А. СВ, 1911, № 20-21, стр. 75-76. См. еще СВ № 44 «Письмо в редакцию» по поводу отчета о докладе Э. К. Пекарского «Расселение якутов».
    217. Пекарский Э. К. Земельный вопрос у якутов. СВ, 1908. № 17-18. Отз. ЯкЖ, 1908, № 65; стр. 1.
    218. — Неурожай в Якутской области. С.-Петер. Ведом., 1909, № 218.
    219. — Оседлое или кочевое племя якуты. СВ, 1909, № 37-38.
    220. — и В. П. Цветков. Приаянские тунгусы. С.-Пб. 1911. Отд. отт. из. ЖС, XX, 1911 (См. о числе якутов, описание якутской юрты, стр. 333, 344-345).
    221. — и В. П. Цветков. Очерки быта приаянских тунгусов. Сб. МАЭАН, 1918, т. 2 (На стр. 95-98, см. о числе якутов и о названии некоторых предметов материальной культуры на якутском языке). Рец. Фелицына С. (Либровича С. Ф.). Изд. Кн. маг. М. О. Вольф по литературе, наукам и библиографии. 1914, № 3.
    222. — № 121. 139, 175.
    254. Трощанский В. Ф. и Э. К. Пекарский. Якуты в их домашней обстановке. Этнограф. очерк. С.-П. 1909. Отд. отт. из ЖС, в. 3-4, за 1908, стр. 32. Рец. Фаресова, А. Истор. Весн. 1909, ноябрь — стр. 705-707.
    255. Трощанский В. Ф. Земледелие и землепользование у якутов. СВ, 1908, № 31-34 (Глава из «Набросков о якутах», см. № 39).
    256. Фаресов, А. № 254.
    262. Цветков В. П. № 220, 221.
                                                        ОБЫЧНОЕ ПРАВО, СЕМЬЯ И РОД
    320. Пекарский, Э. К. Из области имущественных прав якутов (к пересмотру Положения об инородцах. С.-Петер. Вед. 1910, № 179.
    821. — Об организации суда у якутов. СВ. 1907. № 35-36.
    122 — и Майнов, И. И. Программа для исследования домашнего и семейного быта якутов. ЖС. 1913, в. 3-4; стр. 117-135.
    323 (Пекарский, Э. К. и Осмоловский, Г. Ф.) Якутский род до и после прихода русских. Пам. кн. Як. обл. 1896, в. 1; стр. 1-48. По поводу данной статьи: Ефремов № 291; Рец. (Сосновский, М. И.) В. Об. 1896, № 20 и (Ковалик) В. Об. 1896, № 33, 35, 42 и 92.
    323-а — № 340.
    340. Трощанский, В. Ф. Наброски о якутах (под ред. Э. К. Пекарского). ИОИАЭ, Каз. XXXVII, в. 2-4. Отд. оттиск Каз. 1911.
    340. — и Пекарский Э. К. Любовь и брак у якутов. Из якутской старины (к материалам по якутскому обычному праву). С.-Пб. 1909. Отд. отт. из ЖС, 1909, в. 2-3; стр. 8.
                                                                           ВЕРОВАНИЯ
    360 Васильев, В. Н. Шаманский костюм и бубен у якутов. Сб. МАЭАН, 1910, в. VII. Отз. Никифорова, А. ЖС, 1910, XIX, отд. 3.
    361. — и  Пекарский. Плащ и бубен якутского шамана. Материалы по этнографии России, т. 1. Изд. Этн. Отд. Русск. Музея Алекс. III. С.-Пб. 1910, с рис. Рец. Виташевский. Н. ЖС, 1910, в. IV; стр. 242-247. В(сево)л(од) Михайлович (Ионов). ЭО, 1911. № 1-2, стр. 281. Б(огданов) Вл. ЭО, 1910, № 1-2; стр. 183-184.
    375. Изв. Росс. Акад. Наук. VI серия. 15 янв. 1922, № 1-18. Ленингр. на стр. 140-142 приводится записка Пекарского, Э. К. с перечнем рукописей В. М. Ионова по верованию якутов
    406. Пекарский, Э. К. № 361, 375, 433, 435.
    433. Трощанский, В. Ф. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов. Учен. Зап. Каз. Унив. 1903, кн. 4, апрель; стр. 1-208, с 10 фигур. и 4 прил. При работе предисловие Н. Катанова и приложения А. Наумова, Э. К. Пекарского, В. В. Попова и указатель якутских слов и собственных имен, составлен. Н. Катановым. Содержание: Родственные якутам народы. Двойственность олицетворения сил природы. Эволюция религиозных представлений у якутов. Верховное божество. Солнце. Второстепенные духи. Древние верования якутов. Духи местности. Огонь. Почитание животных. Злые духи. Понятие о душе, загробном мире, смерти, болезни. Культ предков, жертвоприношения. Шаманство, шаманы, кузнецы. Обучение шамана, шаманские костюмы. Шаманы белые и черные. (Фотографии костюмов шаманов). Рец. Сержпутовского А. ЖС, 1907, в. 1.
    431. — Опыт систематической программы дли собирания сведений о дохристианских верованиях якутов. Каз. 1897; стр. VII+63 (Отд. отт. из XIV тома ИОАИЭ).
    435. — Тоже. С-Пб. 1911. Отд. отт. из ЖС, 1911; стр. 247-292 (под редакцией Э. К. Пекарского).
    438. Харузина, В. К вопросу о почитании огня. ЭО. 1906. № 3-4.
    Рец. Э. К. Пекарский, ЖС, 1907, в. 2.
    444. Штенберг, Л. Я. Орел в сравнительном фолклоре (доклад). ЖС, Журн. Засед. Этн. Отд. РГО, за 1913, в. 3-4; стр. LI-LV (есть указания В. М. Ионова и Пекарского Э. К. о культе орла у якутов).
                                                                      ФОЛЬКЛОР
    456. Верхоянский Сборник. Якутские сказки, песни, загадки, пословицы, собранные в Верхоянском крае И. А. Худяковым. Перевод. ЗВСОРГО по Этн. т. I. в 3. Ирк. 1890, стр. 69-253: V. Сказки. Содержание: 1. Чирок и Беркут. 2. Летающие крылатые. 3 Хороший Юджиянь. 4. Низенькая старушка с пятью коровами. 5. Ураныкан – старик. 6. Берь-Хара. 7. Старуха со стариком. 8. Хан-Джаргыстай. Ч. I. Белый юноша. Ч. II. Сильный человек. Кеньчебече. Ч. III. Хан-Джаргыстай. 9. Чарчахан. 10. Пташка и Едун (обжора). 11. Оногостон-Чокан и Олон-Долон. 12. Басымнилан - батыр. Тут же русские сказки у якутов Верхоянск. оер. (стр. 254-303). 1. Илья Муромец. 2. Старец Пилигримм.
    Рец. Пекарского Э. К. Заметка по поводу редакции «Верхоянского Сборника» И. А. Худякова ИВСОРГО, XXVI. № 4-5; Ирк. 1896. Якутский текст сказок «Верхоянского Сборника», см. в «Образцах народной литературы якутов». Изд. Ак. Н. т. II, ч. I. в. 1. См. № 482.
    465. Залеман. № 492.
    475. Миддендорф, А. № 22. Отд. VI. Сказка частью на якутском языке с подстрочным переводом слов, частью в пересказе. См. также издание на немецком языке. Якутский текст сказки перепечатан в «Образцах народной литературы якутов». Т. I, ч. I, под заглавием «Арiägäl-бäргäн».
    482. Образцы народной литературы якутов, издаваемые под ред. Э. К. Пекарского, при ближайшем участии В. М. Ионова: Т. I. ч. 1. Тексты сказок, собранных Э. К. Пекарским. С. Пб. 1911; стр. 475. Труды Якутской Экспедиции, снаряж. на средства И. М. Сибирякова (1894-96 г.г.). Т. II, ч. VI. Т. II. ч. I. в. 1. Тексты сказок, собранных И. А. Худяковым. С.-Пб, 1913; стр. 190. Т. III. ч. I. в. 1. Тексты сказок, записанных В. Н. Васильевым.
    484. Овчинников, М. П. — Сордохай богатырь (якутская сказка) без якутского текста, вольный пересказ. ИВСОРГО, 1904, XXXV, № 2; стр. 1-8. Рец. Э. П(екарского). ЖС. 1908, в. IV; см. еще Сиб. Вопр. 1908, № 19-20.
    492. Пекарский, Э. К. Образцы народной литературы якутов. Изд. Акад. Наук. В. 1, 1907; в. 2, 1908; в. 3, 1909; в. 4. 1910; в. 5, 1911; в. 6, 1913. С-Пб. Отз. Залеман, ЭО, 1907, № 3; стр. 132-153.
    493 — Якутские тексты, собранные Н.Припузовым (песни). Востоковедный Ежегодник за 1916-1918, в. 2. (Польский журнал, выходящий в Кракове на польском языке).
    494. — (сообщ.) Чачахан (якут. сказка). ЖС, 1906, в. 2, стр. 2; стр. 118-122.
    495. — Подробное содержание якутск. спектакля «Олонхо». ЖС, 1006, в. 4; стр. 202-204.
    496. — (сообщ.). Река Лена. Якутская песня. Перевод с якутск. Ег. Дм. Николаева - старш. Вольн. Сиб., 1918, № 12.
    497. — (сообщ.). Песня о лете. Перевод с якутск. Ег. Дм. Николаева - старш. Вольн. Сиб., 1918.
    498. — № 456, 482.
    491-а. Припузов, Н. № 493.
    512. Худяков, И. А. № 456, 482.
    519 Ueber die Sprache der Jakuten. Von O. Böhtlingk. I. Jakutischer Text. G. 79-95. Олонхо (Араідах-буруідах Ар-соботох). (Dr. А. Тh. v. Middendorff. Sibirische Reise. Band. III. Theil I. Ethnographie). Текст с подстрочным переводом на немецком языке. Первые (79-85) страницы сказки, под заглавием: Арäйдäх буруйдах Ар-соготох, без перевода, перепечатаны в «Букваре для якутов». (Изд. Прав. Миссион. О-ва, Каз. 1898, стр. 19-22).
    Примечание. Якутские названия сказок и их подробный перечень см. Пекарский Э. К. № 70 и № 482.
                                                                               ЯЗЫК
    529. В(иноградов)-в, Н(иколл) Новый словарь якутского языка (о словаре Пекарского) ЖС, 1906, в. I.
    534. Залеман, И. № 551, 552.
    Ионов, В. М. № 552, 546, 583.
    550. — Пекарский, Э. К. (ред.) Краткий русско-якутский словарь, издан. на средства Якутск. Областн. Комитета. Як. 1905, стр. 147. Второе издание дополненное и исправленное, с предисловием А. Н. Самойлович, П. 1916, стр. 1+XVI+242. Рец. Вестн. Литер. 1916. № 6, стр. 92.
    551. — Записка о «Словаре якутского языка» (с перечнем источников «словаря якутского языка».) Изв. Ак. Наук, 1905, т. XXII, № 2; стр. 05-011, с дополнением Залемана. Рукописный материал и священные книги, упоминаемые в работе Пекарского, Э. К., в указатель не включены.
    552. — Словарь якутского языка, составлен. Э. К. Пекарским, при ближайшим участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова. (Труды Якутск. Экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова 1894, т. 3, ч. 1.) В. 1, 1907, XVIII стр.+320.
    Отз. Залемана, К. Г. Отч. Акад. Наук за 1907 г., Радлова, В. ЖС, 1907, в. 4; стр. 63-65. См. еще о присуждении Э. К. Пекарскому премии и золотой медали. ЯЖ, 1908, № 9; стр. 2-3 и ЯМ, 1909, № 21-22.
    В. 2. 1909. IV+321 — 640 стр.
    В. 3. 1912. 640-960 стр.
    В. 4. 1916. III+961-1280 столб.+II стр.
    В. 5. 1917. II стр. + 1281-1456 столб.
    В. 6. 1923. II стр. + 1457-1776 столб.
    Отз. в вып. VI. Самойлович, А. Н. «Восток» 1924, № 4; стр. 185-187.
    553. — К вопросу о происхождении слова «тунгус» ЭО, 1906, № 3-4 (По поводу ст. Шиманского, критич. заметка).
    Рец. Сержпутовского, ЖС, 1907, в. 2, стр. 28-29.
    554. — Миддендорф и его якутские тексты. ЗВОРАрО, 1907, XVIII, в 1; стр. 045-060.
    555. — Сообщение о словаре якутского языка. ЯОВ, 1895, № 8.
    556. — Объяснение якутских знаков, неимеющихся в русской азбуке. ЯОВ, 1898. № 1 (перепечатано в «Кратком якутском словаре).
    557. — № 529, 580, 585.
    571. Сержпунтовский. № 553.
    580. Шиманский, А. И. Происхождение и действительное значение слова «тунгус». ЭО. 1905, № 4. стр. 106-118.
    См. Пекарский № 553.
    585. Ястремский, С. В. Грамматика якутского языка (под ред. Э. К. Пекарского) Ирк. 1900; стр. VIII+307+III. Вост. Сиб. Отд. Р. Г. О-ва. Труды Якут. Экспед., снаряж. на средства И. М. Сибирякова. Отд. II. т. II. ч. 2. в. 2. Содержание: 1. Фонетика. 2. Производные понятия и выражения отношений. 3. Синтаксис. 4. Образцы народной словесности.
    Отз. Вс/еволод/ М/иллер/. ЭО, 1901, № 2; стр. 168-169.
                                                                         ИСТОРИЯ
    653. Пекарский Э. К. Об остатках Якутского острога. ЯкКр, 1908, №. 2.
    654. — Из преданий о жизни якутов до встречи их с русскими. ЗРГОЭ, 1909, XXXIV; стр. 145-156 (Приложен список сочинений, в которых приведены легенды о происхождении якутов и их историческом прошлом).
    655. — Из якутской старины. Доюдус, ЖС, 1907, в. 2, Отд. 2; стр. 45-50 (рассказ о якуте Доюдус по данным М. П. Овчинникова, М. Н. Адросовой и А. Наумова).
    656. — № 672.
    672. Султанов Н. В. Остатки якутского острога и некоторые другие памятники деревянного зодчества в Сибири (с табл. рис.). Изв. Арх. Комиссии, 1907, в. 24. Отд. отт. С.-Пб, 1907, стр. 154; 18 табл., 50 чертежей. Отз. Пекарский Э. К. ЖС, 1907, в. IV.
    675. Трощанский Ф. № 433 (Глава о прародине якутов).
                                                          СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ
    706. Общее обозрение Якутской обл. за 1892-1902 г.г. (под редакц. Э. К. Пекарского). Изд. Якутск. Област. Стат. Комитета. Пам. Кн. Як. об. на 1901 г. Як. 1902.
    713. Пекарский Э. К. № 706.
                                                  МЕДИЦИНА, БОЛЕЗНИ, ВЫМИРАНИЕ
    737. В. П. /Войнаральский П. И./. Приполярное земледелие. Журн. Мин. Земл. «Сельское Хоз. И Лесоводство», 1897, июль (см. о вымирании у  якутов).
    См. по поводу данной статьи у Пекарского Э. К. «П. И. Войнаральский о вымирании якутов». ЖС, 1915, в. 1; стр. 03-06.
    757. Пекарский Э. К. № 737.
                                                               УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
    Пекарский Э. К. - 27, 28, 29, 30, 31, 34, 39, 70, 71, 72, 87, 99, 102, 103, 105, 116, 117, 121, 139, 175, 217, 218, 219, 220, 221, 222, 254, 320, 321, 322, 323, 340, 361, 375, 406, 435, 456, 482, 484, 492, 493,494, 495, 496, 497, 498, 519, 550, 551, 552, 553, 554, 555, 556, 557, 580, 585, 653, 654, 655, 656, 672, 706, 713, 737, 757.
                                                                          Приложение.
    Н. С. Романов
                                      К истории периодической печати в г. Якутске
    Общие политические условия дореволюционного времени властно препятствовали развитию частной прессы о Сибири — этой бесправной стране ссылки. Беззащитность и бесправность Сибирской печати носили, можно сказать, легендарный характер. Губернаторы своею главною задачею службы ставили преследование газет и это давление по временам принимало сказочные формы. В старое время поощрялась только печать религиозно-нравственного характера.
    В особенности это выразилось в одном из отдаленнейших мест ссылки — Якутской области, где печатное слово долго нс могло развиться. Первоначальное Якутске издавались с 1863 г. «Памятные книжки», затем с 1887 г. стали выходить официальные духовные «Якутские Епархиальные Ведомости» и с 1892 г. и гражданская газета «Якутские Областные Ведомости».
    Начало частной прессы в Якутске было положено лишь с 1904 г., по инициативе учителя Якутской гимназии В. Жаркова, когда во время русско-японской войны стали издаваться ежедневные телеграфные бюллетени Северного агентства, печатавшиеся на гектографе. Впоследствии за свою издательскую деятельность Жарков был отстранен от учительства и пребывание его в Якутске было признано начальством нежелательным. Однако, стремление Жаркова не заглохло и ссыльные Якутска стремились к созданию местной газеты, которая могла бы правдиво отражать существующую жизнь и ее запросы.
    В 1907 в. группа лиц приобретает типографию (из Петербурга), а 1 июля того же года выходит и первый номер местной газеты «Якутский Край». Газета эта выходила семь месяцев и в начале 1908 г. была закрыта администрацией за стихотворение «Из плена».
    Руководители газеты возобновили ее под названием «Якутская Жизнь», которая также была скоро закрыта за «Толстовский номер», и вновь возродилась в 1909 г., называясь «Якутская Мысль». К сожалению, отсутствие средств и небольшой тираж не позволили развиться «Якутской Мысли» и через восемь месяцев она кончила свое существование. В 1912 г., по инициативе А. Семенова несколько политических ссыльных организовали издание газеты «Якутская Окраина», которая выходила более трех лет, хотя и с перебоями, вследствие откровенной и ярко выраженной ненависти Якутской администрации к печатному слову. Одновременно стали выходить и первые журналы «Саха Саната» и «Ленские Волны».
    После революции, периодическая печать в Якутске заметно развилась и стали выходить различные партийные газеты и журналы (см. указатель).
    Как дореволюционная, так и пореволюционная пресса, кроме статей чисто информационного, официального и политического характера, часто помещала на своих страницах статьи экономического, этнографического и исторического характера и эти статьи во многих отношениях пополнили пробелы в изучении края, но, к сожалению, не было принято своевременно мер к сбережению полных комплектов периодических изданий и к их библиографической обработке. Однако, попытки к составлению указателя периодической печати уже были сделаны. *)
    В данной работе вниманию читателей предлагается перечень произведений периодической печати Якутска, представляющий извлечение из труда автора «Периодическая печать Сибири». Автор не претендует на полноту своей работы, так как очень трудно собрать полный материал по данному вопросу. Регистрация произведений печати затруднительна и в силу тех причин, что часто многие из изданий не выходили из пределов своего района и даже не попадали в центральные и областные книгохранилища; но случайно же попавшим в руки библиографа, разрозненным номерам газет и журналов, не всегда возможно собрать желательные и точные сведения.
    *) См. Пекарский Э. К. «Якутские газеты за 1907 и 1909 г. (Живая Старина, 1909, В. 1). Адюков А. «Советская пресса в Сибири» в 1917-1918 г.г. Ирк. 1922 г., Виленский В. Д. «Памятные книжки Якутской области». (Сиб. Архив, 1915, № 6). См. еще Попов В. «Якутская печать и ее недруги». (Сиб. вопросы. 1908, 27-28). Бокло. «История периодической печати в Якутске». («День печати» в Якутске, однодневная газета, 18 мая 1915 г.) Корнев М. «Задачи демократической печати в Якутском крае». (Там же), П-т. «Якутский край и печатное слово». (Там же) и «Печать в Сибири» (Сибирские вопросы, 1909 г. № 25).
    /Хороших П. П.  Якуты. Опыт указателя историко-этнологической литературы о якутской народности. Под редакцией и с предисловием Э. К. Пекарского. Иркутск. 1924. С. 5-10, 14-17, 19-21, 23-32, 34-38, 43, 45-46./


    173) Пекарский, Эдуард Карлович; сс.-пос. (1881-1895). двор. Московской губ., студ.  Харьковск. вет. и-та, поляк, холост, 22-23 л. Судил в Московском воен.-окружн, суде за хранение революционной литературы и постановлений революционного исполнительного комитета; с апреля по 24/ХII 1879 г. скрывался от преследований полиции, принимая в тоже время участие в беспорядках Харьковск. ветеринарн. ин-та, и живя  по чужому фальшивому паспорту. Суд приговорил его к 15 г. каторжн. работ, но, принимая во внимание молодость и плохое здоровье подсудимого, каторжные работы заменил ссылкой на поселение в отдаленнейшие места Сибири с лишением всех прав состояния. В Батурусском ул. — месте поселения — много лет подряд занимался хлебопашеством, правда не всегда получая благоприятные результаты из-за наводнения или ранних заморозков. В 1887 г. Пекарский. обратил на себя внимание составлением якутско-русского словаря, содержавшего в себе до 7.000 слов. Его словарем, который был одобрен местными знатоками, заинтересовался В-Сиб. отд. Р.Г.О., завязавший с П. переписку по вопросу о возможности издания словаря, но этот вопрос не был разрешан в положительном смысле из-за отсутствия средств у О-ва. В те же годы П. занимался сбором материала по этнографии якутов, собирая якутские сказки, песни и т. п. В 1891 г., желая чем-нибудь отблагодарить наслежное общество, которое, наделив его землей, оказало помощь при его хозяйственном обзаведении, подарил обществу 400 копен сена «для увеличения состоящего в запасе сена, которое должно быть раздаваемо в годы бессенницы общественникам, по преимуществу беднейшим, заимообразно, на тех же условиях, как и наслежное сено». В 1894-1896 г.г. Пекарский принимал участие в экспедиции Сибирякова. В 1895 г. печатался в Якутске его словарь, а также им подготовлялся к печати якутский текст «Верхоянского сборника» Худякова. В том же году П. получил право на возвращение в Европ. Россию, но остался в области, занимаясь этнографическими работами и принимая деятельное участим в совещаниях по земельному устройству якутов и составлении инструкции по этому вопросу. В 1903 г. с В. М. Ионовым входил в состав Нельканской экспедиции В. Е. Попова, издав в 1904 г. в Казани книгу «Поездка к приаянским тунгусам» [Виташевский, Старая и новая ссылка, Николаев, Якутский край и его исследователи. Д. 1].
     /Кротов М. А.  Якутская ссылка 70-80 годов. Исторический очерк по неизданным архивным материалам. [Историко-революционная библиотека журнала «Каторга и Ссылка». Воспоминания, исследования, документы и др. материалы из истории революционного прошлого России. Кн. I.] Москва. 1925. С. 207./


                                                                         ВТОРАЯ ЧАСТЬ
                                                                                Глава XVI
                                                           Востоковедение в России в  XIX в.
    ...К сожалению, в Сибири, как и в других частях Российской империи, кроме столиц и немногих университетских городов, было слишком мало культурных сил, чтобы устроить на прочных основаниях жизнь местных ученых обществ и в особенности жизнь местных библиотек и музеев. Отделы географического общества иногда в течение нескольких лет не присылали в Петербург отчетов и ничем не проявляли своего существования; музеи приходили в упадок тотчас после смерти или отъезда своих основателей; не находилось лиц, которые могли бы позаботиться о сохранности существующих коллекций, не говоря уже о дальнейшем обогащении музея. Значительная часть местных научных деятелей вышла из среды невольных жителей края — политических ссыльных, трудом которых в широкой степени воспользовались академия наук, географическое общество и его отделы. Академией наук преимущественно издавались тексты и вообще лингвистические материалы, обнимающие большое число народов до крайнего северо-востока Азии («Материалы по изучению чукотского языка» В. Г. Богораза) и до бассейна Амура («Материалы по изучению гиляцкого языка» Л. Я. Штернберга); но значительная часть материалов, доставленных в академию, остается не изданной. Не окончено до сох пор печатание едва ли не самого монументального из этих лингвистических трудов — «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского, составлявшегося 25 лет (1882-1907) и печатающегося с 1907 г...
    ...Эд. Пекарский, Миддендорф и его якутские тексты (Зап. Вост. Отд. Арх. Общ., XVIII, 014-060)...
                                                                      УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
    Пекарский Эд. 216, 240, 241.
    /В. Бартольд. История изучения Востока в Европе и России. Лекции читанные в Университете и Ленинградском Институте Живых Восточных Языков. 2-изд. Ленинград. 1925. С. 239-241, 310./



                                        К 45-ЛЕТИЮ СОСТАВЛЕНИЯ Э. К. ПЕКАРСКИМ
                                                       СЛОВАРЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
    8 ноября с. г. исполнилось 45 лет, с тех пор как известный якутовед, Эдуард Карлович Пекарский начал свою работу по составлению словаря якутского языка.
    При первоначальном собирании материалов для словаря, Эдуард Карлович преследовал одни только практические цели: он старался как-нибудь добиться знания разговорной якутской речи.
    Собирание материалов он производил не только с живой разговорной речи, но и с книг, переведенных на якутский язык (в то время имелись переводы церковных книг). Причем Эдуард Карлович собранные словарные материалы, для удобства пользования, располагал в алфавитном порядке.
    В качестве руководящего материала при начале своих работ Пекарский имел — «Краткую грамматику якутского языка» протоиерея Д. Хитрова [* В последствии пользуется пространным извлечением из «Jakutische Grammatik» Бётлингка, сделанного составителем грамматики якутского языка С. В. Ястремским.].
    Через два или три года после начала своих работ Эдуард Карлович получает возможность пользоваться якутско-немецким словарем академика Отто Бётлингка. Сравнивая собранный материал со словами, вошедшими в словарь Бётлингка, Пекарский нашел словарь недостаточным и неполным куда не вошли даже самые общеупотребительные слова, а из включенных в некоторые не было отмечено их значение. Это обстоятельство, а равно получение рукописных словариков Альбова, Натансона, А. Орлова и словарных материалов священника о. Василия Попова убеждают Пекарского о необходимости составления более полного якутского словаря, преследующего уже не только практические, но и чисто научные цели. И вот, приблизительно, в 1883 - 84 году Эдуард Карлович, приступает к составлению такого словаря, в основу которого он берет якутско-немецкий словарь академика Отто Бётлингка. И этой новой, но чрезвычайно и трудной работе помогает ему протоиерей Димитриан Попов. С 1890 года в работе Пекарского принимает ближайшее участие известный исследователь Якутии В. М. Ионов: он дает в распоряжение ему весь свой материал, собранный в течении многих лет проживания в Якутии; он же помогает Эдуарду Карловичу освободиться от подражания орфографии Бётлингка и обращает его внимание на фиксирование всех особенностей в произношении якутских слов, и на необходимость пополнения словаря путем включения в него междометий, якутских прозвищ и названий местностей.
    Благодаря содействию Д. Д. Попова и В. М. Ионова, в начале последнего десятилетия прошлого столетия, т е., приблизительно, через десять лет после начала работ словарный материал Эдуарда Карловича включал уже не менее 20000 слов. На основе указанного материала в 1897 г. Пекарский приступает в г. Якутске к печатанию первого выпуска своего словаря, вышедшего в свет в 1899 г. под наименованием — «Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским (1882-1897 г. г.) при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова» [* Восточно-Сибирский Отдел Императорского Русско-Географического Общества. Труды якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М Сибирякова (1894-1896 г. г ). Том III часть I. Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским (1882-1897 г. г.) при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Выпуск первый. Издан на средства И. М. Сибирякова. Якутск. Якутская Областная Типография. 1899 стр. IV+128.
]. Этот и последующие выпуски словаря в виду того, что, на издание словаря Сибиряковым было ассигновано 2000 руб., выходили и выходят под именем трудов экспедиции И. М. Сибирякова. После выхода в свет первого выпуска, по ходатайству Восточно-Сибирского Отдела Географического Общества, издание словаря было передано Академии Наук. В связи с этим в 1905 г. Пекарский переезжает в Ленинград и переиздает первый выпуск словаря, который выхолит в 1907 г. Этот выпуск включает слова на буквы а, е и заканчивается словом есi (1 - 320 стр.). Второй выпуск выходит в 1909 г. и включает слова на буквы е, в (321 – 640), третий — в 1912 г. и включает в, (в рус.), g, h, d, з, i, (641 - 960), четвертый — в 1916 г. и включает i, к (961 - 1280), пятый — в 1917 г. и включает — к (kud - кыс) (1281 - 1456), шестой — в 1923 г. и включает л, l, m, n, ɔ (1457- 1776) и седьмой — в 1925 г. и включает — ɔ, р, r, s (1777 - 2096).
    Во всех этих выпусках слова приводятся е указанием их производства или этимологического состава, различного произношения (по говорам), общего коренного значения слова (с указанием слова с противоположным значением), синонимических и сходных по смыслу слов, второстепенных значений (также с указанием синонимов, сходных по значению слов и поясняющих примеров). Делаются сравнения со сходно звучащими якутскими словами и сравнения с монголо-бурятским и тюрским наречиями (отчасти с маньчжурским языком) по звуковому сходству, а равно заносятся сложные слова (названия растений, птиц, животных, местностей, прозвищ, сказочные и мифологические имена), особые выражения из устной словесности якутов в из живой речи, не поддающиеся буквальному переводу, замечательные в каком-либо отношении особенности флексионных форм имени, местоимения и глагола и, наконец, в исключительных случаях, местного, где записано слово. Кроме того, во всех вышедших выпусках словаря, Пекарский, всегда известными знаками указывает источник, откуда им данное слово позаимствовано. Поэтому словарь Эдуарда Карловича Пекарскою имеет большое научное значение и, в особенности, для сравнительного изучения языков братских нам тюрских народов.
    По последним сведениям, ко времени 45-летия составления словаря таковой уже окончательно в черне закончен.
    Мы уверены, что правительство Якутской республики, принимая во внимание большое научное значение словаря Э. К. Пекарского, примет все меры к скорейшему опубликованию последних подготовленных к печати выпусков словаря, а равно примет деятельное участие в материальном обеспечении составителя словаря, неутомимой анергией которого и объясняется появление в свет такого ценного и громадного труда.
    В. Н. Леоньтьев.
                     Ко дню юбилея т. Э. К. Пекарского Якутским правительством
                                           ему отправлена следующая телеграмма.
    «Ленинград. Академия Наук. Пекарскому. От имени Правительства Якутии поздравляем Вас с знаменательным юбилеем — завершением сорокапятилетнего упорного героического труда над составлением научного словаря якутского языка. Якутский трудовой народ в лице его Советского Правительства глубоко ценит громадное научное и практическое значение Вашего монументального труда, выходящее далеко за пределы одной Якутии. Словарь ваш — гордость всей Союзной науки. В ознаменование Вашего юбилея Правительство Якутии постановило: 1) назвать Вашим именем школу в Игидейцах — в месте Вашей первоначальной работы над словарем; 2) отпустить две тысячи рублей на ускорение издания Вашего труда и 3) отпустить Вам единовременное пособие в 500 руб.
    Пред. ЯЦИК Мегежекский.
    Пред. СНК Аммосов.
    4-XI-26 года
                                             Ответная телеграмма Э. К. Пекарского

    (Перевод телеграммы Э. К. Пекарского: «За внимание, оказанное мне, а также за неожиданную честь переименования школы моим именем с глубокой радостью приношу всем Вам мою сердечную благодарность. Да здравствует якутский народ! Да здравствует Якутская республика.
                     Пекарский).
                             О-во «Саха Кескиле» приветствует своего почетного члена.
     Советов о-ва «Саха Кескиле» к дню юбилея Э. К. Пекарского послало ему телеграмму следующего содержания:
    «Якутское исследовательское общество «Саха Кескиле» искренне приветствует своего почетного члена автора якутского словаря с окончанием его классического вклада в науку. С гордостью отмечаем славное довершение 45-летнего вашего подвига.
    Председатель о-ва Г. Попов
    В ответной телеграмме Э. К. Пекарский пишет:
    «Сердечно благодарю за поздравление. Тронут избранием в почетные члены. Духовно связанный с вами и желающий процветания деятельности общества Пекарский
    /Автономная Якутия. Якутск. 14 ноября 1926. С. 3./


                                                Чествование революционера-ученого
    Сегодня ленинградское общество политкаторжан и якутские общественные организации в Ленинграде чествуют 45-летие научной деятельности ссыльнопоселенца Э. К. Пекарского. Еще студентом за революционную работу он был осужден военно-окружным судом на каторжные работы, которые были ему заменены ссылкой в Якутскую губ. Свыше 20 лет пробыл тов. Пекарский в ссылке, но ни суровый климат Якутии, ни тяжелые лишения но сломили революционера. Сейчас тов. Пекарский продолжает вести научную работу по составлению якутско-русского словаря, начатую еще в ссылке.
    На фотографии — тов. Пекарский в арестантском костюме в 1880 г., перед отправкой ого в Сибирь.
    /Красная газета. Ленинград. 21 ноября 1926. С. 4./

                                       ЦЕННЫЙ ВКЛАД В ЯКУТСКУЮ ЛИТЕРАТУРУ
                                           Якутский словарь Э. К. Пекарским закончен
    В Иркутск пришло уведомление об окончании обработки маститым якутологом-лингвистом Э. К. Пекарским якутского словаря. Труд сдай Э. К. начал давно, совсем молодым человеком, в качестве политического ссыльного во время своего пребывания в глухом улусе в Якутской области.
    Сейчас Э. К. глубокий старик. Отбыв срок ссылки, Э. К. переселился в Ленинград, где в тиши кабинета Академии Наук, просидел длинный ряд лет, обрабатывая огромной научной важности материалы, вывезенные им из Якутии. Ничто не могло остановить неутомимого труженика. Голод охватил Ленинград; костенеющими от холода руками дописывал Э. К. Пекарский последние разделы словаря; голова кружилась от хронического недоедания и отказывалась мыслить, а он писал. Только мысль: «не умереть, не окончив словаря», подвигала слабеющую руку, только закаленная воля старого революционера могла заставить упорно работать.
    Был страшный момент. Волны моря, смешавшись с волнами Невы, бросились на Ленинград и ворвались в тихий кабинет Пекарского. Стоя в воде, он спасал... папка с якутским словарем...
    Теперь многолетний труд завершен.
    Проф. Б. Петри.
   /Власть труда. Иркутск. 23 ноября 1926. С. 8./ 
 

                                                 ЧЕСТВОВАНИЕ Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                 Пятьсот правительственных телеграмм
    Ново-Сибирск, 24. Получено сообщение, что в Ленинграде состоялось чествование ученого-революционера, б. сибирского ссыльно-поселенца Эдуарда Карловича Пекарского по случаю исполнившегося 45-летия его научной деятельности и по случаю окончания им работ по составлению якутского словаря.
    Проф. Никифоров, приветствуя юбиляра, сказал:
    - Сорок пять лет назад царское правительство отправило Пекарского в далекую Якутию в тайгу, думая заживо похоронить его. По прибытии в Якутию, Пекарский занялся изученном быта и культуры якутов и приступил в собиранию якутских слов и к составлению якутской азбуки.
    Сейчас в далекой тайге можно увидеть женщин-якуток и детей, разбирающих родную азбуку. Благодаря огромному труду Э. К. Пекарского, якута обрели свою грамоту, свою культуру.
    Юбиляра приветствовали также представители об-ва политкаторжан и якутского студенческого землячества. Поэт Баишев прочел приветственный адрес на якутском языке.
    Юбиляр получил пятьсот телеграмм от всех научных работников и организаций Москвы в Ленинграда. Якутский Совпарком прислал телеграмму, от имени правительства Якутии, поздравляющую Э. К. Пекарского с знаменательным юбилеем, завершившим сорокапятилетие упорного, героического труда, по своему значению выходящего далеко за пределы одной только Якутии.
    Правительство Якутии постановило назвать именем Э. К. Пекарского школу в Идичейцах – месте первоначальной работы Пекарского над якутским словарем.
   /Власть труда. Иркутск. 26 ноября 1926. С. 1./


                                               ЭДУАРД КАРЛОВИЧ ПЕКАРСКИЙ
                                                  (К окончанию 45-летнего труда.)
                                                                С. Ф. Ольденбург
    В нашей сложной жизни, с очень давних пор особенно сложной для людей умственного труда, создавалось такое положение, что широко задуманный труд редко заканчивался при жизни того, кто его предпринял, а иногда и совсем не заканчивался. Кладбище наших преждевременно окончившихся, но не законченных начинаний очень велико.
    Тем отраднее присутствовать при окончании труда важного и ценного и начатого почти полстолетия тому назад.
    Окончен «Словарь якутского языка» Эдуарда Карловича Пекарского, который он начал молодым человеком с самого начала своей долголетней ссылки в Сибирь. Эти люди, наши старые революционеры, были не только работниками на дело революции, они были и глубоко убежденными культурными работниками. Их деятельностью объясняется изученность многих наших весьма от центра отделенных окраин. И в данном случае мы должны сказать, что ни один из многих народов нашего Союза не имеет еще такого продуманного и проработанного словаря, как якуты, благодаря работе Э. К. Пекарского. Эта работа, издание Академии Наук, принадлежит к той серии ее трудов — словарной, — которая в области гуманитарных наук, является одной из наиболее ценных. Значение словаря Пекарского еще усугубляется тем, что он имел несомненное влияние на словарные работы в области тюркских языков и родственных им внутри нашего Союза. Это ярко выразилось в докладах студентов Тюркологического семинария института живых восточных языков в Ленинграде, представителей 11 разных народностей. Доклады эти были заслушаны на чествовании Э. К. Пекарского в семинарии. Глубокое удовлетворение чувствовалось от этих свидетельств большой и важной работы по языкам, какая сейчас ведется у нас, часто в очень глухих углах, и Э. К. Пекарский должен был искренно радоваться многочисленным свидетельствам его влияния на эту работу.
    Мы ведь сознаем теперь, что словарные труды имеют совершенно исключительное культурное значение и являются необходимой серьезной опорой культурной работы.
    «Научный Работник» шлет горячие поздравления и пожелания Э. К. Пекарскому к окончанию его замечательного труда.
    /Научный работник. Ежемесячный журнал. № 12. Москва. 1926. С. 3-4./


                                        МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ
    Галерея Петра I (бывший кабинет Петра Великого). Предм. 3.975, характеризующих личность Петра I и его эпоху. Зав. уч. хран. Эд. Карл. Пекарский.
    Изд. — «Путеводитель по Музею антропологии и этнографии им. Петра Великого» — 1891, 1898, 1900 и 1904; то же — «Океания», сост. Е. Л. Петри, 1914 и 1919; то же — «Африка», сост. Я. В. Чекановский, 1912, 2-е изд. 1919; то же — «Галлерея Петра I», сост. Э. К. Пекарский, 1915; то же — «Археология», сост. Б. Э. Петри, 1916; то же — «Северная Америка», сост. С. А. Ратнер-Штернберг, 1917; то же — «Южная Америка», сост. К. К. Гильзен, 1919...
    /Наука и Научные работники СССР. Справочник, составленный Комиссией «Наука и Научные работники СССР», под наблюдением и непосредственным руководством Непременного Секретаря Академии Наук академика С. Ф. Ольденбурга и Председателя Комиссии академика Е. Ф. Карского. Часть ІІ. Научные учреждения Ленинграда. С портретом Президента Академии Наук А. П. Карпинского. Ленинград. 1926. С. 18./


                                                                      ПРЕДИСЛОВИЕ
    Настоящая краткая учебная грамматика якутского языка предназначается для преподавателей-якутов в качестве руководства для преподавания родного языка в якутских школах. Как обыкновенный учебник, грамматика не претендует на научность, т. к. целью составителя было изложить лишь главнейшие сведения по грамматике якутского языка, не касаясь истории его.
    При составлении настоящей грамматики составитель воспользовался данными прежних исследователей О. Бётлингка и С. В. Ястремского. Капитальный труд О. Бётлингка — «Über die Spieche der Jakuten», произведший при своем выходе в свет переворот в туркологии, являлся долгое время единственным руководством для изучения якутского языка. Не утратив своего значения до настоящего времени, труд Бётлингка, как всякая работа, вышедшая в свет уже давно, потребовал со временем проверки и дополнений. Эта проверка и дополнения были внесены впоследствии С. В. Ястремским в его ценном труде — «Грамматика Якутского Языка», Иркутск, 1900, являющемся в настоящее время единственным авторитетным руководством для изучения якутского языка. Несмотря на то, что автор в предисловии к своему труду скромно говорит без «Jakutische Grammatik (Бётлингка) не мог бы появиться и настоящий труд, в нем я так много обязан Бётлингку; часто целые главы представляют чуть не перевод «Jakutische Grammatik», и не всегда заимствования оговариваются до того они многочисленны, тем не менее мы находим в труде С. В. Ястремекого много такого, что у Бётлингка или вовсе отсутствует, или освещено неправильно. Поэтому составитель настоящей грамматики особенное внимание обратил на грамматику С. В. Ястремского и почерпнул из нее много готовых правил, а также примеров, предпочтя примеры С. В. Ястремекого примерам, приводимым Бётлингком. Итак, воздав должное работе Ястремского, составитель упоминает ее на первом месте в списке книг, которыми он пользовался при, составлении своей грамматики и вместе с тем считает долгом указать, что много ценных данных он почерпнул из личной переписки с С. В. Ястремским. Далее, составителю послужили образцом практической грамматики «Грамматика Крымско-татарскаго наречия» проф. А. Н. Самойловича и его же грамматика османского языка. Наконец, некоторыми данными по части якутской грамматики составитель обязан работе Радлова — «Die Jakutische Sprachе in ihrem Verhältnisse zu den Türksprachen».
    В заключение составитель считает долгом упомянуть, что в работе ему сильно помог выдающийся знаток якутского языка Э. К. Пекарский. Составитель не может поэтому отказать себе в удовольствии печатью выразить ему свою глубокую благодарность. Наконец, некоторыми сведениями и примерами составитель обязан М. Н. Ионовой, а профессору А. Н. Самойловичу указаниями общего характера. Обоим лицам составитель приносит глубокую благодарность, равно как и С. В. Ястремскому.
    Н. Поппе.
    /Поппе Н. Н.  Учебная грамматика якутского языка. Москва. 1926. С. 4./


                                       К ИСТОРИИ «ЗЕМЛИ И ВОЛИ» 70-х ГОДОВ
                                  (Программа тамбовского поселения землевольцев)
    Публикуемый ниже документ воспроизводится по копии, сохранившейся в производстве секретного отделения канцелярии московского генерал-губернатора 1879 г., № 524, «О взрыве царского поезда на Московско-Курской железной дороге 19 ноября 1879 года» (т. I, л.л. 279-280). История этого документа такова.
    Неудачная попытка народовольцев взорвать царский поезд поставила на ноги всю московскую полицию. В скором времени ей удалось, выяснить, что ближайшее участие в этом террористическом, акте принимал Л. А. Гартман, до приезда в Москву проживавший по подложному паспорту в Тамбовской губернии. Удалось установить и некоторых, лиц, с которыми Гартман, проживая в Тамбовской губернии, находился в ближайших отношениях. 24 декабря 1879 г. в Петровской академии было арестовано одно из этих лиц, бывший студент Харьковского ветеринарного института, Эдуард Карлович Пекарский, незадолго до того, приехавший в Москву из Тамбовской губернии. В связи с арестом Пекарского жандармами был произведен обыск в студенческой столовой, помещавшейся, на даче Петровой в Петровских выселках. Во время обыска были найдены нелегальные издания и несколько рукописей, частью писанных рукою Э. К. Пекарского. Последний, при допросе, не отрицая, что некоторые рукописи написаны его рукою, отказался дать по поводу их какие-либо объяснения. В числе рукописей, найденных на даче Петровой, была и та, которая воспроизводится нами ниже.
    Как Л. А. Гартман, так и Э. К. Пекарский принимали участие в тамбовском поселении землевольцев. Поселение это стало устраиваться с весны 1878 года. Кроме названных только что лиц, в нем участвовали: М. В. Девель, О. В. Аптекман, С. А. Харизоменов и его жена, Ю. М. Тищенко, А. А. Хотинский, Н. Мощенко, супруги Новицкие, Н. П. Архангельский, Н. П. Любов и некоторые представители местной интеллигенции, преимущественно из народных учителей [* О. В. Аптекман. Общество «Земля и Воля» 70-х годов. П. 1924 г., стр. 323 Ср. его же статью «Черный передел» в I т. «Памятников агитационной литературы». М.-П., 1923 г., стр. 81.]. Все эти лица, за исключением Девеля, расселились по деревням в качестве волостных писарей, фельдшеров, учителей и т. п. Девель же жил в Тамбове, где он служил в обществе взаимного кредита, и представлял собою центр, объединявший деятельность всех пропагандистов.
    Э. К. Пекарский в своих воспоминаниях [* «Каторга и Ссылка», 1924 г., № 4, стр. 83.] пишет: «На одном из собраний тамбовских пропагандистов, состоявшемся, кажется, у Ф. М. Снегирева [* Ф. М. Снегирев в конце 1878 или в начале 1879 г. ненадолго приезжал в Тамбов. О нем см. в воспоминаниях Э. К. Пекарского, стр. 80-82.], была выработана «более или менее подробная программа нашей деятельности. Составлена она была главным образом при участии М. В. Девеля, как более других подготовленного и теоретически, и практически и пользовавшегося авторитетом в качестве старшего по возрасту. Первой практической задачей нашей было нащупывание между крестьянами более сознательных людей, тоже будущих пропагандистов в крестьянской среде, и затем, по достаточной подготовке их, — образование земледельческих артелей для борьбы с помещиками на экономической почве; имелось в виду добиться того, чтобы, помимо артели, помещик не мог найти себе рабочих. Такими артелями предполагалось заполнить все уезды губернии и затем постепенно перенести пропаганду и в соседние губернии».
    Ознакомление с публикуемым нами, документом дает полное основание предполагать, что он является как раз той программой, о которой писал в своих воспоминаниях Э. К. Пекарский [* Сам Э. К. Пекарский, которого я ознакомил с содержанием публикуемого документа, в письме ко мне пишет: «Что касается рукописи «Наша цель», то по содержанию и задачам она похожа на то, что было выработано в Тамбове, но в моей памяти все это представлялось гораздо короче, особенна устав».].
    Как видно из тех же воспоминаний, программа эта являлась продуктом коллективного творчества; она обсуждалась и утверждалась на специальном собрании тамбовских пропагандистов; большую родь в составлении ее играл М. В. Девель [* В письме ко мне Э. К. Пекарский сообщил: «Боюсь впасть в грубую ошибку, но в моей памяти зафиксировалось, что автором рукописи должен был быть М. В. Девель; он первый познакомил меня с программой и уставом, с которыми я согласился и в духе которых обещал действовать. Думаю, что Девелю помогал С. А. Харизоменов, служивший волостным писарем в тамбовском уезде под фамилией И. Д. Федорова». В цитированных выше воспоминаниях Э. К. Пекарский сообщает, что на собрании, обсуждавшем программу, присутствовал и приехавший в то время в Тамбов Ф. М. Снегирев, и пишет: «В выработке этой программы Ф. М. играл, конечно, не последнюю роль» (стр. 81).].
    Воспоминания Э. К. Пекарского дают возможность установить более, или менее точно и время составления публикуемого нами документа. Если принять во внимание, что Э. К. Пекарский приехал в Тамбов в конце 1878 г., то можно с уверенностью отнести составление тамбовской программы к концу этого года или к началу следующего. Как известно, в 1879 г. тамбовское поселение перестало существовать: часть его членов, в том числе и Девель, была арестована, остальные уже разъехались из Тамбовской губернии.
    Публикуемый нами документ представляет, по нашему мнению, весьма значительный интерес для истории нашей революционной мысли 70-х годов. Он до известной степени освещает переломный момент в истории революционного народничества, характеризующийся идейным расхождением между «деревенщиками» и городской частью землевольцев, и дает возможность выяснить, как сами деревенщики-практики понимали свои задачи в деревне.
    Опыт массового «хождения в народ» в «безумное» лето 1874 года убедил пропагандистов в том, что, так называемая «летучая пропаганда» т.-е. пропаганда странствующего по деревням и агитирующего среди встречных мужиков революционера, не приводит абсолютно ни к каким результатам. Чтобы проповедь революционных идей была бы продуктивной, ей надо придать длительный характер. «Предыдущий опыт нас научил, — рассказывает О. В. Аптекман, — что кочевая, летучая форма революционной деятельности в народе — пропагандистская или агитационная — все равно, не достигает своей цели, а потому ее надо оставить. Наша предстоящая работа в народе, обязательно требует, чтобы мы, наоборот, солидно утвердились в деревне, крепко засели в ней. Это привело к устройству революционных «поселений» в народе» [* Назв. соч., стр. 258. К аналогичному выводу пришли и южные революционеры. В 1875 г после первого неудачного хождения в народ они решили не разбрасываться, а «сосредоточить все силы в одной небольшой местности», избрав для этого местечко Корсунь с окрестностями. В. Дебагорий-Мокриевич. Воспоминания, 3-е изд., стр. 202.].
    Таким образом опыт научил, что необходимым условием для успешности революционной пропаганды среди крестьянства является длительное воздействие пропагандиста на крестьянскую массу. Пропагандисту необходимо поселиться в деревне на продолжительное время, приобрести уважение со стороны местных крестьян, завоевать их доверие и заставить их считаться со своим мнением. Другими словами, пропагандист должен стать своим человеком в той местности, где он поселился, или, говоря словами А. А. Квятковского, «гражданином этой местности» [* См. его записку, опубликованную С. Н. Валком. «Красный Архив», т. XIV, стр. 164.]. Выбрав для поселения какую-нибудь местность, предпочтительно такую, относительно которой, казалось, были основания предполагать, что в ней традиции крестьянского протеста еще не заглохли, землевольцы селились в ней, заводя различные мастерские, фермы, лавочки, мельницы, маслобойни и т. п. или занимая должности волостных писарей, учителей, фельдшеров, врачей, и пр., — и начинали «завоевывать доверие» местного населения. Для этого, а также для того, чтобы придать своим поселениям длительный характер и обезопасить их от полицейского разгрома, землевольцам приходилось соблюдать строжайшую осторожность, строго придерживаться на первых порах легальной почвы и не сразу приступать к выполнению тех чисто революционных задач, для разрешения которых устраивались поселения, т.-е. к подготовке народного восстания. Недошедшая до нас программа «Земли и Воли» подробно указывала революционные задачи, стоявшие перед участниками поселений. А. Д. Михайлов в своих показаниях на следствии формулировал эту часть программы землевольцев в следующих положениях:
    «Устройство в народе в возможно большом числе постоянных поселений с целью сближения с крестьянством, отыскания вожаков народных и сплочения их во имя достижения «Земли и Воли» для более единодушного действия. При этом по возможности расширение их мировоззрения.
    «С помощью поселений и другими возможными способами принятие участия в местных движениях, при чем стараться организовать движение, расширить его и выставить требование «Земли и Воли». Подобные случаи более всего способствуют выдвигаться наличным народным вожакам и распространяться широким народным требованиям.
    «Заведение связей со всеми протестующими элементами народа, с казаками, староверами и т. п. и наклонение их недовольства к общенародным задачам.
    «Образование дружин боевого характера из встречающихся в народе рзволюционеров-самородков для борьбы действием; они должны служить оплотом начинающимся движениям» [* А. П. Прибылева-Корба и В. Н. Фигнер. Народоволец Александр Дмитриевич Михайлов. Л., 1925 г., стр. 108. О. В. Аптекман так излагал пункт о боевых дружинах: «Жизненной задачей всякой народнически-революционной партии должна быть организация в народе такой боевой дружины, которая, концентрируя в себе все материальные и духовные орудия борьбы, сумела бы в благоприятный момент либо сама вызвать всеобщее восстание, либо, в случае самопроизвольного его зарождения, утилизировать его по крайней мере для народных целей». «Земля и Воля» 70-х годов», стр. 194, сравн. стр. 258.].
    Таковы были программные требования. Практика же землевольческих поселений оказалась весьма далекой от осуществления их. Землевольцы не только не организовали, но даже и не делали попыток организовать те боевые дружины, которые предусматривались их программой, Мало этого, они сознательно воздерживались от какой-либо агитационной и пропагандистской работы среди крестьян. Условия, в которых протекала их работа в деревне, убедили их, что прежде, чем приступать к каким-либо определенным действиям по подготовке восстания, пропагандисту необходимо упрочить свое положение в деревне.
    Практика землевольческих поселений доказывает, что А. А. Квятковский был вполне прав, когда в цитированной нами записке констатировал, что ни в одном поселении, открытом правительством, не было обнаружено «ничего преступного, противозаконного, исключая проживательства под фиктивными паспортами» [* «Красный Архив», т. XIV, стр. 165.]. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить хотя бы общеизвестные воспоминания члена саратовского поселения землевольцев А. И. Иванчина-Писарева [* Из воспоминаний о «хождении в народ». СПб., 1914 г.]; из них видно, что деятельность на легальной почве настолько заполняла собой все время участников поселений, и настолько увлекала их сама по себе, что никакой работы революционного характера они уже не вели.
    Л. Тихомиров ничуть не преувеличивал, когда в своих воспоминаниях писал: «Лица, живущие в народе, — в. виде учителей, волостных писарей и т. д., — становились все менее революционны. Чем более они обживались и сходились с мужиками, тем менее думали о бунте и тем более вдавались в мысль о легальной защите интересов мужика... Деревенщик имел уже даже немного странные провинциальные манеры, не интересовался никакими мировыми событиями, толковал о каких-то мелочах народной жизни» [* «Из архива Л. Тихомирова». «Красный Архив», т. VI, стр. 160.]. Недаром, по словам того же Л. Тихомирова, наиболее сильным возражением народовольцев деревенщикам было такое: «может быть, это и правда, но вы в своей деревне перестаете быть революционерами» [* См. опубликованную Р. М. Кантором записку Л. Тихомирова «Несколько мыслей о развитии и разветвлении революционных направлений». «Каторга и Ссылка», 1926 г., № 3, стр. 113.].
    Надо, однако, заметить, что этот уклон к легальной деятельности находил известное основание в программе общества «Земля и Воля». Опыт хождения в народ 1874 г. обнаружил полную невосприимчивость крестьянской массы к проповеди социалистических идей. «Крестьянин, — пишет Г. В. Плеханов в предисловии к русскому переводу книги Туна, — охотно и внимательно слушавший рассказы и рассуждения пропагандистов на тему о малоземелье, о тяжести податей, о произволе администрации, о бессердечии помещиков, о жадности попов, о хищничестве кулаков и т. п., в массе оказывался глух к проповеди социализма. Социалистические идеалы не только не влекли к себе, но прямо не укладывались в его голову» [* Г. В. Плеханов. Очерки истории русской общественной мысли XIX в. П. 1923 г., стр. 294.].
    Не уяснив себе причин этого явления, коренившихся, по справедливому замечанию того же Плеханова, в «буржуазном индивидуализме» крестьянства, землевольцы при выработке своей программы все же учли это явление и сделали из него вполне определенные выводы. «Сущность этой программы, — говорит А. А. Квятковский в цитированной нами выше записке, — следующая: Никакая партия в мире, как бы многочисленна она ни была, при тех условиях, в которых находится Россия, одним только словом бессильна, не в состоянии изменить народное миросозерцание, как оно сложилось вековой жизнью. Сама жизнь только и в состоянии изменить его. Поэтому задача современника данной исторической эпохи сводится до способствования  осуществлению того идеала, тех стремлений, которые уже присущи народу» [* Разбивка автора. См. «Красный Архив», т. XIV, стр. 163.]. Эти слова Квятковского надо иметь в виду, чтобы правильно понять, смысл передовой статьи № 1 журнала «Земля и Воля». Автор статьи (С. М. Кравчинский) утверждал, что работа в народе будет успешна лишь в том случае, «если мы действительно станем народными людьми». Поясняя свою мысль, Кравчинский писал: «Бросим иноземную, чуждую нашему народу форму наших идей, заменим ее тою, которая ему свойственна, близка и родственна, — пойдет и он за нами... Пришло время сбросить с социализма его немецкое платье и одеть в народную серпянку [* Разбивка наша.]. Так зарождалась идея особого «русского социализма». Социализм как доктрина и как конечный идеал оставался в программе землевольцев, на практике же отодвигался на задний план. Это очень хорошо подметил в своих воспоминаниях о «Земле и Воле» О. В. Аптекман. «В применении к русской действительности, — пишет он, — социализм по необходимости пришлось урезать, так сказать, окорнать: взять из него только то, что не противоречит исконным народным идеалам, воззрениям и требованиям, вылившимся в определенные формы уклада народной жизни» [* Разбивка наша. О. В. Аптекман. «Общество «Земля и Воля» 70-х г.г.». П. 1924 г. стр. 192-193.]. Фактически дело сводилось к тому... что пропаганда землевольцев среди крестьян оставляла совершенно в стороне вопросы социализма и социальной революции. «Земля и Воля», — свидетельствует М. Р. Попов,— остановилась на способе воспитания в народе протеста на почве злобы дня, на том или на ином факте недовольства в той или другой местности, на почве столкновений той или другой деревни стой или иной стороной, враждебной интересам народа, будет ли то столкновение с администрацией, помещиком, кулаком и проч.» [* М. Р. Попов. «Из моего революционного прошлого». «Былое» 1907 г., № 7.].
    Этот переход от пропаганды социалистических идей к политическому воспитанию народа на почве его повседневных нужд и насущных интересов на практике чрезвычайно облегчил переход от революционной работы в народе к чисто легальной деятельности, к защите прав и интересов крестьян, на почве существующего законодательства, к борьбе против произвола местной администрации и злоупотреблений кулаков и помещиков. Когда мы теперь знакомимся с деятельностью участников землевольческих поселений по воспоминаниям А. Щ. Иванчина-Писарева и др., то чувствуем, что, несмотря на приближение героической эпоха «Народной Воли», у воздухе начинает пахнуть идеями. 80-х годов: «абрамовшиной», «теорией малых дел», дереволюционизированным народничеством Юзова.
    Однако нельзя, конечно, утверждать, как это, по приведенному выше свидетельству Л. Тихомирова, делали будущие народовольцы, что все «деревенщики» переставали быть революционерами. Многие из них, неудовлетворенные своею деятельностью и убедившиеся в невозможности вести в народе революционную пропаганду, бросали деревню и уходили в террор; так было с членом саратовского поселения землевольцев А. К. Соловьевым, так было с будущими народовольцами, принимавшими участие в поселениях. Были и другие; не уходя из деревни, но в то же время неудовлетворенные своею деятельностью в ней, они измышляли различные проекты, которые дали бы возможность, не выходя до поры до времени из рамок легальной деятельности, связать ее каким-либо путями со своими основными революционными задачами. Публикуемая нами программа тамбовского поселения является весьма интересным образцом таких попыток. Интерес ее не уменьшается от того, что логическое противоречие, лежавшее в ее основе заранее обрекало ее на полную безуспешность.
    Чрезвычайно интересно сравнить тамбовскую программу с программой самого общества «Земля и Воля». В тамбовской программе мы не найдем ни «местных бунтов», ни «боевых дружин», ни «народных вожаков», ни «революционеров-самородков из крестьянской среды», ни иной тому же подобной революционной романтики. Авторы тамбовской программы выдвигают в качестве очередных задач подготовку народа «к будущей организации общества в форме производительных общий», восстановление в глазах народа той силы и значения существующих земельных общин, которые эти общины утратили под влиянием неблагоприятных внешних условий, пробуждение в крестьянстве сознания солидарности интересов, выходящей за пределы села и общины. Достигнуть всего этого они рассчитывали при помощи средств легального характера, которые «своим внешним либеральным направлением прикрыли бы самую сущность дела». Жизнь очень скоро доказала авторам тамбовской программы неосновательность их расчетов. В 1879 году, как мы уже упоминали выше, тамбовское поселение подверглось полному разгрому.
    Б. Козьмин.
                                                                                  - - -
    Наша цель. — 1. Организация общества на таких началах, при которых невозможны были бы ни эксплуатация одним другого, ни вообще какое бы то ни было, ради личных интересов, насилие, в какой бы форме то или другое ни выражалось, одним словом, всеобщее благо народа, им самим, достигнутое и поддерживаемое, при условии невозможности возврата к современному строю.
    2. Так как этот современный строй общества не удовлетворяет вышеуказанной цели, то он должен быть заменен другим, соответствующим цели.
    3. Лица, материально заинтересованные в сохранении существующего порядка, а также правительство, которое они составляют, не отступятся от этого порядка без борьбы, при которой рано или поздно придется прибегнуть к насилию.
    4. Ожидать успеха от борьбы, выдержанной в какой бы то ни было форме, возможно только тогда, когда вся масса или, по крайней, мере, большая часть народа, — хотя бы даже и односторонне-сознательно, — одновременно и с одинаковой энергией вступит на путь этой борьбы; кроме того, необходимо существование группы, всесторонне-сознательно стремящейся к проведению идеи социально-революционной партии во все функции народной жизни.
    5. Необходимо, чтобы весь народ был подготовлен к будущей, организации общества в форме федераций производительных общин.
    6. Существующие в настоящее время сельские общества, хотя и представляют в зачатке такие производительные общины, но под влиянием внешних, вне их самих лежащих условий утратили в глазах народа большую часть своих желательных качеств.
    7. Восстановить в глазах народа всю силу и значение тех общин, в которые он группируется в настоящее время, лежит на нашей обязанности.
    8. Для того же, чтобы вся масса народа сознательно, одновременно и повсеместно приняла участие в предполагаемой борьбе, необходимо сознание солидарности, выходящей за пределы села, и общины и их обыденных интересов, при постоянных условиях, ведущих к экономической борьбе не только отдельных членов общин, но и соседних общин между собой.
    9. Создать солидарность и развить ее до желательных в короткое время пределов возможно путем чисто практическим на таком деле, которое ближе всего интересует народ; при чем не исключается значение и устной пропаганды идей социально-революционной, партии.
    10. Вследствие того, что: а) большая часть (90%) русского населения занимается искони земледелием, а к другим занятиям переходит только на время и лишь в случае крайней необходимости, б) вся земля приведена в состояние, годное для культуры этим земледельческим населением, и в) захват земель частными собственниками продолжает совершаться на глазах народа, — в народе живет и передается из рода в род убеждение, что земля составляет собственность его, народа», и только путем насилия досталась и достается другим.
    11. Сохранившееся в настоящее время повсеместное убеждение, что земля будет отобрана у господ и купцов и отдана им, крестьянам, выражается в форме ожидания слушного часа, черного передела.
    12. Мы должны не только убедить народ в тщетности их ожиданий, помощи от правительства, но и указать, каким именно путем, не ожидая этой помощи, он мог бы достигнуть своими силами желаемой цели, на этот раз пока выраженной в форме перехода земель к ним от собственников.
    13. На достижении этой первоначальной цели не только можно, но и должно основать начало борьбы с существующим порядком.
    14. Для достижения этой первоначальной цели примкнет весь, народ как лично заинтересованный; все дело будет заключаться в том, чтобы организовать эту предварительную борьбу так, чтобы успех дела был бы наиболее вероятен.
    15. Предполагаемая организация должна воспользоваться, как всеми теми, хотя бы даже и временными условиями, в которые поставлено наше земледелие вообще, так и современным положением землевладельцев, положением, заключающимся в отсутствии возможности вести в настоящее время дело иначе, чем оно ведётся теперь, а также в задолженности частным лицам и кредитным учреждениям, доведшей их до полной несостоятельности; положение же нашего земледелия при только еще зарождающемся капиталистическом производстве обусловливается неравномерным более, чем где-либо, распределением земледельческих работ в течение года, а потому и невозможностью пока в настоящее время вести батрачное хозяйство как преобладающую форму.
    16. Организация деятелей, как по сути дела следует, должна быть тайною, сама же деятельность, когда того потребует успех дела, может проявляться в легальных формах.
    17. Интеллигенция допускается или как сознательные товарищества, составляющие организованных деятелей, или как пассивные участники, не имеющие непосредственного отношения к делу.
    18. Пропаганда социально-революционной идеи среди рабочего, не земледельческого, преимущественно ремесленного и фабричного, населения, населяющего главным образом города, должна вестись в таком направлении, которое обещало бы выработку из этого населения будущих как пропагандистов среди народа, так и его руководителей во время революции, так как нельзя рассчитывать на столько значительные силы интеллигенции, сколько их будет необходимо для успеха дела; так как пропаганда эта может рассчитывать на успех в виду, как высшего уровня умственного развития фабричного и ремесленного населения и в виду большего развития в ремесленной и фабричной промышленности капиталистического производства и, следовательно, большего гнета на эту часть рабочего населения.
    19. Так как проявление деятельности организации допускается в легальной форме, то необходимо избрать из этих форм такую, которая представляла бы наиболее условий для успеха.
    20. Лучшею легальною формою, в какую могла бы облечься деятельность организаторов, на первое время может быть такая, которая, удовлетворяя требованиям самого дела, имела бы внешний вид либерального стремления улучшить экономическое положение народа.
    21. Итак, наша теперешняя задача — приискать такую форму предварительной борьбы, которая удовлетворяла бы следующим условиям:
    а) чтобы своим внешним либеральным направлением прикрыла самую сущность дела (парагр. 16 и 20).
    b) чтобы совпадала, с выраженным уже народом стремлением отобрать землю у владельцев и в то же время обещала в этом направлении хотя бы некоторый успех (парагр. 10 и 11);
    с) создала среди народа как сознание в необходимости солидарности, так и самую солидарность (парагр. 8);
    d) выработала, хотя бы вчерне, будущую форму общественного строя (парагр. 5);
    е) дала повод к борьбе сперва с отдельными лицами, а затем и самим правительством.
    22. Таким требованиям наиболее удовлетворяет организация рабочих земледельческих товариществ по следующему уставу:
    I. Товарищество учреждается с целью: а) доставить товарищу работу, а землевладельцам для обработки их земель исправных рабочих, земледельческие орудия и рабочий скот и б) найма земель у тех же владельцев для обработки ее средством [siс] товарищества.
    II. Средства товарищества заключаются: а) в орудиях, рабочем скоте и постройках, принадлежащих как отдельным товарищам, так и всему товариществу, б) в капитале, который составляется из %-ных отчислений от заработков и с доходов от арендованных земель.
    III. Капитал товарищества предназначается для текущих расходов товарищества, для приобретения улучшенных орудий, аренды и покупки земли.
    IV. Капитал товарищества хранится тем способом, какой товарищи найдут для себя наиболее удобным.
    V. Товарищи могут быть только односельцы.
    VI. Товарищами считаются как все подписавшие устав, так и их семейства, а равно и те, с их семействами, которые на основании этого устава впредь приниматься будут.
    VII. Каждый товарищ имеет право требовать себе работы из принятой на себя товариществом или участия в обработке арендованной или купленной товариществом земли, пропорционально рабочим силам своего семейства.
    VIII. Никто из товарищей не может отказываться от исполнения приходящейся на его долю принятой на себя товариществом работы, ни от обработки арендованной или купленной товариществом земли.
    IX; Все принятые на себя работы товарищество обязывается исполнять само без помощи наемных рабочих, точно так же обязано сама обрабатывать арендные или собственные земли.
    Примечание: по найму допускаются лишь машинисты, кузнецы или такие специалисты, которых в числе товарищей или вовсе нет, или недостаточно.
    X. Для исполнения работ, которые могут быть не под силу одному товариществу или вообще для большего удобства достижений целей, преследуемых товариществами, допускается соединение последних каждый раз, когда потребуют обстоятельства дела.
    XI. Для точного исполнения принятых на себя товариществом обязательств никто из товарищей не может помимо товарищества ни наниматься на работу, ни посылать своих семейных на таковую, ни снимать земли в аренду.
    XII. Для точного исполнение всех принятых на себя на основании сего устава обязательств товарищество отвечает всем своим имуществом, как ему, так и его членам принадлежащим, на основании круговой поруки.
    XIII. Товарищество имеет право приобретать движимое и недвижимое имущество, на каковое не могут быть обращены взыскания, делаемые с отдельных товарищей по каким-либо обязательствам, совершенным до утверждения товарищества, или, если и после, то без его ведома и согласия.
    XIV. Все договоры и обязательства подлинником записываются в заведенную для сего книгу, прошнурованную волостным правлением.
    XV. Делом товарищей заведует: а) сход товарищей, b) правление товарищества, состоящее из выбираемых сходом: полевого старосты и двух его помощников.
    XVI. Сход товарищей считается состоявшимся, когда на него прибыло за себя и по доверенности не менее 2/3 тягловых рабочих товарищества.
    XVII. На сходе никто не может иметь более двух голосов: одного за себя и другого по доверию.
    XVIII. Передача голоса допускается в случае; болезни или продолжительного отсутствия из селения.
    XIX. Сход созывается полевым старостой по мере надобности или по требованию 1/4 наличного числа тягловых рабочих товарищества.
    XX. На обязанности схода лежит: а) прием и исключение товарищей, b) выборы и смена полевого старосты и его помощников, назначение им содержания и поверка их действий, с) распределение, работ и земель между товариществами [* Так в подлиннике, вместо: «товарищей». — Б. К.], d) определение размера %-ных отчислений на основании §2 в капитал общества, е) обсуждение и утверждение предложенных условий работы и аренды и покупка земли, f) и обсуждение вообще всех; вопросов, касающихся внутреннего устройства товарищества и его отношений к другим таким же товариществам.
    XXI. Все постановления схода товарищей записываются в особую книгу, прошнурованную волостным правлением.
    XXII. Все дела товарищества решаются на сходах большинством 2/3 голосов.
    XXIII. Староста и его помощники ведут все дела товарищества, наблюдают за точным исполнением принятых на себя товариществом обязательств и вообще заботятся об интересах товарищества, которому и отдают отчет ежемесячно и ежегодно на сходках, собираемых с этой целью.
    XXIV. Никакого условия, ни контракта староста, не имеет права совершить без согласия схода; исполнение. условий, заключенных без согласия схода, для товарищей необязательно.
    XXV. В случае болезни, смерти или отсутствия старосты его место занимает один из его помощников по выбору схода.
    XXVI. В случае выхода кого-либо из товарищества добровольно или по требованию схода выходящий в течение года несет ответственность за все обязательства, какие были заключены до его выхода; по прошествии же года выходящий товарищ получает причитающуюся на его долю часть из имущества и капиталов товарищества.
    XXVII. Определение размера вознаграждения уходящему товарищу делается сходом на том же основании, как и при окончательном расчете товарищей на основании XXIX ст. этого устава.
    XXVIII. Товарищество прекращается только по постановлению схода большинством 3/4 всего числа тягловых рабочих товарищества.
    XXIX. Имущество товарищества, движимое и недвижимое, а также капитал делятся в этом случае между всеми тягловыми рабочими товарищества, соразмерно числу лет пребывания их в товариществе.
    XXX. В случае несостоятельности товарищества ответственность распределяется с тою же равномерностью, как имущество в предыдущей статье.
    XXXI. Все, что не предусмотрено этим уставом, решается сходом товарищей и обязательно для последних.
    XXXII. Недоразумения между товарищами, если не будут улажены сходом, разбираются третейским судом.
    23. Организованные по этому уставу земледельческие товарищества уничтожают конкуренцию между односельцами, а федерация таких товариществ уничтожает конкуренцию между отдельными товариществами.
    24. Все количество земельных угодий данной местности, принадлежащих частным владельцам, распределяется федерацией между отдельными товариществами и так, чтобы на всех тягловых товарищей приходилось земли своей (надельной общинной) и владельческой, вместе взятых, поровну, так, чтобы товарищества, имеющие мало своей земли, получали больше владельческой, чем другие, имеющие больше своей земли.
    25. Ни одно товарищество не может наниматься на работу, ни арендовать землю вне отведенного ему федерацией участка: при такой организации дела осуществить [sic] то, что может быть названо «глухой стачкой».
    26. Успех таких товариществ, помимо других условий, будет зависеть: 1) от соответствия рабочих сил товарищества с количеством земли, приходящейся на долю каждого из них; 2) от организации кредита, который дал бы им возможность уплачивать подати, не вступать на первых порах в борьбу с правительством.
    27. Достигнуть первого можно двумя путями, а именно — или возвысить интенсивность земледельческой культуры, требующей больших сил, или доставить этим излишним силам применение вне пределов товарищества; исполнение первого условия не всегда (особенно вначале) бывает возможно; остается воспользоваться вторым, т.-е. организацией переселений излишних сил в многоземельные местности и организовать их там на тех же началах; к этому средству прибегают и сами крестьяне в настоящее время, но не всегда успешно, вследствие отсутствия прочной организации в этом деле.
    28. Второе же требование, т.-е. кредита, можно достигнуть организацией волостных общественных банков (по примеру Алексеевского Воронежской губернии).
    29. Во всяком случае для более правильного ведения дела необходимо: а) точное статистическое исследование землевладения и повинностей, хотя бы по прилагаемой форме [* Этой «формы» в деле, не имеется — В. К.]; b) прочная организация всего дела.
    /Красный архив. Исторический журнал. Т. 6 (19). 1926. Москва-Ленинград 1927. С. 166-177./



    М. А. К[ротов].
                                                     РЕВОЛЮЦИОНЕР - УЧЕНЫЙ
                       (К 45-лвтию работ Э. К. Пекарского над словарем якутского языка)


    В 1881 году на поселение в Якутскую область был доставлен Эдуард Карлович Пекарский. Он судился в Московском военно-окружном суде за хранение революционной литературы, участие в студенческих беспорядках в Харьковском ветеринарном институте и проживание по чужому паспорту. Приговор был суров—15 лет каторжных работ. Лишь, принимая во внимание слабое здоровье подсудимого и его молодость (Эдуарду Карловичу было тогда 21-22 года), каторгу заменили лишением всех прав состояния и ссылкой на поселение «в отдаленнейшие места Сибири», выбрав в качестве последних Якутскую область.
    Здесь Э. К. поселили в Батурусский улус Якутского округа. Жизнь ссыльного в улусе была тяжелая. Ему выдавали на руки ежемесячно по 9 рублей и отводили определенный участок земли. «Заботы» администрации этим и заканчивались. Далее ссыльный, представлялся собственным силам, энергии, а главное, способности приспособляться к тяжелой улусной якутской жизни, часто в условиях подозрительного и несочувственного отношения к себе со стороны населения.
    Шел месяц за месяцем. Однообразно текла жизнь. Эдуард Карлович занимался сельским хозяйством, хлебопашеством, при том не всегда успешно. Бывало не раз, что ранние заморозки сводили на нет упорные труды, затраченные в течение целого лета.
    Но одна физическая работа удовлетворяла Эд. К-ча. Сталкиваясь с населением, входя с ним в общение, приходилось учиться его языку. Первым учителем Э. К-ча местному туземному языку был старик—якут «Почекун», который и разъяснял ему значение многих слов. В целях более быстрого и успешного изучения языка, все новые слова Э. К. записывал в алфавитном порядке, пополняя их также из имевшихся в его распоряжении книг, переведенных на якутский язык и рукописных словариков, составленных ссыльными — Натансоном, Альбовым и другими. В результате этой работы уже через сравнительно короткое время, к 1887 году, Эд. К-ч составил якутско-русский словарь, насчитывавший до 7000 слов. Об этом узнали в Якутске, а сам Э. К. завел переписку с Вост.-Сибир. отделом Русского Географического О-ва, который отнесся к словарю с большим одобрением, но за отсутствием средств — не мог принять на себя его издание. Дальше работа пошла еще быстрее. Большую помощь Э. К-чу в его работе оказали политический ссыльный Всеволод Михайлович Ионов (умер 2 февраля 1922 года) и протоиерей Дмитриан Попов. При их содействии, к началу 90-х годов Э. К. собрал уже до 20.000 якутских слов, но возможность издания словаря предоставилась лишь в 1897 году. Первый же выпуск в Якутске в 1899 году под названием «Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским (1882-1897) при ближайшем участии прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова». Этот выпуск был издан на средства, ассигнованные организатором Якутской экспедиций 1894-97 г. Сибиряковым и входил в серию трудов этой экспедиции.
    Следующие выпуски этого словаря в Якутске не издавались, так как по ходатайству Вост.-Сибирского отдела Р.Г.О., вполне оценившего огромную важность этого фундаментального труда, —дальнейшее его издание приняла на себя Академия Наук.
    Эдуард Карлович, принимавший участие в Сибиряковской экспедиции 1894-97, а в 1903 году — з Аянской экспедиции В. Е. Попова, (в результате которой в 1904 г. в Казани была издана книга «Поездка к приаянским тунгусам», кроме того занимался сбором разного рода этнографического материала, принимал участие в совещании по земельному устройству якутов и т. д. В 1905 году, после того как издание словаря приняла на себя Академия Наук, Эд. К-ч переехал в Ленинград, чтобы здесь лично наблюдать за выпуском словаря. Здесь в 1907 году вышел переизданный 1-ый выпуск якутского словаря, в 1909 — 2-ой, в 1912 — 3-й, в 1914 —4-ый, в 1915 — 5-ый, в 1923 — 6-ой, в 1925 — 7-ой и в 1926 — 8-ой. В каждом выпуске, в среднем, по 300-320 колонок (150-160 страниц, размером в половину листа). К настоящему времени составление словаря, на который потрачено 45 лет упорной работы, вчерне уже закончено.
    Таким образом значение этой работы огромно и не только для Советского Союза (в особенности для якутского народа), но и за его пределами. Этим только и можно объяснить ту торжественность, с которой было проведено к Ленинграде чествование Эдуарда Карловича по поводу завершения его 45 летней работы над словарем, — чествование, в котором принял участие ряд общественных и научных организаций, включая и Академию Наук.
    Первым отметило юбилей своего члена Ленинградское отделение, общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. На торжественном заседании этого общества, устроенном 20 ноября 1920 года, с приветствием юбиляра выступали члены общества (Прибылев, И. И. Майнов), представитель Якутии (В. В. Никифоров) и якутских студенческих землячеств в Москве и Ленинграде. Президент Академии Наук А. П. Карпинский прислал письмо, в котором выражал сожаление, что — по случаю болезни — не может присутствовать на этом торжестве. Якутский поэт Баишев прочел приветственный адрес на родном языке. От ряда научных работников и организаций Москвы и Ленинграда было получено 15 приветственных телеграмм и писем. В. В. Никифоров, приветствуя Э. К-ча сказал:
    „45 лет тому назад, царское правительство, отправив Эдуарда Карловича в далекую якутскую тайгу, думало его заживо похоронить. По прибытию в Якутию Пекарский принялся за изучение быта и культуры якутов и приступил к собиранию якутских слов и составлению якутской азбуки. Сейчас и в далекой тайге можно увидеть женщин якуток и детей, разбирающих свою родную азбуку. Благодаря огромному труду Эдуарда Карловича — якуты обрели свою грамоту и культуру».
    23 ноября вечером было заседание в институте Восточных языков, где с приветствием Эдуарда Карловича выступали представители 11 тюркских народностей. На этом заседании присутствовали академики — Ольденбург, Бартольд и другие. Последний сравнивал заслуги Э. К-ча с заслугами таких ученых, как Миддендорф и Бетлингк.
    После этого было устроено заседание в Радловском кружке при Академии Наук, участники которого очень тепло приветствовали юбиляра.
    10 февраля 1927 года в секции живой старины научно-исследовательского института сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока при государственном Ленинградском университете Эдуард Карлович сделал доклад на тему «Якутская литература», после которого его приветствовали с окончанием многолетней работы проф. Зеленин и академик Бартольд, указавшие на огромное словарное и этнографическое значение этой работы. Затем юбиляру от имени секций был преподнесен адрес. В нем, между прочим говорится:
    «Ваш выдающийся труд, еще незаконченный печатаньем, уже давно пользуется широкой и почетной известностью среди специалистов всей Европы и Азии; недавно он нашел авторитетную оценку со стороны Академии Наук СССР, выбравшим Вас своим членом-корреспондентом.
    С большим удовлетворением мы русские этнографы, вспоминаем также вашу многолетнюю плодотворную работу в отделении этнографии Русского Этнографического Общества, в качестве секретаря отделения, редактора журнала «Живая старина», члена общества и многочисленных комиссий при нем.
    2 февраля на заседании Академии Наук было доложено, что Эдуард Карлович, за его ученые заслуги избирается членом-корреспондентом Академии. По окончании заседания непременный секретарь Ак. Наук академик С. Ф. Ольденбург расцеловал Э. К-ча и поздравил с избранием в члены корреспонденты, пожелав ему еще долгой и плодотворной работы.
    Наконец, 28 февраля Академией Наук было устроено торжественное заседание по поводу завершения Э. К-чем его 45-летней работы по составлению якутско-русского словаря. Юбиляр сидел по правую руку от президента Академии А. В. Карпинского, который, открыв заседание, в приветственной речи охарактеризовал огромную и ценную работу юбиляра назвав якутский словарь фундаментальным вкладом в науку и ценным вкладом в российскую и мировую культуру.
    — Вы отдали все силы на этот подвиг — говорил, обращаясь к юбиляру А. В. Карпинский — Вы из политического деятеля сделались специалистом-ученым. Якутский народ получил словарь своего языка только благодаря Вам; у многих даже более культурных народов нет словаря и до настоящего времена.
    Академик О. Ф. Ольденбург выступил с речью о достижениях Академии Наук в области словарных работ. Коснувшись якутского словаря и обращаясь к Эдуарду Карловичу, он сказал:
    — С Вашим замечательным словарем и Ваше имя попало в плеяду славных имен по составлению словарей России и Европы.
     После этого выступил сам Э. К-ч, сообщивший о плане его. словаря и его выполнении, о том как зародилась идея его составления, сборе материала и т. д., упомянув и о лицах, которые помогали осуществлению этой работы.
    — Первым моим учителем — говорил, юбиляр — был слепой якут — старик «Почекун», который ознакомил меня с якутскими словами и дал толчок к их пониманию. Затем видными помощниками в течении 13 лет были протоирей Д. Д. Попов, оказавший очень большую помощь, а также Вас. Ин. Попов и полит.-ссыльный Всев. Мих. Ионов.
    В заключение Э. К. принес благодарность оказавшим содействие в его работе академикам Радлову и Залемату (умершим), С. Ф. Ольденбургу и Бартольду.
    Проф. А. И. Самойлович говорил о словаре тюркских наречий академика В. В. Радлова и проекте его переиздания. Упомянув, что Э. К. является сподвижником Радлова и что словарь Э. К-ча является ценным вкладом в тюркологию, отметил, что к этому словарю необходимо составить подробный указатель на русском и немецком языках, дабы им мог воспользоваться большой круг лингвистов.
    От Якутии выступал В. В. Никифоров, проведший ту мысль, что день юбилея Э. К-ча является праздником не только Академии Наук, но и всего якутского народа.
    Так откликнулись на славный юбилей революционера-ученого научные организации Ленинграда. Само собой понятно, что не забыла юбиляра и Якутия.
    Якутский ЦИК и Совнарком 4 ноября 1926 года послали юбиляру следующую приветственную телеграмму:
    «От имени Правительства Якутии поздравляем Вас с знаменательным юбилеем завершением сорокапятилетнего упорного героического труда над составлением научного словаря якутского народа. Якутский трудовой народ в лице его советского правительства глубоко ценит громадное научное и практическое значение Вашего монументального труда, выходящие далеко за пределы одной Якутии. Словарь Ваш — гордость всей всесоюзной науки. В ознаменование Вашего юбилея Правительство Якутии постановило: 1) Назвать Вашим именем школу в Игидейцах — в месте Вашей первоначальной работы над словарем; 2) отпустить 2.000 рублей на ускорение изданий Вашего труда и 3) отпустить Вам единовременное пособие в 500 рублей. Председатель ЯЦИК Мегежекский. Председатель СНК Аммосов».
    На это Эд. К-ч ответил телеграммой на якутском языке, в переводе обозначающей: «За внимание, оказанное мне, а также за неожиданную честь переименования школы моим именем с глубокой радостью приношу всем Вам мою сердечную глубокую благодарность. Да здравствует якутский народ. Да здравствует Якутская республика. Пекарский».
    Искреннее поздравление принесло Э. К-чу — своему почетному члену — и исследовательское общество «saqa keskile» («Саха Кескиле»).
    «Якутское исследовательское общество «Саха Кескиле» — говорилось в его телеграмме — искренне приветствует своего почетного члена — автора якутского словаря с окончанием его классического вклада в науку. С гордостью отмечаем славное довершение 45 летнего Вашего подвига».
    В ответной телеграмме Э. К. писал: «Сердечно благодарю за поздравление. Тронут избранием в почетные члены. Духовно связанный с Вами и желающий процветания деятельности общества. Пекарский».
    Одним из членов этого общества В. Н. Леонтьевым в местной газете «Автономная Якутия» ко дню юбилея была помещена статья «К 45-летию составления Э. К. Пекарским словаря якутского языка», а на очередном собрании общество заслушало доклад на эту же тему и послало юбиляру приветственную телеграмму.
    И не только центр Якутии, но и такая далекая окраина как Булун и уходящие за полярный круг низовья Лены откликнулись на этот юбилей. Адрес на русском и якутском языках послал Эдуарду Карловичу один из сотрудников экспедиции Академий Наук т. Винокуров, совместно с группой живущих там якутов и тунгусов.
    Уже один этот сухой и далеко не полный перечень заседаний, устроенных научными организациями в честь Эдуарда Карловича, адресов и телеграмм, посланных ему в день юбилея, показывает какую ценную работу проделал он и какое огромное значение придает Якутскому словарю и якутский народ — в лице его правительства и научно-исследовательского общества «Саха Кескиле» и всесоюзная наука.
     /Сборник трудов исследовательского общества „Saqa Keskile” («Саха Кескиле»). Вып. 1-й (4). Якутск. 1927. C. 140-144./


    В. Кротов
                         ЯКУТСКИЙ УГОЛОК НА ЮБИЛЕЙНОЙ ВЫСТАВКЕ ВСОРГО
    На устраивавшейся, в Иркутске 30 декабря — 5 января с. г. юбилейной выставке, посвященной 75-ти летию Восточно-Сибирского отдела Госуд. Русск. Географ. Общества, Якутская секция оборудовала уголок «Якутской экспедиции 1894-1897 г. г.»
    Как известно, эта экспедиция, снаряженная ВСОРГО на средства известного сибирского золотопромышленника и мецената И. М. Сибирякова (ее чаще называют «сибиряковская»), была самой крупной из всех работавших в Якутском крае научных экспедиций [* Она уступает лишь нынешней Якутской экспедиции Всесоюзной Академии Наук В. К. (Автором не принята во внимание Великая Сибирская экспедиция. Р. К.)], как по числу участников (26 чел.), так и по широте и многообразию охваченных ею вопросов исследования.
    Материалы добытые в течении двухлетней работы, были крайне ценны и обширны, но недостаток средств у ВСОРГО не позволил издать их своевременно в виде намечавшихся «Трудов Якутской экспедиции» [* Под этим названием вышли три книжки: 1) С. В. Ястремский — Грамматика якутского языка. 2) С. В. Ястремский — Падежные суффиксы в якутском языке. 3) И. В. Иохельсон — Очерки зверопромышленности и торговли мехами на севере. В. К.] и они вышли в свет в разное время отдельными статьями и книгами как в русских так и в заграничных изданиях. Часть работ печатается и посейчас. Таковы материалы Виташевского и Левенталя по обычному праву, издающиеся якутской экспедицией ВАН, а также и известный якутский словарь Э. К. Пекарского. Остальная же часть рукописей и до сих пор лежит в архиве ВСОРГО и ждет своего издания.
    Уголок якутской экспедиции входит составною частью в отдел «Деятели ВСОРГО» и потому имел своей основной целью не освящение характера и объема работ экспедиции в целом, а выявление ее участников и их научных трудов. Соответственно к этому подбирались и экспонаты.
    Якутская экспедиция на выставке была представлена следующими предметами:
    а) схема работ Якутской экспедиции, показывающая распределение ее работ по районам Якутии по отдельным отраслям исследования и между отдельными участниками. Особо на схеме были выделены участники экспедиции — политические ссыльные.
    б) Диаграмма о составе участников экспедиции, показывавшая, что из числа 26 участников экспедиции было: политических ссыльных 16 человек, официальных лиц (чиновники, священники) — 6 чел., местных людей — 4 ч.
    в) Поименный список участников экспедиции.
    г) Фотографические карточки И. М. Сибирякова, Д. А. Клеменца О. К. Пекарского, И. И. Майнова и Н. Л. Геккера.
    д) Автографы подписей участников экспедиции Ф. Я. Кона, И. И. Майнова, Э. К. Пекарского и В. И. Иохельсона.
    е) Фотографическая карточка — группа участников Сибиряковской экспедиции, снятая во время их съезда в Якутске в начале 1896 г. и присланная на выставку И. И. Майновым из Ленинграда.
    ж) Автобиографии присланные к юбилею ВСОРГО Ф. Я. Коном, И. И. Майновым и В. И. Иохельсоиом.
    з) Рукописи Э. К. Пекарского, В. М. Ионова, И. И. Майнова, Н. Л. Геккера, С. В. Ястремского, Л. Г. Левенталя, В. В. Ливадина, С. В. Ковалика, В. И. Иохельсона и В. Г. Богораза.
    и) Дела архива ВСОРГО:
        1) По экспедиции Ф. Кона в Урянхайскую землю.
        2) Протоколы заседаний участников Якутской экспедиции.
    к) 3 книги «Трудов Якутской экспедиции», изданных ВСОРГО.
    л) Схематическая карта маршрутов Якутской экспедиции.
    м) Более 20 книг, представляющих главнейшие труды экскурсантов экспедиции в области изучения Якутии.
    н) Биографии Ионова и Трощанского, написанные П. П. Хороших и изданные ВСОРГО в виде отдельных брошюр
    Таковы материалы, представляющие Якутскую экспедицию и имеющиеся в распоряжении ВСОРГО, выставленные на выставке.
    В статье о выставке ВСОРГО (Вл. Труда № 3-5 января 1927 г.) есть следующий отзыв об уголке Якутской экспедиции:
    «Особая витрина, внимательно и любовно организованная студентами якутами, посвящена Якутской экспедиции 1894-1897 г. г. и ее деятелям — политическим ссыльным».
    Кроме того в отделе деятелей ВСОРГО были особо представлены два крупных якутоведа, не учувствовавшие в Сибиряковской экспедиции — В. Л. Серошевский и В. Л. Приклонский. Представлявшие их экспонаты также подбирались членами якутской секции ВСОРГО.
    Так нашло свое отражение в юбилейной выставке ВСОРГО, которую посетило свыше тысячи человек, дело исследования Якутского края.
    /Сборник трудов исследовательского общества „Saqa Keskile” («Саха Кескиле»). Вып. 1-й (4). Якутск. 1927. C. 145-146./


    Pod egidą „Akademii Umiejętności SSSR” odbyła się niedawno w Leningradzie uroczystość uczczenia działacza naukowego, który z zawodu uczonym nie był, a stał się uczonym z zamiłowania przygodnego. Chodzi o 45-lecie działalności naukowej Edwarda Piekarskiego, Polaka z urodzenia, autora pomnikowego „Słownika języka jakuckiego”, który obecnie w rękopisie został doprowadzony do końca.
    Edward Piekarski urodził się w roku 1858 w Mińszczyźnie w zubożałej rodzinie szlacheckiej; ojciec jego, Karol, był rządcą w jednym z majątków klucza wittgensteinowskiego w powiecie pińskim. Wychowaniem Edwarda zajmował się jednak głównie zmarły w r. 1879 jego dziadek stryjeczny, Romuald, postać pono światła i nietuzinkowa. Edward Piekarski, który w r. 1877 wstąpił do Instytutu Weterynarji w Charkowie, już wcześnie przyłączył się do ówczesnego rosyjskiego ruchu rewolucyjnego, przez czas pewien ukrywał się pod obcem nazwiskiem przed policją, a w r. 1881 został skazany na osiedlenie na Syberji, w okręgu jakuckim, gdzie pozostał aż do r. 1905. Powrót do Rosji i prawo na wjazd do Petersburga zawdzięczał staraniom b. Cesarskiej Akademji Umiejętności; od r. 1911 pracuje w Muzeum Antropologiczno-Etnograficznem przy Akademji; obecnie został mianowany jej członkiem-korespondentem.
    Po przybyciu na Sybir, żyjąc w wyłącznem otoczeniu Jakutów, Piekarski w celach czysto praktycznych, gwoli porozumiewania się ze swem otoczeniem, zaczął stopniowo zapisywać wyrazy jakuckie, a później porównywać je z istniejącemi już słownikami, co rychło wykazało znaczne ich braki. Z czasem Piekarski coraz bardziej wgłębiał się w te studja lingwistyczne, starał się rozszerzać swą niedostateczne wiadomości, korzystał przytem z materjałów, zebranych przez innych zesłańców lub Rosjan, zdawna wśród Jakutów zamieszkałych. W ten sposób powoli powstała poważna praca naukowa, i w r. 1899 pierwszy zeszyt „Słownika języka jakuckiego” Edwarda Piekarskiego został wydrukowany w Jakucku przez Oddział Wschodnio-Syberyjski Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego, a w r. 1907 powtórnie wydany przez petersburską Akademję Umiejętności, która wzięła pod swoją pieczę następne zeszyty słownika. Dotychczas wyszło ich siedem.
     Poza słownikiem, Piekarski wydał jeszcze wielce cenne próby literatury ludowej Jakutów, brał udział w dwóch ekspedycjach naukowych na Syberję i jako wynik ich ogłosił kilka prac etnograficznych o Tunguzach. Nie wyczerpuje to bynajmniej całości prac naukowych Piekarskiego, rozrzuconych po rozmaitych wydawnictwach perjodycznych. Nadmienię jeszcze, że dwukrotnie był nagrodzony wielkiemi medalami złotemi przez petersburską Akademję Umiejętności (w X. 1907) oraz Rosyjskie Towarzystwo Geograficzne (w r. 1911). Z wydawnictw polskich, jeśli się nie mylę, jedynie Rocznik Orjentalistyczny umieszczał prace Piekarskiego.
    Wyczerpująca historja iznaczenia wpływu kulturalnego na Syberję kilku pokoleń zesłańców politycznych oraz odwrotnie — oddziaływania Azji arktycznej na twórczość literacką i naukową zesłańców jeszcze nie została napisana. Żywot naukowy Edwarda Piekarskiego stanowi ważki przyczynek do tych dziejów, w których Polacy oczywiście nie ostatnią odgrywali rolę.
    Paweł Ettinger.
     /Wiadomości Literackie. Warszawa. Nr. 12 (168). 20 marca 1927. S. 2./


                                                 МЫСЛИ ОБ ЯКУТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
                                                                        За культуру языка
    ...Якутскому литератору необходимо приняться за основательное изучение родного языка. В деле изучения якутского языка огромную пользу принесет «словарь якутского языка», составленный Э. К. Пекарским. Этот словарь должен служить настольной книгой каждого литератора. К сожалению, некоторые томы этого ценнейшего словаря сейчас представляют библиографическую редкость. Будущему якутскому издательству нужно будет подумать о переиздании этого словаря. Сборники якутских сказок, когда-то издававшиеся Академией Наук и все труды А. Е. Кулаковского – живые ключи якутского народного творчества. На них надо учиться.
    Серафим Кулачиков
    /Автономная Якутия. Якутск. 1 апреля 1927. С. 3./




                                                              EDUARD PIEKARSKI
                                                                              Von
                                                                         N. Poppe
    Am 21. November 1926 waren fünfundvierzig Jahre verflossen, seit Piekarski sein großes jakutisch-russisches Wörterbuch angefangen hat, von welchem bis jetzt acht Lieferungen erschienen sind.
    Eduard Piekarski ist am 13./26. Oktober 1858 im Gouvernement Minsk geboren. Seine Gymnasialbildung hat er in Minsk, Taganrog und Tschernigov bekommen, hat sie jedoch nicht abschließen können, da ihn darin seine politische Tätigkeit gehindert hat. Später — in den Jahren 1877-78 — studierte er am Veterinärinstitut in Charkov, wurde aber im Zusammenhang mit Studentenunruhen ausgeschlossen und auf fünf Jahre ins Gouvernement Archangel verschickt. Doch gelang es ihm, damals der Strafe zu entgehen und sogar Anstellung als Dorischreiber im Bezirk von Tambov zu bekommen. Sodann kam er nach Moskau, wo er im Jahre 1879 verhaftet wurde. Der Angehörigkeit zu der revolutionären Partei eingeklagt, wurde er im Jahre 1881 vor ein Kriegsgericht gestellt und zu Zwangsarbeiten verurteilt, welche in Verbannung nach Sibirien umgewandelt wurden.
    Am 21. November 1881 kam Piekarski ins Gebiet Jakutsk, und dieser Tag ist zugleich der Geburtstag seines Wörterbuchs, da Piekarski sie h an das Studium dei jakutischen Sprache sozusagen am ersten Tage seines Aufenthaltes im Jakutenlande machte.
    Das Ziel, welches sich Piekarski anfangs gesetzt hatte, war sehr bescheiden: das Wörterbuch, welches er damals zusammenzustellen anfing, sollte vor allem praktischen Zwecken dienen, da sowohl der zukünftige Forscher als auch seine Unglücksgefährten im fremden Lande ohne Kenntnis der Spräche nur ein kümmerliches Dasein führen konnten; Jedoch bald nachdem Piekarski Böhtlingks epochemachendes Werk kennengelernt hatte, faßte er den festen Entschluß, seinen Aufenthalt im Jakutenlande der gründlichen Erforschung der jakutischen Sprache zu widmen.
    Anfangs schöpfte Piekarski sein Material ausschließlich aus der alltäglichen Umgangssprache und den Übersetzungen russischer Missionare, aber schon in den achtziger Jahren fing er an, auch folkloristische Sammlungen zu machen. Indem Piekarski sein Material mit Böhtlingks Werk verglich, merkte er, daß eine Reihe gewöhnlichster Wörter in Böhtlingks Wörterbuch fehlt, und so faßte er mit seinem Mitarbeiter V. Jonov den Entschluß? das gesammelte Material an Böhtlingk zu schicken. Jedoch war damals Böhtlingk nicht in Petersburg, und so blieben die Aufzeichnungen in Piekarskis Besitz.
    Ein, großes Glück für Piekarski war der Umstand, daß seine Arbeit bald die Aufmerksamkeit der Ostsibirischen Sektion der Russischen Geographischen Gesellschaft auf sich lenkte, und von diesem Augenblick an fand der junge Forscher Unterstützung in meinem Werk. Dazu gesellte sich noch ein glücklicher Umstand, welcher, für Piekarskis Lebenswerk große Folgen hatte, nämlich in den Jahren 1894-96 wirkte die sogenannte Sibirjakovsche Expedition, an, deren Arbeiten auf D. Klementz Vorschlag auch Piekarski teilnahm. Sodann erhielt Piekarski durch die Expedition die handschriftlichen Sammlungen von Chudjakov und das handschriftliche Wörterbuch von Porjadin, aus welchen er sehr wertvollen Stoff für sein Wörterbuch schöpfen konnte. Alle diese Sammlungen sowie seine eigenen und S. Jastremskis Aufzeichnungen bereicherten das Material ungemein, und so konnte Piekarski sich an die Bearbeitung des Wörterbuches machen. Hier sei aber bemerkt, daß die erste Redaktion des Wörterbuch schon im Jahre 1889 fertig war: damals waren es schon zwei Bände. Durch Klementz erhielt Piekarski von der Sibirjakovschen Expedition 2000 Rubel, und auf solche Weise konnte das Wörterbuch gedruckt werden. Damals im Jahre 1899 erschien eine Lieferung.
    Da die Ostsibirische Sektion der Russischen Geographischen Gesellschaft sah, daß die Mittel der Sibirjakovschen Expedition nicht ausreichen würden, so, wandte sie sich an die Russische Akademie der Wissenschaften mit der Bitte, das Wörterbuch in die Reihe der Veröffentlichungen der Akademie aufzunehmen. Diese Bitte fand seitens der Akademie das beste Entgegenkommen, und so machte sich Piekarski im Jahre 1903 an die Bearbeitung des Wörterbuches für die Akademie der Wissenschaften. Im Jahre J905 gelang es ihm, aus der Verbannung nach Petersburg zurückzukehren, und schon nach zwei Jahren erschien die erste Lieferung des umgearbeiteten Wörterbuches, welcher im Laufe von 21 Jahren sieben weitere
    Piekarski lebte also unter den Jakuten vom Jahre 1881 bis August 1905, im ganzen 24. Jahre, Im Laufe dieser Zeit machte er die gründlichste Bekanntschaft mit den Jakuten in den verschiedensten Gegenden. Anfangs lebte er im Boturusschen Ulus des Bezirkes von Jakutsk., später vom Jahre 1899-1905 hielt er sich vorwiegend in der Stadt Jakutsk auf. Während seines vierundzwanzigjährigen Aufenthaltes im Jakutenlande besuchte er die Ulus von Boturus, Bajaghantai u. a., alle im Bezirk von Jakutsk. Leider gelang es ihm nicht,, Jakuten außerhalb des Bezirks Jakutsk zu besuchen, daher umfaßt sein Wörterbuch ausschließlich die Mundart dieses Bezirks.
    Außer dem Wörterbuch, seinem Lebenswerk, welches das vollständigste Wörterbuch einer lebenden Türksprache ist, hat Piekarski eine Reihe folkloristischer Aufzeichnungen gesammelt; ein Teil derselben ist bereits im Druck erschienen und allgemein bekannt, Diese Sammlungen zu veröffentlichen und eine Übersetzung derselben herzustellen, ist die nächste Aufgabe des verdienten Forschers, dessen persönliches Urglück ein wahrer Segen für die Erforschung der jakutischen Sprache war.
    Dezember 1926.
    /Ungarische Jahrbücher. Band VII. Heft 3/4. Berlin und Leipzig. 1927. S. 336-340./



    В. И. Николаев
                                            СИБИРСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ССЫЛКА
                                                     И ИЗУЧЕНИЕ МЕСТНОГО КРАЯ
                                                                              V.
    Якутский край и исследовательская работа политических ссыльных. Декабристы. Каракозовцы. Выдающиеся исследователи Якутского края: В. Л. Серошевский, В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз-Тан, Э. К. Пекарский. Экспедиции. Научно-литературные труды. Исследовательские учреждения и метеорологические наблюдения. Последнее поколение якутской ссылки в изучении местного края.
                                                                               *
    В истории сибирской политической ссылки Якутский край занимал совершенно особое место. Будучи совершенно отрезанным дальностью расстояния от сколько-нибудь культурных центров, не выпускавший в течение многих лет из своих снежных просторов попадавших сюда политических изгнанников, Якутский край, с его отсталым, инородческим населением и полуграмотным чиновничеством, наиболее выпукло отразил на себе положительное влияние политической, ссылки...
    Массовый сравнительно характер приобретает якутская ссылка лишь с начала 80-х годов. Естественно, поэтому, что период 80—90-х годов является наиболее показательным в смысле расширения и углубления работы политических ссыльных по изучению местного края.
    Именно этот период выдвинул большую группу политических ссыльных, оставивших после себя глубокий след в краеведении.
    К числу этих лиц относятся: В. Г. Богораз-Тан, Н. А. Виташевский, В. Г. Горинович, В. М. Ионов, В. И. Иохельсон, В. Л. Серошевский, С. Ф. Ковалик, Л. Г. Левенталь, В. В. Ливадин, И. И. Майнов, М. П. Овчинников, Э. К. Пекарский, В. Ф. Трощанский, И. В. Шкловский-Дионео, С. В. Ястремский, Н. Л. Геккер, Ф. Я. Кон, Я. В. Стефанович, А. И. Бычков и др...
    Наиболее крупный след в изучении Якутского края оставили В. Л. Серошевский, В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз-Тан и Э. К. Пекарский...
    В области якутского краеведения одно из почетных мест принадлежит Э. К. Пекарскому (1881—1895 г.г.), работавшему многие годы по составлению якутско-русского словаря, за что ему была в свое время присуждена золотая медаль. Э. К. Пекарский не являлся только узким специалистом по словарю, его перу принадлежит большое количество работ по экономике и этнографии, печатавшихся как в местных, так и столичных изданиях («Живая Старина», «Известия Академии Наук» и др.)...
    В 90-х годах (1894-1896 г.г.) большая Сибиряковская этнографическая экспедиция в Якутскую область, как своей организацией, так и выдающимися результатами работ обязана, главным образом, политической ссылке. Выше мы уже указывали, что в организации экспедиции принял непосредственное участие Д. А. Клеменц, посетивший Якутск в 1894 г. В работах этой экспедиции приняли участие след. политические ссыльные: И. И. Майнов, Н. Л. Геккер, Ф. Я. Кон, Э. Пекарский, С. В. Ястремский, В. М. Ионов, В. Горинович, В. Ливадин, Г. Ф. Осмоловский, Л. Г. Левенталь, Н. В. Виташевский, С. Ф. Ковалик, В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз-Тан.
    К сожалению, большая часть трудов Сибиряковской экспедиции не опубликована и до настоящего времени.
    Из исследовательских экспедиций, в которых принимали участие политические ссыльные, надлежит отметить: Аяно-Нельканская 1894 г. (Я. В. Стефанович, В. Е. Горинович), Американская экспедиция 1900-1902 г.г. (В. И. Иохельсон, В. Г. Богораз-Тан), Русско-полярная бар. Толя в 1901-1902 г.г. (М. И. Бруснев-Ционглинский, В. Катин-Ярцев), экспедиция адм. Колчака в поисках бар. Толя в 1903 г. (А. Д. Поляк, Басов-Верхоянцев, П. В. Оленин); Нелькано-Аянская в 1903 г. (В. Е. Попов, А. А. Ховрин, И. И. Щеголев, И. Ф. Теплов, В. С. Панкратов, В. М. Ионов, Э. К. Пекарский), экспедиция С. А. Бутурлина в Колымском округе в 1905 г. (К. Ф. Рожновский), Сунтарская 1907 г. (И. Л. Драверт, П. В. Оленин), Якутско-Зейская 1908 г. (В. С. Панкратов), Амурская 1912 г. (В. С. Панкратов), Геологического комитета в 1912-1913 годах (В. С. Панкратов и И. Л. Драверт).
    Участие политических ссыльных в экспедиционных исследованиях и продолжительное пребывание в крае не могли не породить огромной литературы, посвященной изучению Якутской области.
    Центральное место почти во всех литературных работах занимает этнография, антропология и фольклор. Помимо трудов В. И. Иохельсона, В. Г. Богораза-Тана, Э. К. Пекарского, следует отметить В. Ф. Трощанского («Якуты в их домашней обстановке», «Любовь и брак у якутов»), Н. А. Виташевского («Якутские материалы для разработки вопросов эмбриологии права», «Материалы для изучения Якутской народной словесности»), В. С. Ефремова («Якутский род»), И. А. Худякова («Верхоянский Сборник» — якутские сказки, песни и проч.), Н. Л. Геккера («К характеристике физического типа якутов»), В. П. Цветкова («Поездка к майским тунгусам»)...
    Немаловажную роль в углублении краеведческой работы сыграл в Якутской обл. и статистический комитет, вокруг которого группировались, особенно в 90-х годах, научные силы политических ссыльных: В. И. Иохельсон, Н. А. Виташевский, В. Н; Зубрилов, М. И. Сосновский, Р. А. Стеблин-Каменский. В памятных книжках Якутской обл. печатались, правда, без подписи, труды: В. М. Ионова, Л. Г. Левенталя, Э. К. Пекарского, Ф. Я. Кона и др. Немало организовал статистический комитет экспедиций и экскурсий, в которых принимали непосредственное участие политические ссыльные...
                                                                              VI.
    Некоторые итоги. Субъективное и объективное значение исследовательской . работы политических ссыльных. От исследовательской, деятельности к общественной и революционной работе.
                                                                               *
    Исследовательская работа политических ссыльных имела определенную объективную научную ценность, поскольку в процессе этой работы не только накапливался и описывался научный материал, но и прокладывались пути дальнейших углубленных исследований. Среди политических ссыльных, прибывавших в Сибирь, мало было специалистов, научно подготовленных к исследованию многообразных и мало изученных сторон жизни Сибирского края. Попадавшая в ссылку молодежь в своем желании познать местный край, переходя от примитивных форм научного исследования к более сложным, сумела, однако, специализировать свои познания и выработать из себя преданных науке деятелей, которые и по окончании ссылки, углубляя и расширяя свои знания, продолжали отдавать силы научно-исследовательской работе.
    Примером этого может служить продолжающаяся и до настоящего времени научная деятельность В. Богораза-Тана, В. М. Иохельсона, Э. К. Пекарского, И. И. Майнова, А. К. Кузнецова и др...
    От исследовательской деятельности к революционной работе—вот путь, по которому шла и который закончила политическая ссылка в феврале 1917 года.
    /Каторга и Ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 34. № 5. Москва 1927. С. 108-116./


                                              ШКОЛА ИМЕНИ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    23 октября с. г. в Таттинском улусе Як. округа, состоялось торжественное открытие Игидейской школы имени Эдуарда Карловича Пекарского.
    Заслуги Эдуарда Карловича велики и неоценимы не только перед населением Таттинского улуса, где он прожил, отбывая ссылку в дни царизма 20 лет, но и веред всем якутским народом.
    Всем известно, что якутский язык не изучавшийся ни кем, несмотря на свою художественность и сравнительное богатство форм, благодаря научному труду Э. К., выразившемуся в составлении многотомного русско-якутского словаря, ныне, в смысле изучения, приобретает права гражданства.
    Якутское правительство, придавая научно-общественное значение работе Э. К. постановило: весной минувшего года, открытием школы его имени, увековечить память о нем в том районе, где он жил.
    Э. К., как виднейший «преступник» тогдашнего времени, постоянно находился под бдительным надзором полиции, не раз наносившей ему горькие обиды и оскорбления, за его культурно-просветительскую работу среди якутов, за его подпольную адвокатуру в защиту бедных, за его смелую, почти открытую критику основ царской системы управления страной, в частности, Якутской областью.
    Э. К. завоевал симпатию населения не тем, что он головой уходил в изучение якутского языка и быта. Нет, — он завоевал его симпатию своим ласковым обхождением, что тогда составляло редкость среди русских, своим колоссальным умом, который не могли не ценить даже его враги — тойены — улусные головы. Они трепетали перед ним хуже, чем перед грозным исправником, ибо никакими взятками нельзя было отбояриться от «Карловича». Такова личность Пекарского.
    Торжественное открытие школы, как и следовало ожидать, состоялось при многочисленном стечении народа (543 чел.), от души радовавшегося открытию школы, имени дорогого ему «Карловича», образ которого хранится в сердцах всех местных граждан.
    На торжестве были наряду с беспечной якутской детворой и цветущей молодежью и согбенные старцы, современники Э. К., пришедшие услышать новое и воскресить в своей памяти образ Пекарского. Торжество затянулось на долго, если бы давались слова всем современникам Пекарского, но время этого не позволило и мы ограничились воспоминаниями о нем немногих.
    За несколько дней до открытия школы, были поданы школьным советом и стройкомом телеграммы в Ленинград Пекарскому (члену всесоюзной академии наук), в Москву Боярову (бывшему НКП) и в Якутск НКПЗ ЯАССР. От первых двух, ко дню торжественного открытия школы, были получены ответные телеграммы, а третий — НКПЗ, несмотря на сравнительную близость Якутска (не то что Ленинград и Москва!) не отозвался, по-видимому событие не заслуживало его внимания.
     Телеграмма Пекарского гласит: Радуюсь осуществлению постановления Якутправительства. Приветствую школьный, наслежный совет, Таттинский исполком, открытием школы. Желаю школе дальнейшего развития процветания в пользу края. Пекарский.
    Из телеграммы видно, что Пекарский рад открытию школы его имени; он желает своей школе дальнейшего развития в пользу края. Теперь спрашивается — когда и при каких условиях эта школа может быть достойной носительницей имени Пекарского?
    Теперь в этой школе занимаются два учителя, при 90 учащихся, при полном недостатке классной мебели. Учителя школы, из-за недостатка мебели пока не унывают, они уверены, что ПКПЗ как только всесторонне ознакомится, с действительным положением школы, не замедлит отпустить средства на ее инвентаризацию.
    П. В. Афанасьев.
    /Автономная Якутия. Якутск. 29 ноября 1927. С. 2./



    В. Николаев
                                                          ПОЛИТИЧЕСКАЯ ССЫЛКА
                                                     В ИЗУЧЕНИИ ЯКУТСКОГО КРАЯ
                                                                              І.
    Культурно-историческая роль политической ссылки. Значение отдельных поколений политической ссылки в изучении Якутского края. Политические ссыльные — исследователи местного края. Центральная и местная администрация и ее отношение к исследовательской работе политических ссыльных. Направление исследовательской работы.
                                                                               *
    На протяжении почти целого столетия царское правительство вело борьбу с революционным движением.
    Каторга и ссылка во всей истории революционного движения были неизбежным следствием этой борьбы.
    Начиная от декабристов и кончая 1917 годом, Сибирь дала приют многим десяткам тысяч ссыльных, среди которых немало было выдающихся деятелей революции, науки и литературы.
    Оседание в Сибири бывших политкаторжан, ссыльно-поселенцев и административно-ссыльных, с их несомненно более культурным уровнем, чем местное население, неизбежно влекло за собою распространение их культурного влияния. Это было тем более естественно, что Сибирь на протяжении всего своего исторического развития страдала от отсутствия в крае интеллигентных людей...
    Польские повстанцы 1831 и 1863 г. не оставили сколько-нибудь значительного следа в области изучения края, если не считать научно - исследовательских работ А. Л. Чекановского, С. И. Венгловского и И. Д. Черского, которые появились в Якутском крае уже по отбытии ссылки...
    За время с 1880 по 1917 г. наиболее глубокий след в изучении Якутского края оставили политические ссыльные: В. Г. Тан-Богораз, Н. А. Виташевский, В. Г. Горинович, В. М. Ионов, В. И. Иохельсон, В. Л. Серошевский, О. Ф. Ковалик, Л. Г. Левенталь, В. В. Ливадин, И. И. Майнов, М. П. Овчинников, Э. К. Пекарский, В. Ф. Трощанский, И. В. Шкловский-Дионео, О. В. Ястремский, Н. Л. Геккер, Ф. Я. Кон, Я. В. Стефанович, А. И. Бычков, Г. В. Цыперович, С. И. Мицкевич, М. И. Бруснев, А. С. Белевский, П. В. Оленин, П. Л. Драверт, В. С. Панкратов, В. Е. Попов, В. М. Зензинов, Н. Е. Олейников, А. К. Кузнецов, В. Д. Виленский, В. П. Ногин...
                                                                              II.
    Политические ссыльные и научные экспедиции. Декабристы и исследовательская работа д-ра Эрмана и Дуэ. А. И. Худяков и экспедиция барона Майделя. Экспедиция И. Д. Черского. Экспедиция Дж. Делонга и ее поиски. Экспедиция бывш. польских повстанцев Чекановского и Венгловского. Большая Сибиряковская Экспедиция. Аяно-Нельканская экспедиция Сикорского. Джезуповская экспедиция 1900-1902 гг. Экспедиция бар. Толля и ее поиски. Нелькано-Аянская экспедиция 1903 г. Экспедиция Попиуса и Каяндера. Поездка А. С. Бутурлина в 1905 г. Вилюйская экспедиция Драверта и Оленина. Экспедиции геологического комитета в 1912-1916 гг.
                                                                               *
    Большая Сибиряковская этнографическая экспедиция в Якутскую область (1894-1896 г.) как своей организацией, так и выдающимися результатами работ обязана, главным образом, политической ссылке. Начатые еще в 1888 г. переговоры И. М. Сибирякова с Г. Н. Потаниным, правителем в то время дел Вост.-Сиб. Отд. Географического Общества, приняли практическую обнову, когда организация экспедиции поручена была Д. А. Клеменцу. Д. А. Клеменц, сосланный в Сибирь по делу «чайковцев», пользовался в это время заслуженной известностью своими работами в области этнографии, антропологии и археологии.
    В 1894 г. Д. А. Клеменц прибыл в Якутск, где при его участии происходили совещания по организации экспедиции. В этих совещаниях, как затем и в работах экспедиции, приняли участие политические ссыльные: Н. А. Виташевский, В. И. Иохельсон, Л. Г. Левенталь, И. И. Майнов, Э. К. Пекарский. Впоследствии в число участников экспедиции вошли: B. Г. Богораз, Н. Л. Геккер, В. В. Горинович, В. М. Ионов, C. Ф. Ковалик, Ф. Я. Кон, В. В. Ливадин, Г. Ф. Осмоловский, С. В. Ястремский.
    Наиболее интенсивные работы экспедиции происходили в течение 1894-1895 г.г. В начале 1896 г. многие участники: экспедиции закончили свои работы — один за истощением ассигнованных средств, другие за выполнением своей задачи; остальные продолжали собирание материалов и в 1896 г.
    Участниками экспедиции собраны обширные материалы, которые в обработанном виде должны были составить 13 томов следующего содержания:
    Отд. I. Общие исследования. Т. I. И. И. Майнов. Демография. Т. II. Антропология, ч. I. Якутия (Якутский и Колымский округа) — Н. Л. Геккер, ч. II. Тунгусы (Якутский и Олекминский округа) — И. И. Майнов, ч. III. Русские якутяне (Якутский и Олекминский округа) — И. И. Майнов, ч. IV. Физиологические данные об якутах и русских якутянах — Ф. Кон.
    Отд. II. Якуты. Т. III. Язык якутов и их народное творчество, ч. I. Якутско-русский словарь — Э. Пекарский, ч. II. Грамматика якутского языка — С. В. Ястремский, ч.ч. III и IV. Образцы народной словесности — В. М. Ионов, Э. К. Пекарский, О. В. Ястремский и др. Т. IV. Верования якутов — В. М. Ионов. Т. V. Материальная культура, домашний и семейный быт якутов, ч. I. Жилище и его принадлежности, ч. II. Одежда и наряды, ч. III. Пища, питье и наркотические вещества — В. Горинович и В. Д. Николаев, ч. IV. Семейный быт — В. В. Никифоров, ч. V. Занятия и ремесла — В. Ливадин, ч. VI. Звероловство и рыболовство, ч. VII. Игры и развлечения — Г. Ф. Осмоловский, А. И. Некрасов и Н. С. Слепцов, ч. VIII. Нравы и национальный характер — А. И. Попов. Т. VI. Экономический строй: якутов — Л. Г. Левенталь. Т. VII. Юридический быт якутов — Н. Виташевский. Т. VIII. Экономическое положение якутов Олекминского и Киренского округов и влияние на них золотопромышленности — С. Ф. Ковалик.
    Отд. III. Народности Колымского края. Т. IX. Юкагиры — В. И. Иохельсон. Т. X. Якуты Колымского уезда и округа и Жиганского улуса Верхоянского округа — В. И. Иохельсон. Т. XI. Чукчи — В. Г. Богораз. Т. XII. Русское население на Колыме. Т. XIII. Каменные ламуты и чуванцы — В. Г. Богораз.
    Большая часть трудов Сибиряковской экспедиции не опубликована до настоящего времени.
    Чрезвычайная научная ценность трудов Сибиряковской экспедиции нашла свое признание и Академии Наук, которая теперь, 30 лет спустя, в связи с работами якутской академической экспедиции, приступает к изданию этих трудов...
    Исключительно из состава политических ссыльных была проведена в 1903 г. Нелькано-аянская экспедиция. Во главе экспедиции стоял гражд. инж. В. В. Попов, также административно-ссыльный Якутской области. В этой экспедиции приняли участие: А. А. Ховрин, И. М. Щеголев, П. Ф. Теплов, В. О. Панкратов, В. М. Ионов и Э. К. Пекарский.
    Главная и первоначальная цель экспедиции заключалась в изыскании нового удобного пути между аянским портом и урочищем Нельканом на р. Мае, а также в геодезическом исследовании этого пути. Желая использовать возможно лучше этот случай, участники экспедиции приняли на себя труд по изучению Аянского края: собирание ботанических, зоологических, геологических и др. научных материалов.
    Результат технических изысканий экспедиции доказал полную непригодность старого «казенного тракта». Вместо него был найден и исследован инструментально новый путь с более удобным перевалом через Становой хребет. Стоимость новой колесной дороги В. В. Поповым определена была в 350 тыс. р...
    Обзор участия политических ссыльных в исследовательских экспедициях дает основание сделать заключение, что политическая ссылка оставила крупнейший след в истории исследования края.
    Многие из политических ссыльных, несмотря на несколько десятилетий, прошедших с окончания срока ссылки, продолжали оказывать деятельное содействие в продолжающейся ныне исследовательской работе.
    Так, например, бывшие политические ссыльные И. И. Майнов, Э. К. Пекарский, В. Г. Богораз и др. приняли непосредственное участие в разработке плана большой академической экспедиции 1925-1929 г.г., работающей в настоящее время уже третий год в пределах Якутской АСС Республики.

                                                                              III.
    Научно-литературная работа политических ссыльных. В. Л. Серошевский. В. Г. Богораз-Тан. В. И. Иохельсон. Э. К. Пекарский. И. И. Майнов. Естественно-исторические условия Якутского края в работах политических ссыльных. Этнография, антропология и фольклор. Экономика, и пути сообщения. Язык. Верования и религия. Ссылка.
                                                                               *
    В литературе по якутоведению одно из почетных мест занимает Э. К. Пекарский: В качестве ссыльного, Э. К. Пекарский пробыл в Якутской области с 1881 по 1895 г. Много лет прожил он в крае и по окончании ссылки, занимаясь научно-исследовательской работой. Ценнейшей заслугой Э. К. Пекарского является составление им якутско-русского словаря, заслугой, которая была, оценена присуждением ему премии и золотой медали.
    Помимо этого, перу Э. К. Пекарского принадлежит очень много работ, печатавшихся в сибирских изданиях, «Живой Старине», «Известиях Академии Наук» и др.
    Насколько разнообразны познания Э. К. Пекарского, можно видеть из следующего перечня некоторых из его работ: «К вопросу об объякучивании русских» (1908 г.), «Библиография якутской сказки» (1912 г.), «Земельный вопрос у якутов» (1908 г.), «Оседлое или кочевое племя якуты» (1909 г.), «Из области имущественных прав акутов» (1910 г.), «Об организации суда у якутов» (1907 г.), «Образцы народной литературы у якутов» (1907-1913 г.г.), «Из преданий о жизни якутов, до встречи их с русскими» (1909 г.)...
    Центральное место почти во всех литературных работах политических ссыльных занимают этнография, антропология и фольклор...
    Из отдельных авторов надлежит указать:
    В. И. Иохельсон. — «Заметки о населении Якутской области в историко-этнографическом отношении», «Бродячие роды тундры между реками Индигиркой и Колымой, их этнический состав, наречие, быт, брачные и иные обычаи и взаимодействие различных племенных элементов».
    В. Ф. Трощанский. — «Якуты в их домашней обстановке», «Наброски о якутах», «Любовь и брак у якутов».
    Н. А. Виташевский. — «Фактическое отношение в среде якутской родовой общины», «Якутские материалы для разработки вопросов эмбриологии права», «Брак и родство у якутов», «Материалы для изучения якутской народной словесности».
    И. Гамов. — «Очерки далекой Сибири», «Якуты по их сказкам, былинам и историям».
    В. А. Данилов. — «Особенности психического мира якутов Колымского округа».
    В. С. Ефремов. — «Якутский род».
    М. П. Овчинников. — «Из материалов по этнографии якутов (легенды, сказки, предания)», «К истории третейского суда якутов».
    В. Окольский. — «О словесной расправе у якутов».
    Э. К. Пекарский. — «Образцы народной литературы у якутов», «Об организации суда у якутов».
    Н. Е. Олейников. — «Устьянские рассказы», «Якутские рассказы (из жизни севера Якутской области)».
    И. А. Худяков. — «Верхоянский сборник (якутские сказки, песни, загадки, пословицы, собранные в Верхоянском крае)».
    И. И. Майнов. — «Некоторые данные о тунгусах Якутского края», «Помесь русских с якутами», «Якуты (по материалам Н. Л. Геккера)».
    Ф. Я. Кон. — «Якуты (соц.-антропологический очерк)».
    Н. Л. Геккер. — «К характеристике физического типа якутов».
    И. В. Шкловский (Дионео). — «Очерки крайнего Северо-Востока Сибири».
    В. П. Цветков. — «Очерки приаянских тунгусов».
    В. М. Ионов. — «Поездка к майским тунгусам»...
    В области изучения якутского языка основные работы принадлежат Э. К. Пекарскому, В. М. Ионову и С. В. Ястремскому.
    Э. К. Пекарским был составлен якутский словарь еще в 1887 г. Затем в 1905 г. в Якутске издан якутско-русский словарь, переизданный в 1916 г.
    Якутский словарь, составленный Э. К. Пекарским при участии В. М. Ионова, заканчивается печатанием только теперь в «Трудах Сибиряковской экспедиции», издаваемых Академией Наук.
    В. М. Ионов, помимо участия в составлении словаря Пекарского, составил якутский букварь, изданный в Якутске в 1917 г.
    Я. С. Ястремский, работавший в области изучения якутского языка, опубликовал в свое время след, работы: «Падежные суффиксы в якутском языке» (1898 г.) и «Грамматика якутского языка» (1900 г.)...
    Из работ, освещающих верования инородческого населения Якутского края, надлежит отметить: «К психологии шаманства народов Северо-Восточной Азии» (В. Г. Богораз), «Три могилы» (Н. Л. Геккер), «Из якутских поверий», «Обряд Аргы у якутов, исчезнувшая форма погребения» (М. П. Овчинников), «Из поверий якутов Устьянского улуса» (Н. Е. Олейников), «Плащ и бубен якутского шамана» (Э. Пекарский и Васильев), «Эволюция черной веры у якутов», «Опыт систематической программы для собирания сведений о дохристианских верованиях якутов» (В. Ф. Трощанский), «Остатки старинных верований у якутов» (О. В. Ястремский), «Материалы для изучения шаманства у якутов», «Верования первобытного человека», «Из наблюдений над якутским шаманским действием» (Н. А. Виташевский), «Плащ и бубен якутского шамана», «Орел в воззрении якутов», «Обзор литературы по верованиям якутов», «Дух—хозяин леса у якутов», «К вопросу об изучении дохристианских верований якутов» (В. М. Ионов)...
                                                                              IV.
    Работа политических ссыльных в исследовательских учреждениях. Областной музей. Статистический комитет. Метеорологические наблюдения.
                                                                               *
    В памятных книжках Якутской области, издававшихся статистическим комитетом, печатались, правда, без подписи, статьи: В. М. Ионова, Л. Г. Левенталя, Э. К. Пекарского, В. И. Иохельсона, М. И. Сосновского, Ф. Я. Кона, Р. А. Стеблин-Каменского и других.
     /В якутской неволе. Из истории политической ссылки в Якутской области. Сборник материалов и воспоминаний. [Историко-революционная библиотека журнала «Каторга и Ссылка». Кн. XIX.] Москва. 1927. С. 184, 188-189, 191-192, 193, 195-198, 200./


                                  ЗАПИСКА ОБ УЧЕНЫХ ТРУДАХ Э. К. ПЕКАРСКОГО
    Нижеподписавшиеся предлагают к избранию в члены-корреспонденты АН Эдуарда Карловича Пекарского, автора классического «Словаря Якутского Языка», составляющего труд всей его жизни с 1881 г., когда он прибыл в Якутскую область в качестве политического ссыльного. Словарь в 1926 г. закончен в рукописи и, надо надеяться, через несколько лет будет закончен печатанием.
    Из предисловия к первому выпуску словаря в академическом издании, вышедшему в 1907 г. (первое издание этого выпуска вышло еще в 1899 г. в Якутске), можно видеть, как работа, предпринятая без всяких научно-исследовательских целей, только ради того, чтобы «добиться возможности поддерживать сношении с окружающими людьми», постепенно приняла характер классического ученого труда. Пекарский сделался ученым в самой неблагоприятной обстановке, во время ссылки, где он пробыл до 1905 г., умело воспользовавшись всем, что могли дать ему культурные силы Сибири, особенно деятели Восточно-Сибирского Отдела Русского Географического Общества. «Спустя два или три года» после начала работы в его руках был якутско-немецкий словарь Бетлинга; в 1886 г. Восточно-Сибирский Отдел решил взять на себя издание словаря Пекарского, из чего видно, что словарь уже успел к этому времени из работы, предпринятой только ради удовлетворения личных потребностей автора, превратиться в труд, предназначавшийся для печати. Помимо материала, собранного им самим, автор в широкой степени воспользовался материалом, полученным от других лиц; в одном из своих публичных выступлений по поводу чествований, вызванных окончанием словаря, он сравнил себя с архитектором, воздвигающим здание из приготовленного и собранного другими руками материала. Чем обильнее становился материал, тем арче выступало уменье автора облекать этот материал в форму, вполне соответствующую научной цели и научному плану его труда. Каждый новый выпуск все более оправдывал мнение, высказанное покойным академиком К. Г. Залеманом по поводу первого (якутского) издания первого выпуска словаря. Строгий судья всяких научных и в особенности лингвистических работ, Залеман уже тогда признал в словаре Пекарского «выдающийся труд, обещающий оказаться настоящим вкладом в науку». Словарные работы занимают, как известно, выдающееся место в издательской деятельности АН, и в составлении некоторых из этих работ принимали участие первоклассные ученые; труд Пекарского в этом отношении, вероятно, будет признан вполне достойным академических традиций.
    «Словарем Якутского Языка», однако, далеко не исчерпываются научные заслуги Пекарского. Во время пребывания в Якутской области он принял участие в «Якутской экспедиции, снаряженной на средства И. М. Сибирякова» (1894-1896) и в «Нелькано-Аянской экспедиции», организованной якутской областной администрацией, под начальством гражданского инженера В. Е. Попова (1903). Результатом второй экспедиции, помимо коллекций, собранных Пекарским для Русского Музея, был «Очерки быта приаянских тунгусов» Э. К. Пекарского и В. П. Цветкова (Сборн. МАЭ, т. II, вып. 1, 1913), при чем в этих очерках Цветкову принадлежат «выводы и освещение разных сторон жизни тунгусов»; фактический материал собран исключительно Пекарским, по заранее составленной программе. Во время Якутской экспедиции Пекарским, помимо словарного материала, собирались также материалы по народной словесности; эти материалы, вместе с записями других лиц, вошли в «Образцы народной литературы якутов, издаваемые под редакцией Э. К. Пекарского». Это издание заключает в себе три тома: в первом повещены «Образцы, собранные Э. К. Пекарским»; во втором — «Образцы, собранные И. А. Худяковым», автором изданного в 1890 г. в Иркутске «Верхоянского Сборника»; в третьем — «Образцы, собранные В. Н. Васильевым», командированным в Якутскую область в 1905 г. от МАЭ. Вдумчивую и талантливую оценку якутской народной поэзии дал Пекарский в докладе «Миддендорф и его якутские тексты», прочитанном в Восточном Отделении Русского Археологического Общества в марте 1907 г. и напечатанном в «Записках» Отделения (т. XVIII).
    Этими и другими работами Пекарский показал себя знатоком не только языка, но и всех сторон материальной и духовной культуры якутов. В Пекарскому, может быть, еще в большей степени, чем к другим деятелям в области якутоведения применимо оказанное проф. А. В. Самойловым в предисловии ко второму изданию (1916) «Краткого Русско-Якутского Словаря» Пекарского: «Научное и практическое изучение турецких языков и наречий стояло бы еще значительно выше, чем теперь, если бы его дело повсюду находилось в руках таких знающих, энергичных, точных и воодушевленных работников, каких мы видим в области якутоведения».
    Помимо своих исключительных по научной ценности работ по якутоведению, Э. К. Пекарский служил и служит АН в скромной должности младшего этнографа и наведывающего Галлереей Петра I при МАЭ, к которой им в 1915 г. издан «Путеводитель».
    В. Бартольд.
    С. Ольденбург.
    И. Крачковский.
    /Известия Академии Наук Союза Советских Социалистических Республик. Сер. VI. Т. 21. № 18. 15 декабря. Ленинград. 1927. С. 1523-1525./


    И. Дьячковский.
                                         НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА
                                         ПОЛИТИЧЕСКИХ ССЫЛЬНЫХ В ЯКУТИИ
                                                     (За период с 1867 по 1907 г.г.).
                                                        [* Извлечения из доклада
                               «Культурное влияние политических ссыльных в Якутии»,
                             прочитанного в Якутской секции ВСОРГО 13 фев. 1927 г.]
    Неиссякаемая энергия и жажда кипучей деятельности политических ссыльных не могли удовлетвориться только сельскохозяйственными работами, медпрактикой или педагогической деятельностью, — якутские ссыльные неутомимо занимались разнообразными научными работами, в виде метеорологических наблюдений, изучения быта туземцев, сотрудничества в научных журналах и т. п.
    Правда, правительство и местная администрация, разрешая собирание сырых материалов, работы на метеорологических станциях и непродолжительные экспедиции, категорически запрещало ссыльным участие в научных журналах.
    Занимавшихся литературной и научно-исследовательской деятельностью среди ссыльных было много, можно привести ряд имен: Серошевский, Войнаральский, Иохельсон, Богораз (Тан), Левенталь, Стеблин-Каменский, Ионов, Виташаевский, Пекарский, Ковалик, Шкловский, Короленко, Трощанский и др. Все они известны не только в России, но и за границей, как общественные деятели, писатели и ученые.
    В 90-х годах полит-ссыльные получили возможность участвовать в экспедициях и сотрудничать в изданиях Якут. области: Статистического Комитета. Благодаря этому мы видим ряд трудов по исследованию Якутской области.
    Исследования политических ссыльных о Якутском крае в совокупности составляют обширную библиотеку и представляют собой значительную ценность...
    Политические ссыльные участвовали во многих научно-исследовательских экспедициях. В 1889 г. Черский провел геологическое исследование области рек: Колымы, Яны, Индигирки. В пути из Средне-Колымска в Нижне-Колымск И. Д. Черский скончался.
    В известной Сибиряковской экспедиции (1894-1896 г.) из политических ссыльных принимали участие: Клеменц, Виташевский Иохельсон, Левенталь, Майнов, Пекарский, Богораз, Геккер, Горинович, Ионов, Ковалик. Участниками экспедиций были собраны обширные материалы по различным вопросам изучения края. Многочисленные труды этой экспедиции принадлежат исключительно перу политических ссыльных и получили широкую известность.
    В Аяно - Яельканской экспедиции 1894 г. из политических ссыльных принимали участие: Стефанович, Горинович и др. После возвращения из экспедиции Стефанович опубликовал свои впечатления и наблюдения о пройденном пути в книге «От Якутска до Аяна», изданной в 1896 г. в Иркутске.
    В 1900-1902 г. с американской Джезуповской экспедицией были командированы Богораз и Иохельсон, которые в течение 14 месяцев объехали северную часть Камчатки, Гижигинский и Анадырский край, Чукотскую землю и побывали на острове св. Лаврентия в Беринговом море, сделав до 5000 верст на собаках, оленях и в лодке. Добытые ими материалы имеют чрезвычайную ценность. Почти все они опубликованы в Америке.
    Нелькано-Аянская экспедиция Попова 1903 г. состояла только из политических ссыльных: В. Е. Попова, А. А. Говорина, И. М. Щеголева, землемера П. Ф. Теплова, В. С. Панкратова, В. М. Ионова, Э. К. Пекарского. Цель этой экспедиции заключалась в изыскании нового удобного пути между Аянским портом и урочищем Нелькан на реке Мае, а также в геодезическом исследовании этого пути. Экспедиция собрала много ботанических, зоологических, геологических и др. коллекций и научных материалов. Главной заслугой этой экспедиции явилось то, что в результате технических изысканий показавших полную непригодность старого «казенного тракта», был найден и исследован новый путь с более удобным перевалом через Становой хребет...
    Можно полагать, что было совершено еще много, исследований политическими ссыльными в Якутии за этот период, но мы не имеем пока достаточных данных об этом. По словам местных обывателей, рукописи некоторых ссыльных-исследователей, попадая в чужие руки, подвергались порче, уничтожению и гибели. Напр., весьма изрядное количество рукописей Н. Г. Чернышевского оставленных священнику г. Вилюйска, бесследно пропало.
     /Очерки по изучению Якутского края. [Восточно-Сибирский отдел Государственного Русского Географического общества. Якутская секция.] Вып. I. Иркутск. 1927. С. 44-46.

    Одной из задач Комиссия Академия Наук СССР по изучению Якутской АСС Республики является издание трудов прежних экспедиций, между которыми труды Якутской экспедиции 1894-1896 гг., снаряженной на средства И. М. Свбирякова («Сибиряковской»), занимают одно из первых мест. Из означенных трудов особенного внимания заслуживают исследования Д. М. Павлинова, Н. А. Виташевского. Л. Г. Левенталя и С. В. Ястремского, каковые ныне изданы Комиссией.
    Предметом содержания настоящего (VII) тома Трудов Комиссии является работа С. В. Ястремского: «Образцы народной литературы якутов».
    Главное участие в редактировании этого труда, по просьбе Комиссии, любезно согласился принять на себя член-корреспондент Академии Наук СССР Э. К. Пекарский, которому, равно как и проф. С. Е. Малову, написавшему предисловие и именной указитель, Комиссия выражает свою глубокую признательность.
    Председатель Комиссии академик В. Комаров.
    Ученый Секретарь профессор Виттенбург.
                                                                     ПРЕДИСЛОВИЕ
    Впервые здесь, благодаря трудам С. В. Ястремского, появляются на русском языке в таком количестве грандиозные якутские эпические поэмы.
    Если раньше для незнающих якутского языка, а знающих очень и очень немного, для знакомства с якутским фольклором служила книга И. А. Худякова «Верхоянский сборник» [* Верхоянский Сборник. Якутские сказки, песни, загадки, пословицы, а также русские сказки и песни, записанные в Верхоянском округе И. А. Худяковым. Перевод. См. Зап Вост.-Сиб. Отд. И. Русск. Геогр. Общ. по этногр., т. I, вып. 3. Иркутск, 1890, стр. 1-314.], пользующаяся большой известностью и заслуженной репутацией, то теперь, по праву, первое место в этом отношении должен занять настоящий труд С. В. Ястремского. Мало что можно прибавить, здесь в предисловии, об якутской словесности, в частности о поэмах — олоӈхо, к вводной и содержательной статье их собирателя и переводчика С. В. Ястремского «Народное творчество якутов».
    Главная цель героев поэм — это добыча себе суженой невесты (или — мужа), на пути к чему якутские герои и героини совершают бесчисленные подвиги.
    Имея очень большую связь с монгольскими былинами [* На это указывал уже Ю. Г. Рамстедт в статье: О монгольских былинах. — Трд. Троицкосавско-Кяхт. Отд. Приамурск. Отд. И. Русск. Геогр. Общ., т. III, вып. 2 и 3, 1900 г. Иркутск, 1902, стр. 44-52.], из турецкого фольклора эти якутские поэмы могут быть ближе всего сопоставлены с киргизскими, а затем отчасти с казахскими былинами и былинами алтайских и абаканских турецких племен. При чем в настоящее время эти поэмы у алтайцев и абаканцев как-то измельчали, сократились, распались на отдельные части и превратились в обыкновенные сказки.
    Меня — думаю, что и каждого читателя — поразил и поразит этот чудный мир якутской фантазии, его особый своеобразный размах. Читателю будет даже трудно уловить основную фабулу и нить рассказа, — до того он бывает пресыщен чрезвычайным обилием вставочных сюжетов и обстоятельств. Не лишним поэтому считаю дать здесь краткий остов-план нижеприводимых якутских поэм.
                                                                       Эр-Соготох.
    I. Эр-Соготох едет добывать себе жену Юкэйден.
    По дороге он: а) добывает девицу Ники-Харахсын для Дуодарбы - кузнеца; б) убивает Громадного Верзилу; в) дважды убивает Нюргуна (и его мать); г) убивает Дыбырдана и получает девицу Хачылан-куо для богатыря Акымала; д) доходит до Медного Господина и получает себе жену.
    II. Разлука с женой; Басымджи, сын Эр-Соготоха сражается с Джессином; Эр-Соготох едет домой с женой; Басымджи убивает Мерзлого Торольджуна и получает девицу Ясное Солнышко. Все «богато к широко зажили».
                                                                   Кулун-Куллустур.
    I. Подвиги: а) победа над шаманкой Ытык-Холур и избавление девицы Айталын-куо; б) победа над птицей Хардай-богатырем Бус-Булгуем; в) — над Почтенным Стонущим и Пешим-Лодырем; г) — над огненным и Рослым Богатырем; д) — над Кулутом и получение его сестры Юкэйден.
    II. Свадьба. Исчезновение Юкэйден. Сражение с Ан-Адырынчаем. Возвращение с Юкэйден домой, где «стали жить и поживать».
                                                                     Сюнг-Джасын.
    I. Маленький человек (= богатырь Агыя) побеждает одноногого и одноглазого богатыря; побеждает Белого Юношу; едет за девицей Хачылан-куо для Белого Юноши; исчезновение невесты.
    II. Богатырь Агыя (в виде ерша) вторично едет на поиски; избавление Хачылан-куо; свадьба Белого Юноши и Хачылан-куо; сражение с Уот-Джурастаем; дочь Белого Юноши; исчезновение богатыря Агыя.
    III. Рождение у Белого Юноши сына Сюнг-Джасына; победа над богатырем Аан-Дурай; приключение с шаманкой Ахтыр; поиски Солко-Нуогай; битва с Уот-Огуруодаем; убийство шаманки Холурдан; сражение с Кёр-Джиэльитом и 5 богатырями; Сюнг-Джасын добывает жену Солко-Нуогай и становится «избраннейшим из якутов».
                                                                Бессмертный витязь.
    I. Детина Сирота едет к своей невесте Айталын; сражения: а) с Тонг-Дорольджуном; б) с Харджыт-Мохсоголом и в) с Аджы-Буджу. Свадьба. Похищение Айталын богатырем Дуоданом.
    II. Подвиги Бессмертного витязя, сына Детины-Сироты и Айталын: поражение Дуодана и Олура Ботура; женитьба на Анальджыма-Мяняльджими.
                                                          Шаманки Уолумар и Айгыр.
    I. Два похищения демоном шаманки Уолумар.
    II. Исцеление Кюн-Эрилика шаманкой Уолумар и похищение его ею; исцеление шамана шаманкой Уолумар и похищение ею его сына Бэрэт-Бэргэна; возвращение Уолумар к сестре Айгыр; Уолумар берет мужем Кюн-Эрилика, а Айгыр — Бэрэт-Бэргэна.
    III. Дети их и их подвиги.
    Первая былина «Эр Соготох (Är Sоγоtоq) — Одинокий» издавалась целиком и частично, в тексте и переводе неоднократно, по все эти издания разнятся от ниже предлагаемого, и только в переводе С. В. Ястремского дается более полпая и весьма красочная былина с таковым заглавием... 6) Вариант текста см.: Образцы нар. литературы якутов, изд. под ред. Э. К. Пекарского. Т. I, ч. 1. Тексты сказок, собранных Э. К. Пекарским. СПб. 1911, 475 стр. Здесь под № 19: Хара-Холорукаi балыстāх Äр Соҕотох.
    Из былины Кулун-Куллустур имеется в Грамматике С. В. Ястремского (Иркутск, 1900, стр. 293-299) небольшой отрывок (в тексте и переводе). Кроме того две редакции текста имеются: 1) под № 12 в I т., ч. 1 Текстов сказок, собр. Э. К. Пекарским, СПб., 1911, и 2) в т. III, ч. 1, вып. 1 в Текстах сказок, собр. В. Н. Васильевым.
    В той же Грамматике С. В. Ястремского помещена также (стр. 284-292) часть былины «Грозный-Разящий».
    «Бессмертный витязь» и «Две шаманки», перевод которых дает здесь С. В. Ястремский, были записаны (на якутск, яз.) Э. К. Пекарским и напечатаны (якутск. текст) им же в т. I, ч. 1 Текстов сказок, собр. Э. К. Пекарским (СПб., 1911), под №№ 3 и 4 [* Эд. Пекарский. Библиография якутской сказки, см. Живая Старина, т. XXI, стр. 629-532. П. П. Хороших, Якуты (.) Опыт указателя историко-этнологической литературы о якутской народности, Иркутск, 1924, стр. 27-30: Фольклор (Отд. отт. из Изв. Вост.-Сиб. Отд. Русск. Геогр. Общ., т. XLVIII, в. 1).].
    В якутских былинах мы встречаемся с героями, выходцами из степной аристократии. Герой владеет неисчислимыми стадами скота, является большим собственником недвижимого имущества и окружен большим штатом слуг и служанок, стремянных, конюхов и проч. Весьма ясная социальная дифференциация и обусловила у якутов наличие эпической словесности с сильным заимствованием и извне, из Индии и Тибета через монголов. Такие сюжеты, как Аджы-Буджу (несомненно <санскр. rājа Вhojа), птица гаруда (хардай — демонская птица, стр. 68), ясно указывают нам на влияние со стороны монголов на якутов [* О распространении народной тибетской литературы у монголов см. В. Я. Владимирцой: Монгольская литература, стр. 107-108 в изд. Всемирная литература (.) Литература Востока (.) Сборник статей (.) Вып. 2, Петербург, 1920 г.].
    Все то, что говорит проф. Б. Я. Владимирцов о монгольском эпосе [* Монголо-ойратский героический эпос. Перевод, вступительная статья и примечания Б. Я. Владимирцова. Пг. - М. Изд. «Всем. Литература», 1923, стр. 26 и след. Б. Лауфер, Очерк монгольской литературы, перев. В. А. Казакевича под ред. и с предисловием Б. Я. Владимирцова, Лг., 1927, стр. XVII и 71 и след.], весьма приложимо и к якутам.
    По многим соображениям было бы лучше издать стихотворные вставки в былинах стихами, т. е. с новых строк и заглавными буквами, а не так, как это издано все в виде прозы под ряд [* Ср. константинопольское издание, выпущенное учителем Келисли Риф’ат беем, Kitab-i Dede Qorqud 1332 г. мус. и В. В. Бартольд, Китаби Коркуд, см. Зап. Вост. Отд., т. XV. О стихотворных вставках в романах у туркмен см.: В. Успенский и В. Беляев. Туркменская музыка. М., 1928, стр. 22 и 34.].
    Загадки (числом 424), как и пословицы (числом 225) не представляют в настоящем издании интереса новизны, так как большие собрания их были уже известны из других печатных изданий [* Edward Piekarski, Zagadki jakuckie (Z przedmową S. E. Małowa). Rocznik Orjentalistyczny, t. IV (1926), 1928, p. 1-59. Eгo жe, Przysłowia i przypowiastki jakuckie. Roczn. Orjent, t. II, Lwów, 1925, p. 190-208.]; это же следует сказать об «Остатках старинных верований у якутов» (стр. 193 и след.). Вообще о якутских загадках я уже высказывался в своем предисловии к собранию якутских загадок Э. К. Пекарского. Здесь скажу только, что не могу согласиться с С. В. Ястремскнм по поводу его толкований загадок №№ 216 и 273; никакого сарказма я не вижу, нескромности — тоже [* Но раньше сарказм этот мог и быть, см. хотя бы к объяснению этих загадок рецензию Г. Карпова на: Н. В. Брюллова-Шаскольская. Пережитки древних Форм брака у туркмен (Туркменоведение, Ашхабад, 1928, № 7-8, стр. 101-102).].
    В песенном отделе более интересна песня «Наступление лета» и близкая к этой по содержанию и по времени своего исполнения [* «Нарядное лето раскинулось»...] «Песня па кумысном пиру». Еще приводятся С. В. Ястремским—«Зима» и стихи с шаманским содержанием «О промысле божием над человеком» [* Ср. старые турецкие стихи (XI в.) о зиме и лете у Махмуда Кашгарского в немецком переводе С. Brockelmanna (Altturkeetanische Volkspoesie II. Asia Major, 1924, Vol. I, p. 24-44).].
    Я ничего не могу сказать о точности нижепредлагаемого перевода, так как не занимался сличением перевода с (частично изданным) текстом. Вполне соглашаясь с якутом А. Е. Кулаковским, что «якутский язык... в народном эпосе — витиеватый, любящий аллегории и сравнения в длиннейших периодах», — я отнюдь не могу присоединиться к нему, когда он продолжает, что «(язык былин) для исследователя европейца весьма трудный. Надо быть коренным якутом, и то выросшим вне влияния русского языка, чтобы понимать настоящий, часто скрытый смысл слов и дух этого языка» [* А. Е. Кулаковский. Материалы для изучения верований якутов. — Зап. Якутск. Краев. Геогр. Общ. Кн. 1, Якутск, 1923, стр. 9.]. Думаю, что это далеко не так. Многое в якутских былинах может быть понято только лицом, специально интересующимся и занимающимся якутским фольклором и историей якутского языка, и в этом отношении якутское происхождение не будет давать исследователю каких-либо преимуществ сравнительно с европейцем.
    Мне хочется сказать несколько слов о некоторых этимологиях (главным образом собственных имен) [* Не разделяя нижеследующих этимологических соображений почтенного автора специалиста-турколога, редакция в то же время не считает возможным отказаться от приведения их здесь о виду оригинальности высказываемых взглядов при толковании некоторых собственных имен тем более, что сам переводчик С. В. Ястремский, ознакомившись с содержанием «Предисловия», сообщил редакции в ответ на ее запрос, что «никаких замечаний с его стороны ни на один из пунктов статьи С. Е. Малова не последует» (письмо от 29 сентября 1928 г.). Сближение якут, qаrdаi с санскр. garuda принимается с благодарностью. Ред.], весьма принятых, со слов самих якутов, среди многих якутоведов (вне национальности) и закрепленных в «Словаре якутского языка» Э. К. Пекарского.
    Имя героя Џӱӈ уāсын (Süŋ ǯāsуn) С. В. Ястремскнй переводит «Грозный-Разящий», как и в Словаре Э. К. Пекарского (столб. 2394). Я бы сравнил süŋ с якутским suŋ шерсть животных (Словарь Э. К. Пекарского, столб. 2337); сравн. в других турецк. наречиях: juŋ, jüŋ, jün и др. К слову же ǯāsуn, сравн. якутск sаs — прятаться, с возможным *ǯаs-. К чередованию в якутск. языке ǯ и s сравн., напр.: ǯаγa || sаγа край; ǯаrdā- || sаrtā- раскалывать; ǯoq || suoq ничтожный, недостаточный; ǯurułā- || sиrиłā- пролететь, быстро промчаться и др. (см. Словарь Э. К. Пекарского, столб. 768, 794, 847 и 865). Таким образом Süŋ ǯāsуn я бы перевел «Спрятавшийся под шкурой», «Скрытый шкурой». Мое объяснение этого имени подтверждается и многими выражениями из былины с этим именем: вот родивши, когда взглянула женщина на свое дитя: зад ребенка видом — алчный волк, передняя половина его — старый, ярый медведь, а, невидимому, мальчик (стр. 88, сравн. стр. 96); ...видит она, что па темени его есть железный винт. Потихоньку его отвинтила женщина эта: тут-то и прикреплена медведя-волка шкура. И видит: такого красивого она еще не видывала! (стр. 93); ...медведя-волка образину свою сбросивши, лишь только прибыл в свою сторону, сделался он лучшим из людей, избраннейшим из якутов (стр. 99).
    В сознании якутов Süŋ ǯāsуn еще (кроме «Грозный-Разящий») ассоциируется с другим корнем со значением «блистать, сиять, сверкать» (сравн. в других тур. наречиях jаšuq солнце, jаšуm и jаšуn молния и др.), и Süŋ ǯāsуn является еще божеством грома сравн. Āн-Џāсын бог света и молнии (см. Словарь Э. К. Пекарского, столб. 801).
    Имя героини Кün tunałyŋsa здесь переводится как «Солнце белеющее» (— светящееся,— блестящее), причем от «Ред.» делается пояснение: «от глагола tunałyi- белеть, блестеть, сиять». Полное имя этой женщины (см. Образцы нар. литературы якутов [,] собранные И. А. Худяковым. Вып. 1. СПб. 1913, стр. 51) таково: Kūŋŋä-köstübät- Кün-Tunałyŋsa «непоказывающаяся солпцу, солнце белеющее». Уже по контексту речи мне кажутся как-то неудобными эти эпитеты: сама она подобна солнцу и — не показывается в то же время солнцу. Оговариваюсь: для меня здесь не представляет никакого неудобства то, что kün (определяемое) предшествует определению — tunałyŋsa [* Я считаю, что неправы М. Тынышпаев и следующий за ним А. Н. Самойлович, которые отвергают этимологию слова qazaq (казак — название турецкого племени) из qaz (гусыня) и аq (белая) на основании того, что здесь существительное предшествует прилагательному (М. Тынsшпаев, Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент, 1925, стр. 31. А. Самойлович, О слове «казак». См. Казаки (.) Антропологические очерки (.) Под ред. С. И. Руденко. Материалы Особ. Комитета по исслед. союзн. и авт. республик, вып. 11. Сер. Казакстанская. Лг., 1927, стр. 6). Я утверждаю, что с синтаксической стороны здесь для народной этимологии ничто не угрожает. Сравн., напр., имена Аłtyn aryγ, Ai aryγ и др. см. Н. Ф. Катанов, Алфавитный указатель собственных имен, встречающихся в первом томе Образцов нар. лит. тюрк, племен, собр В. В. Радловым. СПб. 1888, стр. 3 и 5; в подобном же указателе ко II тому см. стр. 2, 16, 18 и др. В. Радлов (и Н. Ф. Катанов), Образцы нар. литературы тюркских племен, ч. IX, стр. 218 (текст) и 184 (перевод). Сравн, еще, напр., монг. Барс-Хара (Тигр-Черный), см. Б. Я. Владимирцов, Монголо-ойратский героический эпос, 1923, стр. 107.].
    Весьма предположительно я мог бы сопоставить слово tunałyŋsa с турецк. tu-, tun- быть заваленным, — закрытым (о дороге), tuγ завал (дорожный), tuγłа- заваливать (напр. вход в берлогу), покрывать (о тумане). Из Словаря Э. К. Пекарского сравн. tūn djaqtar впервые рожающая женщина; tunāyr- страдать от невыхода последа (столб. 2813 и 2814). Можно сюда привести еще следующее место якутской былины об этой героине: «...держат ее, заключивши, говоря: пусть не видят глазами, пусть не слышат ушами, пусть не говорят (о ней) язычные» (см. Верхоянский Сборник, стр. 113, сравн. стр. 112 и 119). Приблизительно я мог бы имя этой женщины перевести так: непоказывающаяся солнцу, солнцезапретная, запретная для солнца и т. п. Ср. в языке желтых уйгуров глагол tuŋnał- просвечивать(ся), сквозить, быть сквозным (и якутск. tunałyi-). Тогда имя героини можно бы перевести: солнце (через себя, сквозь себя) просвечивающая. В былине Эр Соготох (Är Sоγоtоq) меня заинтересовало выражение пешее небо (стр. 28). Место это на якутском языке имеется у С. В. Ястремского в его «Грамматике якутского языка» (Иркутск, 1900, стр. 300), где слову пеший в якутском тексте соответствует sаtȳ, то же приводится и в Словаре Э. К. Пекарского (столб. 2131): sаtȳ qałłān нижнее (ближайшее к нам, пешее) небо; сравн. тут же у Э. К. Пекарского sаtȳ bуłуt пешее облако, т. е. ходящее ниже высоких гор. Как С. В. Ястремский, так и Э. К. Пекарский слово sаtȳ считают за sаtȳ пеший, пешеход; но это, по-моему, неверно. Слово sаtȳ я произвожу от *sаt- (в других турецк. наречиях jаt- [* Ср. близкий с этим глаголом семантически, но другой глагол в своих фонетических проявлениях — jаt- разложить, распространять, расстилать.]) сo значением «лежать».
    Существование якутск, глагола sуt- (лежать) против меня ничего не говорит, так как здесь могут быть разные периоды развития этого звука а || у (ы). К слову sаtȳ сравн. якутск. sаtȳ bułgunjaq широкий (низкий) бугор (Словарь Э. К. Пекарского, столб. 2131), карагасск. čadyq широкий (В. В. Радлов — И. Ф. Катанов. Образцы... ч. IX, стр. 633, № 103), казакск. ǯatyq пологий, низкий берег (Опыт Словаря... В. В. Радлова, IV, столб. 45). Таким образом вм. пешее небо я бы перевел sаtȳ qałłān как широкое, лежащее, распростертое небо (или облако).
    Едва ли есть какое-либо основание у С. В. Ястремского переводить Тон (и Тонг)-Торольджун как «Мерзлый Торольджун», сближая здесь первую часть имени с первым попавшимся якутским созвучным словом tоŋ мерзлый (см. здесь стр. 52). Я сопоставляю вторую часть имени с якутск, словом (tṻrülün- быть свертываему трубкой, свернуться, быть скатанным (см. Словарь Э. К. Пекарского, столб. 2916 и Э. К. Пекарский, Краткий русско-якутский словарь, 2 изд., СПб., 1916, стр. 184 и 190), а tоn можно бы сопоставить с якутск, sоn || *tоn шуба (сравн. в других турецк. нареч. tоn, dоn, tun шуба, платье,штаны; тунгус, sun). Сравн. выражение из былины об этом герое: он был человеком — вот исчезла железная одежда — настоящим человеком он был (стр. 105); или: человек весь сплошь в железной одежде.
    Мои этимологические соображения имеют главным образом целью показать ошибочность некоторых этимологий, принятых якутоведами, но не заменить их объяснения своими.
    Особенно не соответствует действительности редакционное объяснение «замена, эквивалент» к (якутск.) слову «qardai» (демонская птица, см. стр. 68). Слово это — санскр. garuda божество с птичьим клювом и крыльями — перешло к якутам через монголов вместе с некоторыми другими элементами буддийского фольклора из индийской мифологии.
    Тарховка.
    Лето 1928 г.
    Сергей Малов
                                                НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО ЯКУТОВ
    Народное творчество якутов коренится в глубинах народного духа. Авторов загадок, поговорок, пословиц, песен, былин назвать нельзя. Из века в век вся народная словесность переходит в своих безыменных творениях от одного поколения к другому, и можно назвать грамотных собирателей этого творчества, записывавших русскими буквами (несовершенною транскрипциею прот. Д. Хитрова) загадки, поговорки, пословицы, песни и подчас былины, и исполнителей (чаще всего певцов) былин (олоӈхо), но не авторств.
    Эти образцы народного творчества хранят в себе архаизмы, уже чуждые народной современной обыденной речи, уже непонятные массе якутов.
    Здесь найдете вы названия представителей южной фауны: льва, тигра, орла, верблюда. Вы найдете слова религиозного и домашнего обихода, общие с алтайскими турками. Но угрюмый колорит навис над этим турецким народом, заброшенным от родственного племени так далеко на север, в беспредельные пространства, сковываемые льдами, окутываемые туманами, заносимые снегами, и мрачна фабула его сказаний (олоӈхо). Здесь идет борьба героев с злыми силами, демонами (абасы), порождениями осьминогих чудищ, нескладными, некрасивыми, но такими могучими, что героям подчас и не совладать с ними без помощи посланных свыше от Белого Творца Господа (Ӱрӱӈ Аjы̄ Тоjон) светлых сил (аjы̄)...
    Мои переводы произведений народного творчества якутов обнимают творения, записанные мною в Дюпсюнском улусе Якутского округа б. Якутской области, при содействии интеллигентного якута того улуса. А. П. Афанасьева. Это — загадки, поговорки, пословицы, песни и олоӈхо: Äр Соҕотох, Кулун Куллустур и Сȳӈ Џāсын. Мпою же переведены и две олоӈхо, записанные Э. К. Пекарским. Это — Ölбöт Бäргäн и «Шаманки» [* Якутские токсты обоих олоӈхо помещены в издаваемых Академией Наук СССР «Образцах народной литературы якутов», т. I (СПб. 1908, стр. 113-194).]. Переводы всех этих творений возможны были лишь при содействии А. П. Афанасьева. При окончательном просмотре их я очень, очень часто прибегал к помощи «Словаря якутского языка» Э. К. Пекарского...
   [С. Я. Ястремский]
    /Ястремский С. В.  Образцы народной литературы якутов. [Академия Наук Союза Советских Социалистических Республик. Труды Комиссии по изучению Якутской Автономной Советской Социалистической Республики. Т. VII.] Ленинград. 1929. С. III-V, 8./


    Пекарский, Эдуард Карлович; поляк, сын дворянина; род. в 1858 г. в Игуменском у., Минск, губ. Учился в Ветеринарн. институте и одновременно служил письмоводителем. В 1875 г. примкнул к рев. движению, ведя в течение трех лет пропаганду в кружках учащейся молодежи Таганрога, Чернигова, Харькова. В 1878-80 г. работал в Тамбове и Москве в кружках земледельцев и был в 1879 г. в самом конце года арест, и просидел до начала 1881 г., когда Московск. В.-О.С. пригов. к 5 г. каторги, замененной ссылкой на посел, по 249 ст. УН. Ссылку отб. в Якутск. обл. до 1905 г., когда по ходатайству Академии Наук получил разрешение на отъезд в Петербург, где и работал в должности ученого хранителя музея антропологии и этнографии. Пенсионер. Беспарт. Чл. бил. № 1324
    /Политическая каторга и ссылка. Биографический справочник членов о-ва политкаторжан и ссыльно-поселенцев. Москва. 1929. С. 416-417./

                          ЦЕННАЯ  НАУЧНАЯ КНИГА УПОТРЕБЛЯЕТСЯ НА ОБЕРТКИ
    Речь идет об изданной в Иркутске 5 лет тому назад на средства ЯАССР книги «Якуты» под редакцией и с предисловием Э. К. Пекарского, с приложением указателя историко-этнологической литературы о якутской народности. Этот труд является ценным справочником для лиц занимающихся вопросами якутоведения. Тираж книги — 1000 экземпляров. На издание книги затрачена не одна тысяча рублей, и книга эта употребляется на обертки духов, мыла, кружев и пудры в галантерейном отделении магазина Якутгосторга № 1.
    По показанию служащего центрального склада Якутгосторга, Игумнова, эти книги сданы были в центрсклад в 1925 г. и находились на учете последнего.
    После акционирования Якутторга с госторгом эти книги попали в неликвидный магазин Якутгосторга в оттуда в галантерейное отделение розмага № 1 на обертки.
    В. Б.
    /Автономная Якутия. Якутск. 1 февраля 1930. С. 4./



                                                     СЛОВАРЬ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА
                                              СОСТАВЛЕННЫЙ Э. К. ПЕКАРСКИМ
                                        ПРИ БЛИЖАЙШЕМ УЧАСТИИ ПОКОЙНЫХ
                                                прот. Д. Д. ПОПОВА и В. М. ИОНОВА
    Заканчивается большое научное дело, имеющее и широкое практическое применение — Якутский народ получает прекрасный, вполне научно обработанный словарь, достигающий объема до 25.000 слов. Немного народов Востока имеют еще такие словари. Задуманный и выполненный в значительной мере в обстановке политической ссылки старого времени, он служит ярким доказательством того, как много может сделать, при соответствующих знаниях, систематический труд и любовь к делу.
    Якутский словарь навсегда связан с именем Эдуарда Карловича Пекарского, который положил на него 50 почти лет своей жизни, так как с 1881 г. он начал работу над словарем. Ему, как он сам указывает, особенно много помогли теперь уже покойные В. М. Ионов и Д. Д. Попов. Опорой для него и руководителем в начале работы послужил классический труд академика О. Н. Бетлингка: Otto Böhtlingk. Über die Sprache der Jakuten. Teil 1 u 2 St.-Petersburg. 1851. Эта работа, как и вообще все многочисленные языковые труды Академии Наук, увязывала работу полевую с работой кабинетной, она связана была с столь известным в науке путешествием академика Ф. Миддендорфа. Работа Э. К. Пекарского увязалась тоже с Якутской экспедицией Восточно-Сибирского Отдела Географического Общества, так наз. Сибиряковской экспедицией, выпустившей первый выпуск словаря в 1899 г. С 1900 г. Академия Наук взяла дело в свои руки, и руководство перешло к академику К. Г. Залеману, хорошо известному своим горячим и высокоавторитетным участием в ряде языковых работ Академии. В 1905 г. Э. К. Пекарским была напечатана обстоятельная «Записка о словаре якутского языка» (Известия АН, т. XXII, № 2), указавшая на принципы составления словаря и на использованный материал. В дополненном виде она вошла в «Предисловие» к первому выпуску словаря.
    Э. К. Пекарский, несший всю основную и главную работу по словарю, отмечает участие в ней целого ряда лиц, из которых многих уже нет в живых. Это, кроме упомянутых уже В. М. Ионова и Д. Д, Попова, А. А. Бялыницкий-Бируля, академик Б. Я. Владимирцов, Н. Ф. Катанов, Д. А. Клеменц, В. Л. Котвич, С. Е. Малов, С. А. Новгородов, Г. Ф. Осмоловский, Н. Н. Поппе, академик А. Н. Самойлович, К. К. Юдахин.
    Особенно необходимо отметить долголетнее и горячее участие в работе по словарю академиков К. Г. Залемана и В. В. Радлова, а также недавно скончавшегося академика В. В. Бартольда.
    Кончена работа полустолетия, мы имеем большое научное и культурное достижение. Жизнь, постоянно изменяющаяся и столь быстро за эти годы шагнувшая вперед, изменяет и язык. Новые материалы по якутскому языку уже прибавляются и будут еще прибавляться. Методы словарной работы тоже будут уточняться и со временем возникнет новый якутский словарь, но словарь Пекарского послужит ему основой и исходной точкой и никогда не потеряет своего исторического значения.
   В настоящее время неутомимый Э. К. Пекарский продолжает свою словарную работу, дополняя и уточняя уже сделанное.
    Сергей Ольденбург.
    27 IX 1930 г.
    /Словарь якутского языка, составленный Э. К. Пекарским при ближайшем участии покойных прот. Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. 13. (хоlџут - Ычыӈы). Ленинград. 1930. С. I-II./


    Кюндэ
                                                             ВОПРОСЫ ОРФОГРАФИИ
    В настоящее время у всех тюркских и монгольских народов разрабатывается вопрос орфографии. Вопрос орфографии чрезвычайно трудный. К этому вопросу нужно подходить очень осторожно, нужно быть чрезвычайно объективным, нужно рассмотреть по возможности с различных точек зрения. В разрешении вопросов орфографии у тюркских народов сталкиваются различные точки зрения. В научных дискуссиях по этим вопросам фигурируют главным образом три принципа: морфологический, фонетический и комбинированный, т.-е. фонетико-морфологический.
    Морфологическим принципам придерживаются народы, находившиеся под вековым влиянием персидско-арабской культуры, как османские турки, татары и другие; фонетическим принципам, придерживаются народы, вновь строящие свою культуру и письменность; комбинированный принцип рекомендуется большинством видных лингвистов профессоров.
    В истории развития якутской письменности мы столкнулись с двумя крайними противоположностями: с одной стороны Новгородов, придерживавшийся чисто фонетических принципов орфографии, и с другой — Алтан Сарын сторонник так называемого чистого морфологического письма.
    Каждому грамотному якуту известна Новгородовская система прогрессивной и регрессивной ассимиляции между словами отсутствие знаков препинания и т. д. Я в этой статье не буду разбираться в системе фонетического письма Новгородова, потому что вопрос считаю исчерпанным, но немножко поразберусь в принципах морфологического письма Алтан-Сарын.
    Как мы видим в статье Алтан-Сарын очень много слов, но очень мало сказано. Защищая принципы морфологического письма, перечисляет ряд недостатков фонетического, но доводы крайне не обоснованы и не выдерживают критики. Алтан-Сарын основным недостатком фонетического принципа считает, что фонетическая орфография не может быть единой при наличии в языке различных оттенков отдельных наречий и потому она является фактором, тормозящим развитие культуры письма и языки. Различие местных говоров не может являться научно обоснованным доводом против фонетического принципа. Если мы отбросим таттинское произношение «Sа1ььr» и напишем как произносят в центральном районе Якутии Soluur, отбросим вилюйское произношение ьntaq и напишем antaq, то этим самым мы и не нарушаем фонетического принципа и не переходим на морфологическое письмо. Алтай Сарын по-видимому, не совсем точно понимает сущность фонетического принципа правописания. «Фонетическая орфография не предполагает того, что каждый должен писать на своем диалекте — это неправильно» — совершенно верно говорит проф. Яковлев (Стенограф. отчет 3 пленума Всесоюзного Центр. КНТА 18-23 февраля 1928 г.).
    Совершенно не прав Алтай Сарын, когда говорит, что фонетическая орфография дает возможность фиксировать одно и то же слово по разному, например: Çaqtar, çaqtallar, çaqtardar, çaqtattar, çaqtarlar. Прежде чем говорить об установлении орфографии, нужно остановиться на одном диалекте. Якутским Комитетом НТА это уже установлено, государственным, литературным и научным говором принят говор окающих улусов Якутского округа, в данном случае, говор Кангаласских, Намского, Мегинского улусов. В этих улусах принято говорить çaqtar, çaqtallar.
    Может быть где-нибудь в окраинных улусах Якутии говорят çaqtardar, çaqtattar, но слово çaqtarlar нигде не употребляется. Стало быть, эти произношения останутся не литературными и нечего на них базироваться.
    Трудно согласиться, с тем, что фонетическая орфография нарушает морфологический и логический закон языка и тем самым способствует дезорганизации законов языка. Поэтому Алтан Сарын предлагает писать аt — аtkа, а не акка, sьt —sьtput, а не sьрраt, ааn — ааnn̡а, а не ааn̡n̡а.
    Якутский язык изучен больше, чем любой другой тюркский язык. Одной из первых грамматик, из всех тюркских, является «Грамматика якутского языка» Отто Бетлинга на немецком языке. В девятисотых годах появляется капитальный труд Ястремского «Грамматика якутского языка». После революции мы имеем учебную грамматику Н. Поппе. В настоящее время издается известный словарь якутского языка Э. Пекарского. Составителями грамматик давно уже установлены законы языка и классифицированы твердые грамматические правила. По правилам этих грамматик мы пишем аkkа, ваrаmmьn, ааn̡n̡а, sьррat и т. д. Здесь под влиянием первого звука приставки меняется последний звук корням Случай этот называется регрессивной ассимиляцией.
    По моему, дезорганизующим фактором языка является не регрессивная ассимиляция, а то, что необоснованно и беспочвенно противопоставляется твердо установленному большими научными, изысканиями, длившимися десятилетиями...
    Мы придерживаемся комбинированной системы. В якутской письменности морфологическая система комбинируется с фонетической в следующем 1) отменены принципы чистого фонетического письма Новгородова, вкравшиеся в прогрессивных и регрессивных ассимиляциях в конце и начале слов, каждое слово имеет, свое определенное графическое начертание, неподчиняющееся влиянию соседних слов; 2) отменены Новгородовские трактаты о важности фонетического письма, вводится определенный государственный, научный, литературный говор с твердой орфографией по говору окающих улусов Якутского округа; 3) научно-специальные термины, неподчиняющиеея методу фонетизации принимаются в неизмененном виде.
    /Советская Якутия. Политико-экономический журнал. № 1 (6). Якутск. 1931. С. 97-98, 103./


                                                             ПОЛУВЕКОВОЙ ТРУД
    На днях обществом изучения якут. края получен последний —тринадцатый — выпуск «словаря якутского языка», составленного Пекарским Э. К.
     Таким образом, многолетний труд мастистого ученого Эдуарда Карловича Пекарского, хорошо известного широким слоям трудящихся Якутии, наконец завершен. Почти полных 50 лет жизни Э. К. было отдано на собирание и обработку задуманного им словаря. На протяжении 23-х лет тянулось самое издание выпусков. И вот в результате — капитальнейший научный труд, заслуженно пользующий общеевропейской известностью, а для якутского народа представляющий, несомненно, целое богатство, понимаемое и в научном, и в практическом значения этого слова.
    «Заканчивается большее научное дело (читаем мы в предисловии последнего выпуска словаря), имеющее и широкое практическое применение — якутский народ получает прекрасный, вполне научно обработанный словарь, достигающий объема до 25 тыс. слов. Немного народов Востока имеют еще такие словари. Задуманный и выполненный в значительной мере в обстановке политической ссылки старого времени, он служит ярким доказательством того, как много может сделать, при соответствующих знаниях, систематический труд и любовь к делу».
    Глубокий знаток якут, края, истории и быта его народов, Э. К. Пекарский мог вложить в свой капитальный труд, помимо чисто лингвистического материала, еще чрезвычайное множество таких знании, которые делают этот труд всесторонне полезным справочником для настоящих и будущих исследователей края, будь то историк, этнограф, географ и т. д. Лучшим подтверждением сказанного, могут служить слова самого автора словаря: «Исходя из того простого положения, что „в языке народа всего полнее отражается его душа”, я думал, что чем больше будет собрано много якутских слов, чем точнее будет объяснено каждое из них, тем более ценный материал (курсив Э. К. П.) я буду в состоянии дать другим исследователям для понимания „души” якутского народа». (Вып. I, стр. III). И с поставленной так перед собой задачей, автор якутского словаря прекрасно справился.
    Длительный по времени и объемистый труд — «Словарь якутского языка», за все время подготовки его, занимал внимание и видел постоянную заботу со стороны ряда научных и общественных учреждений и отдельных лиц, помогавших большому делу Э. К. Пекарского и научно и материально. Особенно ценное содействие в составлении словаря оказали В. М. Ионов и Д. Д. Попов, которых автор называет своими ближайшими участниками. Затем, целый ряд ученых и специалистов, виднейшие члены Академии Наук (К. Р. Залеман, В. В. Радлов, В. В. Бартольд и др.) принимали весьма горячее и длительное участие в работе по словарю. Среди бывших сотрудников Э. К. Пекарского надо указать на нашего молодого лингвиста-якута С. А. Новогородова, автора известной якутской транскрипции, ныне покойного Якутское правительство, заинтересованное в ближайшем завершении работ по словарю, ассигновывало средства на его издание.
    Вся советская общественность Якутии давно уже следила с неослабным вниманием за ходом работ по подготовке и изданию якутского словаря Пекарского Э. К. Это внимание было особенным образом выражено в 1926 г., в те дни, когда, вместе со всем ученым миром Советского Союза якутская республика горячо чествовала героя выдающегося научного словарного труда. Тогда исполнилось 45-летие работ Э. К. Пекарского. Ныне же, с выходом в свет последнего выпуска словаря, мы имеем окончательное завершение работ почти целого полустолетия.
    Труд закончен, монументальный труд.
    Научная мысль, общественность и правительство Якутии не могут не отметить столь исключительного факта, не могут не почтить должным образом маститого творца «Словаря якутского языка» — Э. К. Пекарского.
    М. Ковинин.
    /Автономная Якутия. Якутск. 26 марта 1931. С. 4./

                               Э. К. ПЕКАРСКИЙ ПРОДОЛЖАЕТ СЛОВАРНУЮ РАБОТУ
    В сентябре 1930 года завершено Э. К. Пекарским большое научное дело. Он закончил словарь якутского языка, вполне научно обработанный и достигающий объема до 25.000 слов.
    В предисловии к 13-му выпуску словаря (изд. Академии Наук СССР, 1930 г.) академик Сергей Ольденбург отметил, что «немного народов Востока имеют еще такие словари. Задуманный и выполненный в значительной мере в обстановке политической ссылки старого времени, он служит ярким доказательством того, как много может сделать, при соответствующих знаниях, систематический труд и его любовь к делу».
    Э. К. Пекарский начал работу со словарем с 1881 года, положив на него почти 50 лет своей жизни. Еще в 1905 году он напечатал «Записку о словаре якутского языка», указавшую на принципы составления словари в на использованный материал (эта работа вошла в «предисловие» к первому выпуску словаря).
    На протяжении четверти столетия, в течении которого печатался «Словарь якутского языка», у Э. К. Пекарского накоплялся новый материал для неизбежных дополнений и уточнений уже сделанного.
    В письме совету общества изучения якутского языка Э. К. указывает — «я далек от мысли считать словарь законченным в его настоящем виде».
    По докладу акад. А. Н. Самойловича, президиум Академии Наук СССР постановил иметь в виду печатание дополнительного выпуска словаря. Академия Наук таким образом завершит начатое его дело.
    К сожалению, до сих пор труд Э. К. Пекарского отмечен только телеграфным приветствием в адрес Э. К. совета общества изучения якутского края. Наркомнрос остался в стороне. Нет сомнения в том, что Якутское правительство отметит так, удачно завершенную Э. К. Пекарским работу при содействии и руководстве со стороны Всесоюзной Академии Наук.
    Стало известно, что за последние месяцы минувшего года и в этом году, вопреки прежнему обыкновению, Э. К. вовсе не получает выходящей в Якутске литературы, которою снабжала его до сих пор Якутская национальная библиотека. В частности интересующая Э. К. Пекарского газета «А. Я.» (между прочим, находящаяся в числе источников и пособий, использованных для «Словаря якутского языка») получается им очень неаккуратно (полученный за последнее время номер был — 221 за 1930 год). Газета «Кым» вовсе не получается.
    Э. К. Пекарский получаемую литературу из Якутска по использовании, направляет в дар Академическому Азиатскому музею, директором которого состоит акад. С. Ольденбург. Благодари этому, там постепенно образуется якутский отдел востоковедной библиотеки, доступной для пользования всем интересующимся востоком.
    Э. К. Пекарский держит связь с Игидейской школой его имени, по педагоги до сих пор не могут ответить на запросы Э. К., направленные несколько месяцев тому назад. Напр, школа не сообщила, какие книги требуются для школьной библиотеки. Э. К. в настоящее время занят подборкой книг для создании библиотеки, могущей обслуживать не только Игидейскую школу, но и соседние школы.
    Необходимо ГИЗ’у и нацбиблиотеке озаботиться своевременным снабжением Э. К. Пекарского якутской литературой, а Игидейской школе установить тесную связь с Э. К.
    С. Потапов.
    /Автономная Якутия. Якутск. 14 июня 1931. С. 4./


                                                                              III
                                       ТРАГЕДИЯ РЕВОЛ. ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
    Мне приходится упомянуть еще о нескольких заключенных народнического направления. Это были Пекарский, (251) Ионов, (252) Серяков, (253) судившиеся за попытки пропаганды среди рабочих и даже в войсках. Попав в Якутскую область, Пекарский и Ионов стали серьезными исследователями якутского быта, и, может быть, в этом было их настоящее призвание.
                                                                       Примечания
    251. Пекарский, Эдуард Карлович (род. ок. 1857 г.). Учился в Харьковском ветеринарном ин-те, но в 1878 г. был исключен за студенч. беспорядки. Перешел на нелегальное положение, вступил в группу деревенщиков и занимался пропагандой среди крестьян в Тамбовской губ. В декабре 1879 г. арестован в Москве и осужден на поселение в Сибири. Изучив якутский язык, работал как научный исследователь. Им напечатана книга: «Пекарский Э. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии Д. Попова и В. Ионова», изд. Акад. наук. 3-й вып., 1907 и 1912 гг.
    252. Ионов, Всеволод Михайлович (1351-1922). Окончил астраханскую гимназию и был студентом Технолог, ин-та в П-бурге. Вместе с Василием Ивановским, и Павловым вел пропаганду среди рабочих Белгородско-Глуховской фабрики. Арестован в 1876 г. и в 1577 г. приговорен к каторжным работам на 5 лет. Отбывал в Новобелгородском централе и с 1882 г. на Каре. В 1883 г. выпущен на поселение в Якутск. обл. Занимался изучением быта якутов. В 1895 г. восстановлен в правах. До 1911 г. жил в Якутске, где много лет держал частную школу, был фактическим редактором газеты «Якутский край» и «Якутская жизнь». В 1910 г. выехал в Европ. Россию. Жил в П-бурге, работая при типографии Академии наук. Писатель-этнограф, участник научных экспедиций. Участвовал в составлении «Словаря якутского языка» (см. предыдущее примечание).
    253 Се(и)ряков, Алексей Иванович (род. ок. 1854 г.) — сын священника. Окончив вологодскую гимназию, поступил в Петербургский унив-тет. Принадлежал к народникам-пропагандистам. В 1874 г. вел пропаганду на фабрике Чешера. Судился в том же году вместе с Дьяковым, Герасимовым и другими и приговорен на 6 лет каторги. 25 июля над Серяковым и его товарищами на Конной площади был совершен обряд гражданской казни. Заключение отбывал в Новобелгородской тюрьме, где участвовал в тюремных бунтах и голодовках. В 1881 г. пересылался в Якутскую обл., куда прибыл в 1883 г. В 1893 г. заболел психически. В 1895 г. перевелся в Енисейскую губ. Затем, вернулся в Европ. Россию. Умер.
    /В. Г. Короленко.  История моего современника. Кн. III. T. III-IV. Редакция и комментарии С. В. и Н. В. Короленко. Москва – Ленинград. MCMXXXI. С. 417-418, 710-711./


                                   ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
    Первые научные изучения в области исторической этнографии Сибири восходят к Миллеру... (см.), который в своем «Описании Сибирского царства» дал обстоятельный по тому времени историко-этнографический очерк сиб. туземцев, затронув и некоторые из основных вопросов этнологии...
    В 1889 Ядринцевым были открыты знаменитые орхонские памятники на старо-турецком языке, причем алфавит оказался тождественным со считавшимся до тех пор загадочным алфавитом енисейских памятников. Эти надписи были расшифрованы туркологами Томсеном и Радловым. Их опубликование вызвало переворот в И. э. и. Сиб. и по-новому осветило данные китайских источников. За этим последовали аналогичные открытия в Ср. и Центр. Азии, с к-рыми так тесно были Связаны исторические судьбы древней Сибири. К 40-м гг. XIX в. относится научно-исследовательская деятельность Кострена (см.) в Сиб., изучившего языки народностей финской, самоедской турецкой, монгольской и тунгусской групп, а также енисейцев из семьи т. наз. палеазиатов. До последнего времени не было лингвиста, равного Кастрену по лингвистическому охвату сиб. туземцев. Этот охват позволил Кастрену построить свою «уралоалтайскую» теорию. Предложенная им классификация языков сиб. туземцев распределяет их между двумя большими семьями: уралоалтайцев пять групп: финно-угры, самоеды, турки, монголы и маньчжуро-тунгусы, и палеазиатов. Она, несмотря на делавшиеся попытки критического ее пересмотра, остается до сих пор незамененной к.-л. другими схемами. После Кастрена шло углубленное изучение языков отдельных народностей (Штернберг—гиляцкий яз., Пекарский — якутский яз., Радлов, Котвич — монгольский яз. и т. д.) и групп их (Радлов, Мелиоранский, Самойлович, Малое—турецкие диалекты и пр.) В настоящее время снова наметился широкий подход к лингвистическим научениям в пределах целых групп народностей (Поппе, Владимиров и др.). В связи с успехами французской антропологии начаты были краниометрические изучения и в Сиб., дополняемые общими антропологическими изучениями. См. Антропологические исследования...
    /Сибирская советская энциклопедия. Т. ІІ. Новосибирск (Москва). 1931. Стб. 376./



    Пекарский, Эдуард Карлович, поляк, сын Дворянина Минск, губ. Род. 13 окт. 1858 г. на мызе Пиотровичи (Игуменск. у., Минск, губ.). Учился в Мозырской, Минской, Таганрогской и Черниговской гимназиях. Весною 1877 г. вышел из 7-го класса Черниговск. гимназии и в авг. т. г. поступил в Харьковск. ветерин. ин-т. В 1874-1875 г.г. примкнул к революц. движению, приняв участие в ученическом таганрогск. кружке, руководимом студентом И. Я. Павловским. В 1875-1877 г.г. участвовал вместе с Адам. Беловесским в черниговск. гимназич. кружке, руководимом В. Варзаром. В 1877-1878 г.г. состоял членом харьковск. студенч. кружка, куда входили Д. Буцинский и др. В дек. 1878 г. принимал в Харькове деятельное участие в студенческ. беспорядках, происшедших в ин-те и кончившихся столкновением с казаками. За участие в беспорядках по постановлению универс. суда исключен из ин-та и подлежал высылке в администр. порядке в Архангельск, губ., но скрылся и перешел на нелегальное положение. С конца 1878 г. состоял членом общ-ва «Земля и Воля» и входил в состав землевольческ. поселения в Тамбовск. губ. Состоял в дружбе с Л. Гартманом, после побега которого при содействии В. Лосицкой и О. Никифоровой скрывался в Тамбове под фамилией Боголюбова. По рекомендации М. В. Девеля служил волостным писарем под фамилией сына дворянина Ив. Кирил. Пекарского, а позже, в июне 1879 г., поступил письмоводителем к непременному члену уездн. по крестьянским делам присутствия Сатину. Летом т. г., когда начались аресты по делу об убийстве харьковск. губернатора Кропоткина, был предупрежден об этом и 30 авг. 1879 г. с помощью Новицких скрылся. Жил в Тамбове и Москве. Арестован 24 дек. 1879 г. в Москве в квартире П. Россиневича с паспортом на имя Ник. Ив. Полунина. В янв. 1881 г. предан Московск. военно-окружн. суду по обвинению в принадлежности к соц.-революц. организации вместе с лицами, имевшими отношение к убийству Н. Рейнштейна. Приговорен 12 янв. 1881 г. к лишен. всех прав сост. и к 15 годам каторжных работ, замененных вследствие молодости и слабого здоровья ссылкой на поселение в отдаленнейшие места Сибири. Отправлен в февр. 1881 г. в Вышневолоцк. пересыльн. тюрьму. Летом 1881 г. прибыл в Красноярск. тюрьму. Водворен в 1-м Игидейск. наслеге, Батурусского улуса (Якутской обл.) 8 ноября 1881 г. к нему был применен манифест 15 мая 1883 г. и выс. указ 17 апр. 1891 г., в силу которых получил разрешение приписаться к одному из городских мещанских обществ Сибири; 14 июня 1895 г., по истечении 14-летнего срока обязательного пребывания в Сибири, получил право избрания местожительства, за исключением столиц и столичных губерний, с отдачей на 5 лет под надзор полиции и с признанием взамен лишенного всех прав состояния, лишенным всех особенно лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, но без восстановления прав по имуществу. Не воспользовавшись правом возврата в Европейскую Россию, остался в Якутской обл., где вел научные изыскания и занимался составлением якутско-русского словаря, который в настоящее время издан Академией Наук. В 1894-1896 г.г. принимал участие в экспедиции И. М. Сибирякова. В 1903 г. участвовал в Нельканск. экспедиции В. Попова. В 1905 г. Академия Наук ходатайствовала о разрешении П-му пребывания в столицах и столичных губ., признавая чрезвычайно желательным издание словаря и то, чтобы сам автор имел ближайшее наблюдение за его печатанием. По выс. пов. 20 июля 1905 г. ходатайство это было удовлетворено. В 1905 г. переехал в Петербург, где работает до настоящего времени в должности ученого хранителя Музея антропологии и этнографии Академии Наук. Является крупнейшим деятелем в области якутоведения. С 1927 г. член-корреспондент Академии Наук. Состоит членом Всесоюзн. Общ-ва политкаторжан и сс-поселенцев.
    Сообщение Эд. К. Пекарского. — Из автобиографической анкеты кружка народовольцев. — Справки (Пекарский, Бранке, В. Лосицкая, Е. Мощенкова, О. Никифорова, С. Петров, Н. Полунин, Романова, П. Россиневич, Ф. Снегирев, Н. Степанов). — Дела Департ. полиции: V, № 3123 (1882); III. № 270 (1895). — Дела м-ва юст., II угол, отд., №№ 7941-7944 (1879). — Свод указаний (Ук.) («Был.» 1907, VIII, 101-102). — Список 1883 г., III, стр. 32. — Календарь «Нар. Воли», 142. — Бурцев, За сто лет, II, 105. — Хроника, 199. — Политическ. каторга и ссылка, 416-417.
    Э. Пекарский, «Кат. и Сс.» 1924, III (10), 212-217 (Из воспоминаний о каракозовце В. Н. Шаганове, с прилож. письма Н. С. Тютчева и 2-х писем Шаганова к Пекарскому). — Его же, «Кат. и Сс.» 1924, IV (11), 79-99 (Отрывки из воспоминаний). — Его же, «Кат. и Сс.» 1925, III (16), 102-105 (Отрывок из воспоминаний Л. Г. Левенталя). — Его же, «Кат. и Сс.» 1925, II (15), 273-274 (Письмо в редакцию). — Его же, «Былое» XIX (1922), 80-118 (Рабочий Петр Алексеев). — С. Ольденбург, «Научн. Работник» 1927, № 4 (Эд. Карл. Пекарский).
    Н. Виташевский, Старая и новая Якутская ссылка. — Николаев, Якутский край и его исследователи. — В. Анзимиров, Крамольники, 110. — В. Богучарский, Активное народничество (Ук.). — О. Аптекман. Земля и Воля (Ук.). — Черный передел, 81. — Вл. Короленко, История моего современника, III, 322 и сл. — И. Майнов, П. А. Алексеев, 45. — И. И. Попов, Минувшее и пережитое II, (Ук.). — М. Кротов, Якутская ссылка (Ук.).
    «Народи. Воля» III (1880) (Хроника преследований) (Литература парт. «Нар. Воля», 212). — «Был.» (загр.) III (1903), 185 и сл. (Из воспоминаний Льва Гартмана). — «Наша Страна». Сборник (1907), 378 (Н. Виташевский, По Владимирке). — Ю. Стеклов, «Кат. и Сс.» VI (1923), 76 (Воспоминания о Якутской ссылке). — Вл. Виленский (Сибиряков), «Кат. и Сс.» VII (1923), 131, 137 (Последнее поколение Якутской ссылки). — В. К атин-Ярцев, «Кат. и Сс.» 1924, VI (13), 180, 181, 185, 186 (Оскорбление действием). — Его же, «Кат. и Сс.» 1925, III (16), 138, 148,151 (В тюрьме и ссылке). — М. Костюрина, «Кат. и Сс.» 1926, III (24), 192 и сл. (Молодые годы). — «Красн. Арх.» XIX (1926), 166 и сл. (К истории «Земли и Воли» 70-х г.г.). — И. Белоконский, «Кат. и Сс.»1927, II (31), 152 (К истории политическ. ссылки 80-х г.г.). — С. Ахапкин, «Кат. и Сс.» 1930, IV (65), 170 (Л. Гартман по материалам Саратовск. охранки).
    /Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь от предшественников декабристов до падения царизма. Т. ІІ. Семидесятые годы. Вып. ІII. Москва. 1931. Ст. 1155-1157./


                                                                        ГЛАВА V
                                 ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКОВ ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
    Продолжателями исследований Бетлингка в области якутского языка много лет спустя после его смерти, явились политические ссыльные С. В. Ястремский и Э. К. Пекарский, начавшие свою деятельность уже при Радлове. Грамматика якутского языка Бетлингка легла в основу грамматики С. В. Ястремского, внёсшего ряд исправлений и дополнений. [* Грамматика якутского языка. Иркутск, 1900.] Этому крупному исследователю принадлежит также собрание ряда текстов и блестящий перевод ряда произведений якутского устного творчества на русский язык. [* Образцы народной литературы якутов. Ленинград, 1929.]
    Самым крупным исследователем якутского языка является бесспорно Э. К. Пекарский, проведший долгие годы в якутской ссылке. Результатом его многолетних работ явился капитальный «Словарь якутского языка» в трех томах, первый том которого вышел в свет в 1917 г., а последний в 1930 г. Пекарскому же принадлежит большое собрание текстов на якутском языке [* Образцы народной литературы якутов. Т. I., СПб, 1911.] и ряд более мелких работ по якутскому языку, в том числе очень полезный «Краткий русско-якутский словарь» (Спб., 1916).
    Э. К. Пекарский в своей деятельности был очень тесно связан с Радловым и является одним из крупнейших исследователей радловской школы...
    /Поппе Н. Н.  Лингвистические проблемы Восточной Сибири. Москва-Иркутск. 1933. С. 44./

    Н. Е. Мординов
                                        ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЯКУТСКОЙ
                                                  ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
                                                                                   I
    Война России с Японией кончившаяся поражением России: революция 1905 года, впервые сильно пошатнула устои русского самодержавия; беспрерывные революционные вспышки пролетариата России вплоть до Октябрьской революции и, наконец, империалистическая война — все это вместе взятое, при отсутствии организованного революционного движения в самой Якутии, окрыляло в национальной буржуазии ее оппозиционные настроения по отношению к угнетающей нации — русскому империализму.
    Под флагом «общенационального» буржуазно-демократического движения, ставившего своей целью освобождение «своей» нации от русского ига, и национальная буржуазия выступает, как самостоятельная сила. Идеологическая выразительница этого движения — националистическая интеллигенция группируется вокруг буржуазно-демократического центра — «Союза якутов». Немногочисленные документы дореволюционной якутской художественной литераторы ярко отражают этот период национального угара. Издается ежемесячный журнал «Голос якута (1912-13 г.г.) — журнал, насквозь пропитанный ура-национализмом и являющимся рупором передовой буржуазной интеллигенции. Основной лейтмотив журнала ясно сформулирован в следующем выражений «принимая русскую культуру, наши сердца должны оставаться якутскими» (статья Н. Борих «Обещания господ» за 1913 год № 2) Просуществовав 2 года, журнал был запрещен царским правительством. Далее следует указать на драму «Манчары» — главы национальной интеллигенции Никифорова, сумевшего знаменитого исторического Манчары переделать под тип буржуазного интеллигента, щеголяющего своим вольнодумством. Прибавим к этому известное стихотворение Софронова: «К родине», стихотворение — полное пафоса борьбы за «освобождение родины» и выражавшее надежду на превращение Якутии в «великую, могущественную и свободную» (читай — буржуазно-демократическую); два стихотворения А. Е. Кулаковского: «Огнедышащая великая лодка» (пароход) и «Скупой богач» — звонкую пощечину по феодализму в лице типа мелких, скупых, тупых и диких улусных богачей. Кроме того под ред. Э. К. Пекарского было издано Академией наук несколько якутских сказок и преданий. Этим, в основном, и исчерпывается дореволюционное наследство якутской художественной литературы. Отсюда следует, что наша литература зародилась вначале, как орудие буржуазно-национального движения...
    /Советская Якутия. Политико-экономический журнал. Орган Совнаркома ЯАССР и Госплана. № 4. Якутск. 1934. С. 77-78./


    Е. Г. Кагаров
                          ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА О НАРОДАХ СССР ЗА 15 ЛЕТ
                                                   I. СИБИРЬ И СРЕДНЯЯ АЗИЯ
    Настоящий библиографический обзор не претендует на исчерпывающую полноту: ряд книг и журналов в библиотеках Ленинграда отсутствует, не всегда удавалось найти о них отзывы. Работы чисто антропологические, археологические и лингвистические, за немногим исключением, в обзоре не рассматриваются.
                                                             А. Общие труды.
    Интерес к этнографии народов СССР и социалистическому переустройству их быта в зарубежной литературе за последние 15 лет растет все больше и больше. В этом отношении чрезвычайно показательным служит тот факт, что вскоре после опубликования известной книжки И. И. Зарубина (ред.) «Список народностей СССР», Ленинград, 1927, в ряде специальных журналов появляются краткие извлечения из нее...
                                 С. Труды, посвященные отдельным народам или их группам
                                              4. Турецкие народы Сибири и Средней Азии.
    ...В польском журнале «Rocznik Orjentalistyczny» появились две работы Э. Пекарского по фольклору и народной медицине якутов: «Przysłowia i przypowiastki jakuckie» (II, 1919-1924, 190-203) и «Przyczynki de lecznictwa ludowego u Jakutów» (VI, 1928, стр. 216-229). Якутам же посвящен популярный этюд Аниты Иден-Целлер: Iden Zeller. «Urwaldmenschen» в журнале «Die Freude», 5, 1918, стр. 465-470. Общедоступное описание жизни якутских детей на основании изложения Серошевского с иллюстрациями по фотографиям Шимкевича дал Г. Финдэйзен «Kinderleben bei einem sibirischen Polarvolk». Der Erdball, I, 1927, № 3. Такой же характер носит его статья, посвященная детской игре в сокола и утку у якутов, — «Das jakotische Kinderspiel «Falke und Ente» (Völkerkunde, 5,1929, стр. 281-282). Г. Ангер (Helmut Anger) дал общий очерк быта якутов под заглавием «Jakutien und die Jakuten». Osteuropa, 1929, № 12, О религиозных обрядах узбеков, бельтиров и якутов толкует статья Г. Финдейзена «Zur Kenntniss der religiösen Gebräuchen bei den Sartеn, Beitieren und Jakuten». Ztschr. f. Ethnologie, 57,1926, стр. 257-271...
    Настоящий обзор, как сказано выше, не претендует на исчерпывающую полноту. Целый ряд трудов, особенно антропологических, лингвистических и археологических, вследствие недостатка места, должен был выпасть. Разбор некоторых работ, вышедших в свет в 1934 г., откладывается до другого раза.
    16 марта 1934.
    /Советская этнография. № 1-2. Ленинград. 1934. С. 245, 252, 257./

    * Пекарский Эд. Карл. р. 28. Х. 58 Игуменск. у. Минск. уб., ст. 81 поч. чл. АН, н. сотр. ИВ; этнография, туркология, якутоведение, якут. яз., составление словаря якутск. яз. ~ В. О. Университетская наб. 5, кв. 18, т. 2-39-89, сл. 2-22-07. 148.
     -----
    *   В комитете имеется список трудов.
    Член секции научных работников (СНР).
    ~   Ленинград
    /Наука и Научные работники СССР. Справочник, составляемый Комитетом учета и изучения научных сил СССР под руководством Председателя Комитета академика С. Ф. Ольденбурга. Часть V. Научные работники Ленинграда. С приложением перечня Научных учреждений Ленинграда. Ленинград. 1934. С. 277./

    Пекарский, Эдуард Карлович – поляк, сын дворянина, студ.; род. в окт. 1858 г. в Игуменск. у., Минск. губ.; учился в Ветерин. инст-те и слушал лекции в Харьк. у-те. В 1875 г. примкнул к рев. движению и в течении 3 л. вел пропаг. в кружках учащейся молодежи Таганрога, Чернигова, Харькова. Скрывшись от ареста из Харькова, работ. в 1878-79 гг. в Тамб. у. вол. писарем и письмоводит. уездн. чл. по крестьянск. делам присутствия, затем в Москве, состоя в кружках землевольцев. В конце 1879 г. арест. в Москве и 11 янв. 1881 г. Моск. В.О.С. осужд. по 249 ст. УН за принадл. к соц.-револ. сообществу и прожив. по чужому паспорту на 5 л. каторги, замененной сс. на посел. Наказ. отб. в Якутске до 1905 г., когда, по ходатайству Академии наук, получил разреш. на отъезд в Петербург, где и работ. в должности учен. хранителя музея антропологии и этнографии. Беспарт. Пенсионер. Чл. бил. О-ва № 1324.
    /Политическая каторга и ссылка. Биографический справочник о-ва политкаторжан и ссыльно-поселенцев. Москва. 1934. С. 481-482./



                                                                          НЕКРОЛОГ
                                                                     Э. К. Пекарский
                                                                            1858-1934

    29 июня 1934 г. скончался один из крупнейших якутоведов, почетный академик Эдуард Карлович Пекарский. Э. К. Пекарский принадлежал к тому блестящему поколению этнографов-исследователей быта и культуры народов нашего Союза, которое пришло к научной работе не через тихий кабинет ученого-исследователя, не через спокойную университетскую аудиторию, но через революцию, тюрьму, каторгу, ссылку. Революционная деятельность Э. К. Пекарского началась еще на гимназической скамье. 16 лет он вступает в революционный гимназический кружок сначала в Таганроге, потом в Чернигове, куда он переезжает в 1875 г. и где остается до 1877 г. В этом же году он бросает гимназию, поступает в Харьковский Ветеринарный институт и сразу же с головой уходит в революционное студенческое движение. В 1878 г. за активное участие в студенческих волнениях исключается из института «с волчьим паспортом» и приговаривается к ссылке на 5 лет в Архангельскую губернию.
    Идти в ссылку Э. К. Пекарский, однако, отказался. Он скрылся, перешел на нелегальное положение, целиком ушел в революционное движение и в конце 1878 г. уже становится: членом организации «Земля и Воля». 1878-1879 гг. он проводит в разных местах страны, служа сначала волостным писарем, а позже письмоводителем в уездном присутствии по крестьянским делам. Эта писарская служба была, конечно, не просто службой, но той же революционной работой, являясь реализацией плана, выработанного группой тамбовских пропагандистов. Одновременно с Пекарским в Тамбовском уезде работал в качестве писарей и фельдшеров ряд деятелей революционного движения (напр., Аптекман, Данилов и др.). «Первою практическою задачею нашей, — рассказывает в своих воспоминаниях об этом периоде своей жизни Э. К. Пекарский, — было нащупывание между крестьянами более сознательных людей, тоже будущих пропагандистов в крестьянской среде, и затем, по достаточной подготовке их, — образование земледельческих артелей для борьбы с помещиками на экономической почве; имелось в виду добиться того, чтобы помимо артели помещик не мог найти себе рабочих. Такими артелями предполагалось заполнить все уезды губернии, а затем постепенно перенести пропаганду в соседние губернии». Эта работа продолжалась до конца 1879 г., когда во время пребывания в Москве Э. К. Пекарский был опознан и арестован.
    В январе 1881 г. Э. К. Пекарский был предан Московскому военно-окружному суду по обвинению в принадлежности к соц.-революционной организации и приговорен к лишению «всех прав состояния» и к 15 годам каторжных работ. Однако позже приговор был смягчен и каторга заменена ссылкой в Якутскую область, где Э. К. и провел ровно 25 лет, только в 1905 г. вернувшись в Россию. Правда, вернуться он мог уже и раньше, так как после всяких «манифестов» и «скидок» он получил это право уже в 1895 г., но к тому времени он уже увлекся научными исследованиями, уже наметил свой дальнейший путь и остался в Якутской области ради завершения начатой научной работы.
    Э. К. Пекарский не оставил воспоминаний об этом периоде своей жизни, мы недостаточно хорошо знаем тот индивидуальный путь, который привел его к занятиям этнографией и лингвистикой и выдвинул в ряды крупнейших исследователей нашего Союза, но мы можем более или менее четко представить этот путь по аналогии с биографиями других исследователей, так же как Пекарский, вошедших в науку через ссылку, ибо этот путь был не индивидуальным путем, но общим, которым шло целое поколение.
    Научно-исследовательская работа для представителей тогдашней политической ссылки была продолжением той же основной линии, одним из этапов которой являлась и ссылка. Четкую картину этого движения дает один из непосредственных его участников, товарищ Пекарского по ссылке и по исследовательской работе, И. И. Майнов: «Развивавшееся в России революционное движение — пишет он — было в те годы тесно связано с общим движением мысли, вводившим в сознание русской интеллигенции широкий круг не только политических, но и философских и научных идей, которые имели тогда преобладающее влияние на европейском западе. В сознании участников движения и демократические программы и социалистические идеалы находились в прямом родстве с позитивизмом в философии, с учением об единстве человеческого рода и предопределяемом естественными условиями эволюции человеческого общества. Основная идея эпохи — идея «народа» охватывала в понимании русских народников все трудовое население страны с включением обитателей самых дальних тундр. Якуты и тунгусы, башкиры и киргизы, как участники в общей тяготе содержания на своих плечах русской государственности, являлись в их глазах членами русского народа и сохраняли за собой такое же право на внимание к их нуждам, как и тверичи и полтавцы. Культурная работа с некоторой пользой для бурят или якутов составляла для специалистов семидесятых и восьмидесятых годов работу «для народа», обязательную для интеллигента, как его нравственный долг» [* И. И. Майнов. Предисловие к статье П. П. Хороших «Исследователи Якутии. Всеволод Михайлович Ионов». «Сиб. живая старина», вып. III-IV, Иркутск 1925 г., стр. 163-164.].
    Таким образом» научная работа в сознании исследователей-ссыльных не только не отрывалась от прежней культурной и революционной деятельности, но являлась ее непосредственным продолжением, — и уж, конечно, не означала отказа от прежней линии революционного действия. Так, напр., Трощанский, одновременно разрабатывал и программу по изучению первобытных верований якутов и стратегическую программу организации баррикадных боев на улицах Петербурга.
    Народническая стихия, которую подчеркивает в своем мемуарном очерке И. И. Майнов, обусловила как положительные, так и отрицательные стороны этого могучего исследовательского движения, столь обогатившего впоследствии не только русскую, но и мировую науку. Она воспитала таких исследователей, как Штернберг, Клеменц, Трощанский, Кон, Богораз, Ковалик, Левенталь, Швецов и много других — к числу их принадлежит, конечно, и Э. К. Пекарский. Она же обусловила и естественные недостатки, которые свойственны большинству их исследований и которые теперь так отчетливо видны нам: смутное и нечеткое представление о «народе» — неуменье четко видеть социальную дифференциацию в крестьянской и туземной среде, идеализация общинных начал, любование архаическими формами фольклора, идеалистическое представление о сущности и формах исторического процесса и т. д. и т. д.
    Но все эти, естественные для того времени, ошибки не могут и не должны затемнить огромного значения выполненной работы. Можно смело сказать, что подлинная научная этнография в России сложилась не в Академии Наук, не в университетах, но в глухих окраинах страны: в далекой Якутии, в бурятских юртах, на Сахалине. На примере Якутии можно как раз отчетливее всего проследить значение той работы по изучению края, которая была проведена политической ссылкой. В Якутской области образовался совершенно исключительный по силе и мощности коллектив исследователей, и нет буквально ни одной отрасли в сфере познания быта и культуры якутского населения, разработка которой не была бы связана с представителями политической ссылки 70—80-х гг. Так, Вацлаву Серошевскому принадлежит единственная обобщающая монография об якутах; последующая критика вскрыла не мало ошибок в этой книге, устарела она и с методологической стороны, но все же свое значение единственной полной монографии она сохранила и до сих пор. Антропологические изучения в Якутской области были почти впервые начаты Феликсом Коном, Н. Л. Геккером и И. И. Майновым, — последнему же принадлежит ряд статистических и экономических исследований; экономика края представлена также в работах С. Ф. Ковалика, В. И. Иохельсона, Л. Левенталя; обычное' право с огромной полнотой представлено в работах Н. В. Виташевского, собственно этнографические исследования нашли блестящих представителей в лице В. Г. Богораза, В. И. Иохельсона, В. Ф. Трощанского и других; изучение фольклора связано, главным образом, с именем работавшего в полном одиночестве и трагически погибшего И. А. Худякова; вопросы языка разрабатывались В. М. Ионовым, С. В. Ястремским и Э. К. Пекарским.
    И едва ли будет преувеличением сказать, что в этом ряду блестящих имен и замечательных исследований первое место по значению принадлежит Э. К. Пекарскому и его «Словарю». В итоге работы Э. К. остался не ряд статей или удачно проведенных исследований, даже не просто монументальная книга, но подлинно грандиозное сооружение, величественный памятник, своеобразная энциклопедия быта и населения якутского народа. «Словарь якутского языка», созданный Э. К. Пекарским, не только замечательный якутский словарь, но и единственный памятник такого рода в русской науке, и не только в русской — «Словарь» Э. К. Пекарского с полным правом может быть назван одним из капитальнейших произведений мировой лингвистики. По крайней мере, так характеризовали этот «Словарь» авторитетнейшие знатоки: акад. Залеман и акад. Радлов. Еще по поводу первого выпуска «Словаря», где, в сущности, были даны только контуры будущего грандиозного здания, акад. Залеман писал об его исключительной ценности, далеко превышающей обычные размеры лингвистической работы. «Множество приводимых примеров, поговорок, загадок, мифологических примеров и объяснений бытовых особенностей придает этому словарю особую ценность и не только для одних языковедов» [* Отчет о деятельности Академии Наук по Физико-математическому и Историко-филологическому отделениям за 1907 г., стр. 187.]. Еще более решительно и четко высказывался акад. В. В. Радлов: «Якутский словарь Э. К.Пекарского не только является прекрасным пособием при изучении якутского языка и для понимания якутских текстов, но открывает нам полную картину умственной жизни народа, заброшенного судьбой на далекий север Азии, насколько она отражается в богатейшем его языке. Я не знаю, — продолжает акад. Радлов, — ни одного языка, не имеющего письменности, который может сравниться по полноте своей и тщательности обработки с этим истинным thesaurus lingue jacutorum, да и для многих литературных языков подобный словарь, к сожалению, остается еще надолго pium desiderium ршт» [* Живая старина, 1907, вып. IV.].
    Словарь был не единственным памятником научной работы Э. К. Пекарского: ему принадлежит ряд трудов обще-этнографического характера, ряд изданий фольклорных текстов, напр.: «Якутский род до и после прихода русских», «Образцы народной литературы якутов», «Плащ и бубен якутского шамана», «Приаянские тунгусы» и много других, — но все эти работы, в сущности, не имели для него самостоятельного и самодовлеющего значения, все это являлось, скорее, материалом для «Словаря», сюжетными этюдами к основной работе.
    «Словарь» был, в полном смысле слова, делом всей жизни Э. К., основной жизненной задачей, которой были отданы все его силы и способности. В последние годы его жизни это сказалось с необычайной силой, когда он решительно отстранил от себя все, что так или иначе могло бы помешать его главному труду и весь целиком отдался делу завершения словаря. Несколько лет тому назад, пишущий эти строки сделал попытку привлечь Э. К. к одной коллективной научной работе, где его участие, как якутоведа, было чрезвычайно важно. Он с большим интересом выслушал план работы, дал очень много полезных советов и указаний, но от личного участия отказался наотрез. «Вы знаете, — сказал он, — жить мне осталось немного, и я должен во что бы то ни стало закончить «Словарь», — я не имею права отнимать свое время на что-либо другое».
    И эта исключительная целеустремленность и организованность были, вообще, основными чертами характера Э. К. Все, за что он брался, он делал удивительно точно и четко. В течение ряда лет он был секретарем Этнографического отдела Русского географического общества и секретарем журнала «Живая старина» — и это было время, быть может, наибольшей четкости в работах отделения. Причем, нужно заметить, что работа журнала строилась на совершенно иных основаниях, чем любого научного органа теперь. Ни редактор, ни секретарь, ни рецензенты, ни члены редакционной коллегии, ни сами сотрудники не получали ни копейки гонорара — все было исключительно общественным делом, и в то же время и редколлегия и журнал работали совершенно бесперебойно, строго соблюдая все сроки и поддерживая аккуратную связь с многочисленными сотрудниками, разбросанными по всей стране. Характерным памятником тщательности работы Э. К. остаются и его протоколы научных заседаний Этнографического отделения, умело, можно сказать, мастерски, разработанные и сохранившие ряд ценнейших высказываний, обычно остающихся ненапечатанными и потому как бы бесследно пропадающими. В качестве примера, можно указать на протокол с записью прений по докладу Н. М. Могилянского о сущности и задачах этнографии. Эта сторона работы Э. К. еще ждет своего специального исследования, как, впрочем, и весь жизненный труд его в целом. Наши строки — только еще слабый отклик у свежей могилы.
                                       ГЛАВНЕЙШИЕ РАБОТЫ Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                                                I
                                      Работы по лингвистике, фольклору и этнографии
    1. Словарь Якутского языка. Вып. I-XII, 1907-1929.
    2. Образцы народной литературы якутов. Т. I, ч. I, вып. I-IX, СПб. 1906-1910.
    3. Образцы народной литературы якутов. Т. II, ч. I, вып. II, СПб., 1916.
    4. То же, т. III, вып. I, СПб., 1916 (в сотрудничестве с В. М. Ионовым).
    5. Якутский род до и после прихода русских. Памятная книжка Якутской области на 1896 г. Якутск, 1896 (статья опубликована без подписи автора, написана в сотрудничестве с Г. Ф. Осмоловским).
    6. Словарь якутского языка, составленный при ближайшем участии Д. Д. Попова и В. М. Ионова. Вып. I, Якутск, 1899.
    7. Поездка к Приаянеким тунгусам (отчет о поездке к приаянским тунгусам в качестве члена Нелькано-Аянской экспедиции летом 1903 г.). Изв. Общ. арх., ист. и этногр. при Казанском унив., т. XX, вып. 4-5, Казань, 1904.
    8. Краткий русско-якутский словарь, изданный на средства Якутского областного статистического комитета, Якутск, 1905 (в 1916 г. — вышло изд. 2-е, исправленное и дополненное, с предисл. А. Н. Самойловича. СПб., 1916, стр. XVI -/- 242).
    9. К вопросу о происхождении слова «тунгус». Этногр. обозр., 1906, №№ 3, 4.
    10. Чачахан. Якутская детская сказка. Живая старина, 1906, вып. 2.
    11. Из якутской старины Доюдус. Об образовании Баягантайского улуса, Якутского округа. Живая старина, 1907, вып. 2 и 4.
    12. Об организации суда у якутов. Сиб. вопр., 1907, №№ 35 и 36.
    13. Миддендорф и его якутские тексты. Зап. Вост. отд. Русск. арх. общ., т. XVIII, СПб., 1908.
    14. К вопросу об объякучивании русских. Живая старина, 1908, вып. I (статья без подписи).
    15. Земельный вопрос у  якутов.  Сиб. вопр., 1908, № 17-18.
    16. И. В. Худяков и ученый обозреватель его трудов. Сиб. вопр., 1908, № 31-32.
    17. Оседлое или кочевое племя якуты. Сиб. вопр., 1908, №№ 37-38.
    18. На краю Сибири (поездка к тунгусам). Сиб. вопр., 1908. №№ 49-52 (написана совместно с И. С. Абрамовым).
    19. Из преданий о жизни якутов до встречи их с русскими. Сб. статей в честь 70-летия Г. Н. Потанина. Сборник Русск. Геогр. общ. по отд. этнографии, т. XXXIV, СПб., 1909.
    20. К статьям Е. Боброва о Худякове. Живая старина, 1909, вып. I (подпись: Z.).
    21. К материалам по народной медицине. Живая старина, 1909, вып. I.
    22. Из якутской старины. К статье В. Ф. Трощанского «Любовь и брак у якутов: к материалам по якутскому брачному праву. Живая старина, 1909, вып. 2 и 3.
    23. Плащ и бубен якутского шамана. Материалы по этнографии России, т. I, изд. Этногр. отд. Русск. музея и. Александра III. СПб., 1910 (в сотрудничестве с В. П. Васильевым).
    24. Из области имущественных прав якутов. Сиб. ведом., 1910, № 179.
    25. Очерки быта приаянских тунгусов. Сб. Музея антроп. и этногр. Акад. Наук, т. III, вып. I, СПб., 1913, стр. 127 (в сотрудничестве в В. П. Цветковым).
    26. Программа для исследования домашнего и семейного быта якутов. Живая старина, 1913, вып. I-II, стр. 117-135.
    27. Библиография якутской сказки. Живая старина, 1912, вып. II-IV, СПб. 1914.
    28. П. И. Войнаральский. О вымирании якутов. Живая старина, 1915, вып. I-II, Приложение № 2, стр. 03-06.
    29. Jakuckie texty przez Mikołaja Prypuzowa. Rocznik Orientalistyczny, T. I, vyp. II, Kraków. 1922.
    30. Материалы по обычному праву якутов. Три документа. Сб. Музея антроп. и этногр., т. V, вып. 2, Л., 1925, стр. 657-708.
    31. Предание о том, откуда произошли якуты. Сибирская живая старина, вып. III-IV, Иркутск, 1925, стр. 137-144.
    32. Jakuckie zagadki. Rocznik orientalistyczny. Т. II, 1927.
    33. Средняя якутская свадьба. Вост. зап., т. I, изд. Инст. живых восточных языков им. А. С. Енукидзе. Л., 1927, стр. 201+222 (в сотрудничестве с Н. П. Поповым).
    34. Якутская сказка. «С. Ф. Ольденбургу». Сборник статей, Л., 1934.
                                                                                II
                                                      Статьи и очерки мемуарного типа
    1. Беллетристика Чернышевского (отрывок из воспоминаний В. Н. Шаганова о Н. Г. Чернышевском). Русск. богатство, 1900, № 10.
    2. Еще о деле Н. Г. Чернышевского. Наша жизнь, 1905, № 77, от 1 февраля.
    3. В. Н. Шаганов. Н. Г. Чернышевский на каторге и в ссылке. Редакция и примечания Э. К. Пекарского. СПб., 1917.
    4. Запоздалый ответ Ч. Ветринскому. (По поводу его библиографической заметки в III вып. «Критического обозрения» о редактировании Э. К. Пекарским «Воспоминаний» В. Н. Шаганова). Ист. вестн., 1913, № 3, стр. 1103-1104.
    5. Памяти рабочего Петра Алексеева. Воля народа, 1917, № 93.
    6. Ф. С. Панкратов (некролог). Вестн. литературы, 1920, № 11.
    7. Из воспоминаний о Каракозовце В. Н. Шаганове. Каторга и ссылка, 1924, № 3 (10), стр. 212-223.
    8. Отрывки из воспоминаний. 1. Ф. М. Снегирев. 2. М. В. Девель. 3. Л. Н. Гартман. 4. Арест и предварительное заключение. 5. В. А. Данилов. Каторга и ссылка, 1924, № 4 (11), стр. 79-100.
    9. Работы политических ссыльных по изучению якутского языка во второй половине XIX века. [Совместно с Н. П. Поповым] «100 лет якутской ссылки». Сборник. Изд. Политкаторжан. М. 1934.
    М. Азадовский
    /Советская этнография. № 5. Ленинград. 1934. С. 105-108./




                                               ПАМЯТИ РЕВОЛЮЦИОНЕРА-УЧЕНОГО
                                                 ЭДУАРДА КАРЛОВИЧА ПЕКАРСКОГО
    29 июня в Ленинграде умер один из первых якутоведов, составитель якутского словаря, автор многочисленных трудов по народному творчеству и культуре якутов, — почетный академик Э. К. Пекарский.
    Жандармская Россия бросает 22-х летнего Пекарского за революционную деятельность в «отдаленнейшие песта Сибири» — Якутскую область, чтобы заживо похоронить его и вместе с ним его революционные идеи в суровой полярной тайге.
    В 1891 году поселившись в Батурусском улусе Якутского округа Э. К. Пекарский мужественно переносит тяжелые условия улусной жизни, быстро входит в общение с местным населением, состоявшим исключительно из якутов, и приступает к изучению якутского языка. Много времени и физических усилий уходит на борьбу за существование, отягчаемое частыми притеснениями местных богачей феодалов. Но молодой революционер, находясь среди угнетенного царским самодержавием и местными эксплуататорами Якутского народа, стремится теснее сблизиться с ними и упорно изучает язык.
    Он становится учеником старика якута «Почекун», который знакомит его с якутскими словами и первый дает ключ к их пониманию.
    В течение первых 5-ти лет ссылки настойчивым и упорным трудом Э. К. добивается огромного пополнения арсенала якутских слов, которые доходят до 7-ми тысяч, а через 26 лет Э. К. создает словарь, какой не имеют многие культурные народы мира содержащий 20 тысяч слов.
    В 1899 году в Якутске выходит в свет первый выпуск «Словаря якутского языка».
    В 1891-1897 г. г. Э. К. работает в экспедиции Сибирикова. В 1903 г. он участвует в Нельканской экспедиции В. Е. Попова.
    Продолжительные экспедиции не прерывают его неутомимой работы над словарем. Наоборот собирая огромный научный материал по этнографии и народному творчеству, Э. К. находил в этом обильные живые источники для своей работы.
    В 1905 г. через 24 года ссылки Э. К. возвращается в Петербург и там до последних дней ни на минуту ив прерывал своего дела.
    В 1926 г. научные организации Союза, Академия Наук, представители 11 тюркских народов, якутские трудящиеся массы и многие деятели науки чествуют Э. К. по поводу 45-ти летней его работы над словарем.
    Характер труда Э. К.. требующий исключительной усидчивости кабинетной работы исследователя ученого, наконец, высокое имя — почетного академика — были всегда неразрывны с личной скромностью, живейшим неослабным интересом к жизни якутских трудящихся масс, социалистическому устройству Якутии. Находясь за многие тысячи километров от Якутии, он прекрасно знает жизнь и работу многочисленных участков соцстроительства, борьбу рабочих, колхозников - ударников молодежи за пятилетку, за грамотность, за культуру, за осуществление задачи — выйти в число передовых республик Союза.
    Он на деле шефствует над Игидейской школой его имени, помогает ей в работе, посылает книги, журналы, ведет переписку, заботиться о школе как о самом близком родном деле. Недаром школа его имени является опорной в районе. Часто работники экспедиции Академии Наук, завидя идущего по двору старика, приходили в замешательство: «а что если не ушли посылки в школу, опять проборка будет».
    Э. К. счастливо сочетал деятельность ученого с большой общественной практической работой. Работая в Пушкинском музее в Ленинграде, Э. К. принимает активное участие в работе якутской секции СОПР Академии Наук, являясь членом ученого Совета секции. С неменьшей активностью он участвует и в работе якутского землячества.
    Годы царской ссылки не смогли вытравить в нем жизнерадостность и бодрость. С 1930 г. Э. К. всегдашний участник собраний якутского землячества в Ленинграде, старик заражал якутскую молодежь своим бодрым энергичным настроением.
    С гордостью, с восторгом Э. К. принимает участие и подготовке выставки в честь «Десятилетия Якутской АССР» в Ленинграде. Сотни его фотографии из якутской ссылки, книги и другие экспонаты были лично им отобраны для выставки из своих архивов.
    Весело в кругу старых народовольцев тов. тов. Брамсона и Брагинского Э. К. встречает открытие «Десятилетнего юбилея Якутии» в 1932 г. в большом конференц-зале Академии Наук. Получив слово, Э. К. сказал «...я 24 года пробыл в якутской ссылке. Якутия — моя вторая родина...» и заплакал. Правильно писали Ленинградские газеты о его выступлении: «...есть чувства, которых не выразить словами».
     Восторженно встречал и провожал его многолюдный зал Академии Наук.
    С подъемом слушал Э. К. якутских студентов, которые сообщали, что на девятый день пассажиры прибывают в Москву из Якутска. «А я шел этапом и с помощью жандарма пять месяцев» — замечает Э. К. До последних дней Э. К. работал над якутским словарем. Но имея возможности писать (параличное состояние), он целыми днями на пишущей машинке заполнял сотни карточек словаря. Десятки свежих рукописей, пачки газет «Кым» заполнили его кабинет, из которых он черпал все новые и новые слова. «Я все уточняю и дополняю свой словарь», И как-то с ударением добавлял: «как заметно и реально революция обогатила якутский язык».
    Э. К, оставил более двух десятков своих изданных трудов, а в 1934 г. было готово к изданию новых якутских слов на несколько томов, которые он мечтал издать. Наша задача претворить в жизнь это его стремление.
    Еще в феврале 1934 г. Э. К. принимает горячее участие в работе СОПРа Академии Наук по изданию карты Якутии на якутском языке, которая уже вышла в свет при его энергичное помощи в переводе названий рек, озер, гор, населенных мест и т. д.
    Октябрьская Революция открыла якутскому народу, как и всем народам бывшей царской России, широкую дорогу экономического и культурного расцвета. Под руководством великой партии Ленина-Сталина Якутия из б. «тюрьмы без решеток» превращается в Республику со своей промышленностью, собственной продовольственной базой, разрабатывает неисчислимые природные богатства.
    Десятки учебных заведений выпускают своих специалистов из бывших бедняков, пастухов, бродячих охотников побережья Ледовитого океана, Колымы, тайги, далеких улусов.
    По учебникам на родном языке, по родной грамоте, над которой работал и создавал 53 года. Э. К. Пекарский, обучается в школах тысячи якутских детей. Это является лучшей наградой Э. К. за его тяжелые годы ссылки за его неутомимый многолетний труд, это лучшее осуществление его мечтаний, за которые ему пришлось в жизни пройти тернистый, но славный путь.
    Исключительно радостно принял Э. К. награду Якутского ЦИК’а — почетную грамоту— и восторженно говорил: «ведь не забыли меня старика».
    Не забыли и не забудут его трудящиеся массы Якутии: жизнь и работа Э. К. будет служить примером молодежи в борьбе за овладение наукой, техникой, культурой, в борьбе за бесклассовое социалистическое общество.
    Светлая память революционеру-ученому!
    Емельянов Н. С., Окоемов Н. Н., Шараборин X. П., Иванов Г. И., Кочнев П. П., Аржанов С. М., Байкалов К. К., Риу М. Д., Жирков И. Н., Цодиков В. М., Потапов С. Г.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. № 160. 15 июля 1934./


    По полученным из Ленинграда сведениям, 29 июня скончался составитель известного академического якутско-русского словаря, б. якутский политссыльный, участник ряда научных экспедиций и почетный академик Эдуард Карлович Пекарский.
    Э. К. Пекарский, как известно, обессмертил свое имя составлением капитального якутско-русского словаря. Он с начала своего невольного пребывания в улусе был тесно связан с трудящимися и до последнего момента продолжал переписку с Игидейской школой [* Названа именем Пекарского. Э. К. был настолько популярен в улусах, что его называли просто «Карлом». Старики и сейчас помнят его, как «Карла».] и научными организациями Якутии.
    Получая из Якутии газеты и книги на якутском языке, Э. К. не прерывал своей словарной работы.
    В 1933 году правительство ЯАССР наградило Э. К. за заслуги его перед ЯАССР почетной грамотой.
    Э. К. примкнул к революционному движению в 80-х годах прошлого столетия. Будучи студентом Харьковского Ветеринарного института 22-х лет судился в Московском военно-окружном суде за хранение революционной литературы и постановлений революц. исполнит. Комитета. С апреля по декабрь 1879 года скрывался от преследований полиции и принимал участие в революционных волнениях Харьковского ветеринарного института.
    Суд приговорил его к 15 годам каторжных работ, но в виду молодости и плохого здоровья подсудимого, каторжные работы заменил ссылкой на поселение в отдаленнейшие места Сибири «с лишением всех прав состояния».
    Прибыв в Якутскую область в 1881 году, Э. К. поселился в Батурусском улусе, где в течении ряда лет занимался земледелием. В 1887 году он обратил на себя внимание составлением якутско-русского словаря, содержавшего до 7000 слов и одобренного местными знатоками. Э. К. энергично занимался сбором материалов по якутской этнографии и народному творчеству якутов.
    В архивном деле есть сведения о том, Э. К. в 1891 году, желая чем-нибудь отблагодарить наслежное общество, которое наделило его землей и оказывало некоторую помощь при его хозяйственном обзаведении, подарил об-ву 400 копен сена «для увеличения состоящего в запаса сена, которое должно быть раздаваемо в годы бессеницы общественникам, по преимуществу беднейшим».
    В 1891-1896 г.г. принимал участие в экспедиции Сибирякова. В 1895 г. в Якутске печатался его словарь, а также подготовлялся к печати якутский текст «Верхоянского сборника» Худякова. Э. К. в том же году получил право на возвращение в Европейскую Россию, но остался в Якутии, занимаясь этнографическими работами.
    В 1903 г. работал в составе Нельканской экспедиции Е. В. Попова и издал в 1904 г. в Казани книгу «Поездка к приаянским тунгусам» [* См. М. Кротов. Якутская ссылка 70 - 80-х г.г., М. 1925 г., стр. 207.].
    Свою работу над словарем Э. К. начал в 1881 г., в год приезда в Якутию. «Проживая в местности, населенной исключительно якутами, я естественно должен был стараться ознакомиться с языком окружающих меня якутов и начал записывать якутские слова, преследуя одни только практические цели, — я хотел добиться возможности поддерживать сношения с окружающими людьми» — так пишет Э. К. в предисловии к I выпуску «словаря якутского языка» (изд. Академией Наук, СПб, 1907 г.).
    Через 26 лет Э. К. создал словарь, который имеют немногие народы мира. Его словарь навсегда вошел в сокровищницу науки.
    Колонизаторы, пользуясь якутским языком для перевода книг религиозного содержания, твердили о бедности якутского языка. Одна из центральных газет («Неделя») утверждала, что в якутском языке не более 3000 слов, при том «неполных». Это заблуждение поддерживалось и некоторыми учеными, напр. в 1888 г. членами Московского общества любителями естествознания, антропологии и этнографии.
    Э. К. быстро обнаружил огромные недостатки словаря Бетлинга, не поместившего даже самых общеупотребительных слов. В словарной работе Э. К. пользовался рукописными материалами Альбова, Натансона, А. Орлова, В. Попова в др. При теоретическом ознакомлении с якутским языком Э. К. помогло пространное извлечение из «Jakutische Grammatik» Бетлинга, сделанное составителем грамматики якутского языка С. В. Ястремским.
    C 1890 г. в работе Э. К. принимает участие исследователь Якутии В. М. Ионов, который значительно помог освободиться от подражания орфографии Бетлинга и обратил внимание Э. К. на фиксирование всех особенностей в произношении якутских слов и включение в словарь междометий, якутских прозвищ и названий местностей.
    Через 10 лет после работ словарный материал Э. К. уже включал до 20.000 слов [* к 45-летию составления Э. К. Пекарским словаря як. языка, газ. «Авт. Якутия», 1926 г., № 260.]. В 1899 г. издается в Якутске первый выпуск «Словаря якутского языка». Впоследствии издание словаря было передано Академии Наук. В 1905 г. Э. К. переехал в Петербург и переиздает в 1907 году первый выпуск словаря.
    Собранный Э. К. словарный материал захватывает главным образ, говоры Батурусского, Баягантайского, Мегежекского и Дюпсинского улусов Якутского округа, говоры Верхоянского и, отчасти, Вилюйского округов.
    Кроме В. Ионова, ближайшим сотрудником Э. К. в составлении словаря был Д. Д. Попов.
    Активное содействие изданию словаря оказали академики К. Г. Залеман и В. В. Радлов (впоследствии С. Ольденбург, отметивший окончание словаря Пекарским, как большое научное событие).
    Нельзя не отметить, что Э. К., находясь в якутской ссылке, был близок известному революционеру, произнесшему знаменитую речь на процессе «50» — Петру Алексееву. Никто иной, как Э. К. после убийства Алексеева в улусе в своем показании подробно обрисовал обстановку и среду, которой был окружен Алексеев, и назвал по имени убийц Алексеева наслежных старшин Абрамова и Сидорова. Последние питали к Алексееву личную месть. Не раз оскорбляли его и, несомненно были связаны с местными феодалами, которым не могли «не мозолить глаза» такие люди, как Алексеев и Пекарский не раз становившиеся на защиту бедноты. Официальная версия говорит об убийстве Алексеева с целью ограбления, тогда как отчетливо видно убийство «с разрешения начальства» [* Об убийстве П. Алексеева см. статьи Грен и В. Бик (журнал «По заветам Ильича», 1924 г. № 3-4, 1929 г. № 4-5). В 1932 г. якутский писатель Г. Бестинов в газете «Кым» напечатал статью (на основе сообщений старожилов), освещающую картину убийства П. Алексеева. По материалам т. Бестинова видно, что убийство организовали местные родовитые тойоны.].
    Проживая в Ленинграде безвыездно, Э. К. интересовался ходом величайшей социалистической переделки Якутии, бывшей страны ссылки и вымирания народностей. Он поддерживал связь с коллективом Игидейской школы (на ее нужды посылал часть своей пенсии, снабжал школу литературой).
    В одном из писем, адресованных Обл. бюро Краеведения, от 25 февраля 1933 г. Э. К. беспокоится отсутствием сведений о школе: «новый зав. школой не считает почему-то нужным информировать меня о жизни школы».
    1 сентября 1932 Э. К. одному из якутских краеведов писал: «жалею, что не мог повидаться с Вами и порасспросить вас о теперешней жизни в Якутии. Сам я двигаюсь очень плохо и почти не выхожу из своей квартиры».
    Смерть Э. К. Пекарского — тяжелая утрата для трудящихся Якутии. Этнография, туркология и якутоведение потеряли в лице Э. К. Пекарского одного из заслуженнейших исследователей
    Э. К. Пекарский — революционер и ученый будет служить прекрасным примером для нашей трудящейся молодежи, овладевающей высотами науки.
    Э. К. Пекарский оставил Якутии ценное культурное наследство. Он был поистине энтузиастом. Его наследство настолько велико, что еще как следует и не начали им пользоваться. В Якутии имеется не более 30 комплектов словаря Пекарского?!
    Долг наших научных организаций — пропагандировать и доводить до многочисленной культурной армии (начиная с учителей) труды Э. Д. Пекарского.
    Надо надеяться, что правительство и НКПрос ЯАССР смерть Э. К. Пекарского, получившего своими, трудами по якутоведению всесоюзное признание, отметят решениями, достойно увековечивающими его память.
    С. Потапов.
    /Социалистическая Якутия. Якутск. № 156. 10 июля 1934./



                                                                   Э. К. ПЕКАРСКИЙ
    По полученным из Ленинграда сведениям, 29 июня скончался составитель известного академического якутско-русского словаря, б. якутский политссыльный, участник ряда научных экспедиций и почетный академик Эдуард Карлович Пекарский.
    Э. К. Пекарский, как известно, обессмертил свое имя составлением капитального якутско-русского словаря. Он с начала своего невольного пребывания в улусе был тесно связан с трудящимися и до последнего момента продолжал переписку с Игидейской школой [* Названа именем Пекарского. Э. К. был настолько популярен в улусах, что его называли просто «Карлом». Старики и сейчас помнят его, как «Карла».] и научными организациями Якутии.
    Получая из Якутии газеты и книги на якутском языке, Э. К. не прерывал своей словарной работы.
    В 1933 году правительство ЯАССР наградило Э. К. за заслуги его перед ЯАССР почетной грамотой.
    Э. К. примкнул к революционному движению в 80-х годах прошлого столетия. Будучи студентом Харьковского Ветеринарного института 22-х лет судился в Московском военно-окружном суде за хранение революционной литературы и постановлений революц. исполнит. Комитета. С апреля по декабрь 1879 года скрывался от преследований полиции и принимал участие в революционных волнениях Харьковского ветеринарного института.
    Суд приговорил его к 15 годам каторжных работ, но в виду молодости и плохого здоровья подсудимого, каторжные работы заменил ссылкой на поселение в отдаленнейшие места Сибири «с лишением всех прав состояния».
    Прибыв в Якутскую область в 1881 году, Э. К. поселился в Батурусском улусе, где в течении ряда лет занимался земледелием. В 1887 году он обратил на себя внимание составлением якутско-русского словаря, содержавшего до 7000 слов и одобренного местными знатоками. Э. К. энергично занимался сбором материалов по якутской этнографии и народному творчеству якутов.
    В архивном деле есть сведения о том, Э. К. в 1891 году, желая чем-нибудь отблагодарить наслежное общество, которое наделило его землей и оказывало некоторую помощь при его хозяйственном обзаведении, подарил об-ву 400 копен сена «для увеличения состоящего в запаса сена, которое должно быть раздаваемо в годы бессеницы общественникам, по преимуществу беднейшим».
    В 1891-1896 г.г. принимал участие в экспедиции Сибирякова. В 1895 г. в Якутске печатался его словарь, а также подготовлялся к печати якутский текст «Верхоянского сборника» Худякова. Э. К. в том же году получил право на возвращение в Европейскую Россию, но остался в Якутии, занимаясь этнографическими работами.
    В 1903 г. работал в составе Нельканской экспедиции Е. В. Попова и издал в 1904 г. в Казани книгу «Поездка к приаянским тунгусам» [* См. М. Кротов. Якутская ссылка 70 - 80-х г.г., М. 1925 г., стр. 207.].
    Свою работу над словарем Э. К. начал в 1881 г., в год приезда в Якутию. «Проживая в местности, населенной исключительно якутами, я естественно должен был стараться ознакомиться с языком окружающих меня якутов и начал записывать якутские слова, преследуя одни только практические цели, — я хотел добиться возможности поддерживать сношения с окружающими людьми» — так пишет Э. К. в предисловии к I выпуску «словаря якутского языка» (изд. Академией Наук, СПб, 1907 г.).
    Через 26 лет Э. К. создал словарь, который имеют немногие народы мира. Его словарь навсегда вошел в сокровищницу науки.
    Колонизаторы, пользуясь якутским языком для перевода книг религиозного содержания, твердили о бедности якутского языка. Одна из центральных газет («Неделя») утверждала, что в якутском языке не более 3000 слов, при том «неполных». Это заблуждение поддерживалось и некоторыми учеными, напр. в 1888 г. членами Московского общества любителями естествознания, антропологии и этнографии.
    Э. К. быстро обнаружил огромные недостатки словаря Бетлинга, не поместившего даже самых общеупотребительных слов. В словарной работе Э. К. пользовался рукописными материалами Альбова, Натансона, А. Орлова, В. Попова в др. При теоретическом ознакомлении с якутским языком Э. К. помогло пространное извлечение из «Jakutische Grammatik» Бетлинга, сделанное составителем грамматики якутского языка С. В. Ястремским.
    C 1890 г. в работе Э. К. принимает участие исследователь Якутии В. М. Ионов, который значительно помог освободиться от подражания орфографии Бетлинга и обратил внимание Э. К. на фиксирование всех особенностей в произношении якутских слов и включение в словарь междометий, якутских прозвищ и названий местностей.
    Через 10 лет после работ словарный материал Э. К. уже включал до 20.000 слов [* к 45-летию составления Э. К. Пекарским словаря як. языка, газ. «Авт. Якутия», 1926 г., № 260.]. В 1899 г. издается в Якутске первый выпуск «Словаря якутского языка». Впоследствии издание словаря было передано Академии Наук. В 1905 г. Э. К. переехал в Петербург и переиздает в 1907 году первый выпуск словаря.
    Собранный Э. К. словарный материал захватывает главным образ, говоры Батурусского, Баягантайского, Мегежекского и Дюпсинского улусов Якутского округа, говоры Верхоянского и, отчасти, Вилюйского округов.
    Кроме В. Ионова, ближайшим сотрудником Э. К. в составлении словаря был Д. Д. Попов.
    Активное содействие изданию словаря оказали академики К. Г. Залеман и В. В. Радлов (впоследствии С. Ольденбург, отметивший окончание словаря Пекарским, как большое научное событие).
    Нельзя не отметить, что Э. К., находясь в якутской ссылке, был близок известному революционеру, произнесшему знаменитую речь на процессе «50» — Петру Алексееву. Никто иной, как Э. К. после убийства Алексеева в улусе в своем показании подробно обрисовал обстановку и среду, которой был окружен Алексеев, и назвал по имени убийц Алексеева наслежных старшин Абрамова и Сидорова. Последние питали к Алексееву личную месть. Не раз оскорбляли его и, несомненно были связаны с местными феодалами, которым не могли «не мозолить глаза» такие люди, как Алексеев и Пекарский не раз становившиеся на защиту бедноты. Официальная версия говорит об убийстве Алексеева с целью ограбления, тогда как отчетливо видно убийство «с разрешения начальства» [* Об убийстве П. Алексеева см. статьи Грен и В. Бик (журнал «По заветам Ильича», 1924 г. № 3-4, 1929 г. № 4-5). В 1932 г. якутский писатель Г. Бестинов в газете «Кым» напечатал статью (на основе сообщений старожилов), освещающую картину убийства П. Алексеева. По материалам т. Бестинова видно, что убийство организовали местные родовитые тойоны.].
    Проживая в Ленинграде безвыездно, Э. К. интересовался ходом величайшей социалистической переделки Якутии, бывшей страны ссылки и вымирания народностей. Он поддерживал связь с коллективом Игидейской школы (на ее нужды посылал часть своей пенсии, снабжал школу литературой).
    В одном из писем, адресованных Обл. бюро Краеведения, от 25 февраля 1933 г. Э. К. беспокоится отсутствием сведений о школе: «новый зав. школой не считает почему-то нужным информировать меня о жизни школы».
    1 сентября 1932 Э. К. одному из якутских краеведов писал: «жалею, что не мог повидаться с Вами и порасспросить вас о теперешней жизни в Якутии. Сам я двигаюсь очень плохо и почти не выхожу из своей квартиры».
    Смерть Э. К. Пекарского — тяжелая утрата для трудящихся Якутии. Этнография, туркология и якутоведение потеряли в лице Э. К. Пекарского одного из заслуженнейших исследователей
    Э. К. Пекарский — революционер и ученый будет служить прекрасным примером для нашей трудящейся молодежи, овладевающей высотами науки.
    Э. К. Пекарский оставил Якутии ценное культурное наследство. Он был поистине энтузиастом. Его наследство настолько велико, что еще как следует и не начали им пользоваться. В Якутии имеется не более 30 комплектов словаря Пекарского?!
    Долг наших научных организаций — пропагандировать и доводить до многочисленной культурной армии (начиная с учителей) труды Э. Д. Пекарского.
    Надо надеяться, что правительство и НКПрос ЯАССР смерть Э. К. Пекарского, получившего своими, трудами по якутоведению всесоюзное признание, отметят решениями, достойно увековечивающими его память.
    С. Потапов.
    /Советская Якутия. Политико-экономический журнал. № 5. Якутск. 1934. С. 3-5./


                                                     ПАМЯТИ Э. К. ПЕКАРСКОГО
                                                                А. Н. Самойловича
    Якутская АССР, Всесоюзная Академия Наук, советское и мировое востоковедение понесли в 1934 году горестную утрату: 29 нюня умер на склоне лет Эдуард Карлович Пекарский, почетный член Академия, крупнейший знаток языка, фольклора и быта якутов.
    Э. К. Пекарский родился 26 октября 1858 г. на мызе Петровичи бывшего Смиловицкого прихода Минской губернии в дворянской семье. Из-за политической «неблагонадежности» не мог завершить ни среднего ни высшего образования. После исключения в 1878 г. из Харьковского ветеринарного института за студенческие «беспорядки» перешел в начале 1879 г. на нелегальное положение, был в конце того же года арестован в Москве и по постановлению военно-окружного суда в 1881 году сослан по обвинению в принадлежности к «социально-революционной» партии на поселение в бывшую Якутскую область, где пробыл около четверти века, до августа 1905 г. Годы 1881-1899. Э. К. Пекарский прожил в бывшем 1-ом Игидейском наслеге Ботурусского улуса Якутского округа, а годы 1900-1905 в т. Якутске.
    Тесно общаясь в ссылке с якутским населением и участвуя в якутской жизни в качестве сельского хозяина землероба и скотовода, Э. К. Пекарский, не обладавший специальной лингвистической и этнографической подготовкой, стал в Якутии путем самообразования одним из лучших, крупнейших знатоков якутского языка, якутского быта и якутского фольклора и собрал по этим вопросам при содействии своих товарищей по ссылке, а также самих якутов и местных русских, — ценнейшие материалы, использованные им в его печатных трудах. Основой лингвистического самообразования Э. К. Пекарского была классическая книга акад. Бетлингка «О якутском языке».
    На почве краеведческой работы Э. К. Пекарский в годы ссылки завязал сношения с Якутским статистическим комитетом и с Восточно-Сибирским отделом Географического общества и принял участие в составлении «Памятной книжки Якутской области», в первом выпуске которой (1895 г.) появилась первая печатная работа Э. К. Пекарского в сотрудничестве с Г. Ф. Осмоловским: «Якутский род до и после прихода русских».
    По приглашению известного политического и научного деятеля Д. А. Клеменца Э. К. Пекарский принял также участие в так называемой Сибиряковской якутской экспедиции 1894-1896 гг., организованной Восточно-Сибирским отделом Географического общества для изучения Якутии в экономическом, юридическом и бытовом отношениях. Совместно с политическим ссыльным И. И. Майновым Э. К. Пекарский составил для этой экспедиции программу собирания сведений о материальной и духовной культуре якутов (за исключением верований). На средства той же экспедиции Э. К. Пекарский издал в 1899 г. в г. Якутске первый выпуск своего «Словаря якутского языка», появившийся затем в 1907 г. вторым изданием в Петербурге, как уже издание Академии Наук.
    Летом 1903 г. Э. К. Пекарский участвовал в Нелькано-Аянской экспедиции инженера В. Е. Попова, занимаясь изучением экономического положения приаянских тунгусов и собиранием коллекций для Этнографического отдела бывшего Русского музея в Ленинграде, в котором Э. К. Пекарский затем в 1905-1911 гг. работал в качестве регистратора этнографических коллекций. Получив в этом музее ту же, что и Э. К. Пекарский, работу в 1907 г., я тогда завязал с ним знакомство на почве общих научных интересов, не прекращавшееся до его смерти на протяжении более четверти века. Отчет Э. К. Пекарского о поездке к приаянским тунгусам был напечатан в 1904 г. в Известиях Общества археологии, истории и этнографии в Казани (т. XX, вып. 4-5).
    Еще до возвращения из якутской ссылки Э. К. Пекарский получил при содействии Восточно-Сибирского отдела Географического общества предложение от Академии Наук продолжать работу по составлению и изданию «Словаря якутского языка» на средства Академии и под наблюдением академиков К. Г. Залемана и В. В. Радлова. Переехав в 1905 г. в Петербург^ Э. К. Пекарский до конца своей жизни проявлял преимущественный интерес к словарному богатству якутского языка. Приступил он к этой работе почти в первые же дни своего прибытия в Якутию, в 1881 г., сначала с исключительно практическими целями, ж не прекращал разнесения на карточки якутских слов и после окончания в 1930 году академического издания почти пятидесятилетнего его труда в 13 выпусках с послесловием академика С. Ф. Ольденбурга. Э. К. Пекарский готовил в последние годы дополнительный выпуск своего словаря, который в изданных 13 выпусках заключает уже до 25 000 слов. Этот дополнительный выпуск, материалы для которого после смерти Э. К. Пекарского поступили на хранение и разработку в Институт востоковедения Академии Наук, содержит в себе главным образом новые якутские слова, отмечающие новый этап в развитии якутского языка после Октябрьской революции в связи с успехами культурного строительства образованной в 1922 году Якутской АССР.
    Высокая оценка основного труда почти всей жизни Э. К. Пекарского, его якутского словаря, давалась академиками Залеманом, Радловым, Бартольдом, Ольденбургом, известным французским лингвистом Готьо, проф. Поппе и другими учеными.
    Культурные заслуги Э. К. Пекарского перед якутским народом и среди них, в первую очередь, составление им в сотрудничестве со Вс. И. Ионовым обширного словаря якутского языка неоднократно отмечались с благодарностью правительством ЯАССР и советской общественностью Якутии.
    Ко времени прибытия в этом году в Стамбул советских академиков для участия в лингвистическом конгрессе Турции, в трех номерах правительственной турецкой газеты «Наkimiyeti milliye», выходящей в Анкаре,  была помещена пространная статья, в которой подробно освещено исключительно крупное значение словаря Пекарского для изучения различных сторон культурной истории якутов.
    И поныне еще ни один язык тюркской системы не получил в законченном печатном виде столь полного словаря, как «Словарь якутского языка» Э. К. Пекарского. Все же этот словарь, как признавал и сам автор, не «мог отразить с действительной полнотой всех словарных богатств якутского языка, который изучался Э. К. Пекарским и его сотрудниками главным образом, хотя и не исключительно, в пределах говоров бывшего Якутского округа, т. е. центральной части Якутии. Новые якутоведы, выходящие теперь преимущественно из среды самих якутов, должны, таким образом, продолжить словарный труд Э. К. Пекарского в отношении не только новых слов, но и старых, по говорам, не отраженным или мало отраженным в словаре Э. К. Пекарского. Эта работа уже выполняется.
    Вторым крупным, но не доведенным до конца, трудом Э. К. Пекарского является академическое издание «Образцов народной литературы якутов» на якутском языке, в трех томах. Том первый заполнен исключительно произведениями якутского эпоса, собранными самим Э. К. Пекарским (21 произведение, 475 страниц), в том второй из двух выпусков вошли материалы по якутскому эпосу, собранные И. А. Худяковым (258 стр.), и том третий в одном выпуске заключает одно крупное якутское эпическое произведение, записанное В. Н. Васильевым (196 стр.). До сих дар это тщательно выполненное издание остается единственной обширности публикацией образцов чрезвычайно ценного в научном и художественной отношениях якутского фольклора. Тому же фольклору посвящен ряд отдельных статей Э. К. Пекарского на русском и польском языках.
    Посетив Э. К. Пекарского в последний раз незадолго до его смерти, я прочел ему в рукописи свое предисловие к печатающемуся в настоящее время сборнику якутского фольклора в русском переводе, и Э. К. выразил большую радость, что труды его и его товарищей в этой области не забываются, а находят продолжателей, и при том преимущественно среди молодого поколения советской якутской интеллигенции, взращенной и взращиваемой Октябрьской революцией и национальной политикой Ленина - Сталина.
    Молодой якутский писатель и литературовед Н. Е. Мордвинов, давая в первой главе своей недавно напечатанной в журнале «Советская Якутия» (№ 4 за 1934 г.) статьи «Основные этапы развития якутской художественной литературы» обзор дореволюционного наследства якутской художественной литературы (стр. 78-я), упоминает и «Образцы народной литературы якутов», изданные Э. К. Пекарским.
    Перу Э. К. Пекарского принадлежит также ряд работ по этнографии якутов и тунгусов, одна из которых, как упоминалось мною ранее, явилась его первой печатной работой. Назовем еще: «Плащ и бубен якутского шамана» (в сотрудничестве с В. Н. Васильевым, 1910 г.), «Очерки быта приаянских тунгусов» (в сотрудничестве с В. П. Цветковым, 1913 г.), «Материалы по обычному праву якутов» (1925 г.), «Средняя якутская свадьба» (в сотрудничестве с Н. П. Поповым, 1927 г.). Этнографические работы Э. К. Пекарского, как и его ближайших товарищей по ссылке, отражают в той или иной степени народническую идеологию. Это обстоятельство должно учитываться при пользовании этими работами, как культурным наследием.
    С 1911 г. до смерти в течение более 20 лет Э. К. Пекарский работал в ставе научных сотрудников Академии Наук сначала по Музею антропологии и этнографии, а за последние годы по Институту востоковедения. После оставления мною в 1914 г. должности секретаря Этнографического отделения Географического общества, на эту должность был избран Э. К. Пекарский, занимавший ее ряд лет.
    Отличаясь всегда исключительным умением планировать свое время и свой труд, Э. К. Пекарский, отдававший до своей болезни немало энергии разносторонней общественной деятельности ж участию в общей прессе, вел, помимо всего прочего, большую редакционную работу особенно по исправлению чужих трудов, посвященных изучению Якутии и якутов, и проявлял при этом, как и во всей своей деятельности, образцовые добросовестность, точность, аккуратность и исполнительность.
    Мы лишилась выдающегося якутоведа. [* Работы Э. К. Пекарского по якутоведению до 1924 г. см. в брошюре П. П. Хороших, Якуты. Опыт указателя историко-этнологической литературы о якутской народности. Иркутск, 1924. Новейшие работы Э. К. Пекарского на польском языке указаны в обзоре проф. Е. Г. Кагарова, Иностранная литература о народах СССР за 15 лет (Советская этнография, 1934, № 1-2, стр. 252).] Лучшим выражением нашего уважения и внимания к его культурным и научным заслугам перед Якутией и Союзом будет заботливое содействие продолжению на новых началах его трудов по изучению якутского языка и якутской литературы и прежде всего содействие подготовке молодых якутоведов. К этому содействию уже приступлено, но оно далеко еще недостаточно сравнительно с требованиями культурного строительства Якутской АССР. Мы должны и мы будем коллективно стремиться обеспечить удовлетворение этих требований в наибольшей мере как силами всесоюзных культурных центров, так и главным образом силами самой, строящей новую жизнь, Якутии.
    Ленинград
    12 XII 1934
    /Известия Академии Наук Советских Социалистических Республик. Сер. VII. Отделение общественных наук. № 10. Москва - Ленинград. 1934. С. 743-747./


                                                             EDWARD PIEKARSKI
                                                                    (* 1858 1934)
    29 czerwca 1934 r. w Leningradzie zmarł członek honorowy Polskiego Towarzystwa Orjentalistycznego, Edward Piekarski [* Jeszcze za życia E. Piekarskiego różni uczeni poświęcili Mu siereg artykulów i wzmianek, opisujących Jego życie i podnoszących znaczenie prac naukowych; oto niektóre: W. W. Radłów w Отчетъ И. Р. Геогр. Общ. за 1911 годъ. (str. 77-85); S. Oldenburg w Hayчный Работникъ, 1927. Nr. 4; N. Poppe w Ungarische Jahrbücher, VII (1929), 338-340. Radłów podał szczegółowy wykaz prac Piekarskiego, ogłoszonych drukiem do r. 1911 (przeszło 100 pozycyj).].
    Zmarły był synem ziemi Mińskiej: urodził się w m. Piotrowiczach powiatu Ihumenskiego 13/25 października 1858 r. Jego nauka szkolna nie szła normalnym torem. Najpierw wstąpił do gimnazjum w Mińsku, ale potem przeniósł się do Taganrogu, a później do Czernihowa, aż wreszcie musiał porzucić gimnazjum jako uczeń 7 klasy; w r. 1877 zapisał się. do Instytutu Weterynaryjnego w Charkowie. Jednakże i tu uczył się zaledwo 2 lata. Wcześnie bowiem wciągnięto go do działalności politycznej, a gdy w Charkowie zaczęły się nieporządki studenckie, skazano Piekarskiego na przymusowy pięcioletni pobyt w gubernji Archangielskiej. Udało Mu się, coprawda, ukryć się i otrzymać nawet posadę pisarza włościańskiego w gubernji Tambowskiej, ale gdy z początkiem 1881 r. przyjechał do Moskwy, aresztowano Go i stawiono przed sądem wojennym, który skazał Go na utratę praw obywatelskich i 15 lat ciężkich robót za działalność rewolucyjną, lecz ze względu na młode lata i słabe zdrowie ciężkie roboty zamieniono skazańcowi na zesłanie wgłąb Syberii.
    Już w końcu listopada Piekarski znalazł się w obwodzie Jakuckim i tam spędził całych 24 lat. Nagła zmiana losu przygniotła Go, lecz nie złamała Jego energji. Prędko dostosował się do ciężkich miejscowych warunków, osiadł w odległości 250 km. od m. Jakucka wśród Jakutów, u których wkrótce zyskał zupełne zaufanie i pomoc. Tam zabłysła Mu gwiazdka, która nie przestawała odtąd oświecać Jego długiej drogi życiowej aż do zgonu.
    Były to badania nad ludem jakuckim i przedewszystkiem jego językiem. Już prawie od pierwszych dni Swego pobytu wśród Jakutów zaczął Piekarski zapisywać słowa jakuckie, zrazu dla celów praktycznych, aby mieć możność porozumiewania się z otaczającem Go obcem środowiskiem, ale stopniowo zainteresowania się Jego pogłębiały, praca stawała się coraz bardziej systematyczną i nasz Rodak przekształcił się w gorliwego i sumiennego badacza jednego z najbogatszych języków tureckich. Nie ograniczył się do notatek własnych, lecz wykorzystał całą literaturę, jaką mógł zdobyć, a miejscowi działacze przekazywali Mu swe zbiory leksykograficzne.
    Wkrótce Piekarski zasłynął na Syberji jako najpoważniejszy znawca języka i życia Jakutów. To też, gdy w r. 1894-1896 wschodnio-syberyjska filja Rosyjskiego Towarzystwa Geograficznego zorganizowała z funduszów, ofiarowanych przez syberyjskiego mecenasa I. M. Sibiriakowa t. zw. Ekspedycję jakucką dla badań etnograficznych, kierownik jej, D. A. Klementz, zaproponował Piekarskiemu udział w tej ekspedycji. Dzięki temu prace Jego mogły się posunąć tak daleko naprzód, że już w r. 1897 główny zrąb słownika języka jakuckiego byl gotów. Sibi-riakow ofiarował 2000 rb. na wydanie słownika i w roku 1899 ukazał się w jakucku pierwszy jego zeszyt.
    Za owocną pracę w ekspedycji jakuckiej Piekarskiemu pozwolono na wniosek wspomnianej filji Towarzystwa Geograficznego wybrać sobie na Syberji miejsce pobytu według swego uznania, lecz On nie skorzystał z tej ulgi, gdyż wolał pozostać w Jakucku dla dalszych prac nad swem dziełem, które wciąż się wzbogacało w nowe materjały. Stało się wiadomem, że subwencja Sibiriakowa nie wystarczy na wydanie słownika. Musiała więc ta filja rozpocząć pertraktacje z Akademją Nauk w Petersburgu. Członkowie Akademii, W. W. Radłów i C. Salemann, zapoznawszy się z wydanym już zeszytem słownika, ocenili należycie jego wartość naukową i na ich wniosek Akademją Nauk podjęła się wydania swoim sumptem całego słownika. Decyzja ta wpłynęła na dalszy los Piekarskiego. Aby ułatwić Mu ostateczne opracowanie słownika i dopilnowanie prac drukarskich, W. W. Radłów i D. A. Klementz wyjednali u rządu rosyjskiego pozwolenie dla Piekarskiego na powrót z Syberji do Petersburga, dokąd też przyjechał w połowie września 1905 r.
    Od tego czasu już stale mieszkał w Petersburgu. Dano Mu tam posadę najpierw w dziale etnograficznym Muzeum Aleksandra III (pod kierownictwem D. A. Klementza), później w Muzeum Antropologji i Etnografji Akademji Nauk (pod kierownictwem W. W. Radłowa), gdzie pełnił funkcje kustosza słynnej galerji Piotra Wielkiego. Nie zabierały te posady Piekarskiemu dużo czasu tak, że mógł całą uwagę poświęcić swemu słownikowi i innym zbiorom. Już w r. 1907 ukazał się zeszyt I słownika p. t.: Cловарь якутскаго языка w nowem wydaniu i odtąd praca wydawnicza szła naprzód bez większych przerw do r. 1930, gdy się ukazał zeszyt XIII stanowiący zakończenie dzieła. Ostatnie trzy lata swego życia Piekarski poświęcił na gromadzenie materjałów uzupełniających i opracowanie ich; miał z nich powstać jeszcze duży zeszyt jeżeli nie tom.
    Uśmiechnęło się więc szczęście Piekarskiemu: doprowadził do końca dzieło, które zaprzątało uwagę Jego w ciągu przeszło 50 lat. Zyskał duży rozgłos w świecie naukowym. Bo też żaden inny lud turecki, z wyjątkiem tylko Osmanów, nie posiada tak obszernego „zwierciadła” swego języka. 3 ogromne tomy in 4° mało się różnią objętością od znanego słownika W. W. Radłowa, poświęconego niemal wszystkim dialektom tureckim, i zawierają około 25.000 wyrazów. Za podstawę służy dialekt ułusu Boturuskiego i innych pobliskich ułusów, które Piekarski, mieszkając tam, zbadał osobiście. Dalszych ułusów jakuckich sam nie zwiedzał, ale w pewnej mierze uwzględnił i ich dialekty, gdyż wykorzystał obfite materjały lingwistyczne, pochodzące od różnych osób i z różnych miejscowości kraju Jakutów, częściowo wydane, częściowo zaś przechowywane w rękopisach na Syberji i Petersburgu. Źródła swe oznaczał bardzo skrupulatnie — tak że pochodzenie każdego wyrazu czy zdania jakuckiego można ustalić bez żadnych trudności.
    Piekarski nie był filologiem, ale doskonale znał język Jakutów i był niezmiernie sumiennym badaczem. Wykorzystał rezultaty prac swego znakomitego poprzednika O. Bohtlingka i pozostawał w stałych stosunkach z tak doświadczonymi w pracach leksykograficznych uczonymi, jak W. W. Radłów i C. Salemann, którzy nie szczędzili Mu swych rad. Spieszyli z pomocą i inni orjentaliści, zwłaszcza turkolodzy i mongoliści, dzięki którym mógł Autor podać odpowiedniki z innych języków tureckich, mongolskich i tunguskich. W ten sposób słownik języka jakuckiego rozrósł się w dzieło, mogące znakomicie ułatwić porównawcze studja ałtaistyczne.
    Jest to zatem dzieło wielkiej wartości naukowej, które stanowi dla Autora prawdziwe monumentum aere perennius.
    Działalność Zmarłego nie ograniczyła się jednak do prac leksykograficznych. Zgromadził On obszerne zbiory folklorystyczne bezpośrednio z ust ludu; przekazali Mu swe zapiski także i inni badacze. Akademia Nauk podjęła się ogłoszenia drukiem i tych zbiorów i przystąpiła w r. 1907 do wydawania serji „Wzorów twórczości ludowej Jakutów” (Образцы народной литературы якутовъ). W ciągu 1907-1917 r. ukazały się 3 tomy, stanowiące również monumentalne wydawnictwo jako uzupełnienie znanych „Wzorów literatury ludowej szczepów tureckich” W. W. Radłowa. W r. 1903 Piekarski wziął udział w charakterze etnografa w ekspedycji Nelkan-Ajańskiej. Wypadło Mu tu pracować głównie wśród Tungusów. Zebrał o nich ciekawe materjały etnograficzne, a poczęści i lingwistyczne, rezultaty zaś tych badań ogłosił w pracy, wydanej wspólnie z W. Cwietkowem p. t.: Очерк быта приаянскихъ тунгусовъ (1913).
    Dwu tym głównym ludom syberyjskim Jakutom i Tungusom, Piekarski poświęcił wiele prac i przyczynków, ogłaszanych w wydawnictwach syberyjskich i stołecznych. Układał memoriały dla różnych instytucyj naukowych, społecznych i rządowych. Gdy zaś w r. 1923 Akademia Nauk podjęła się wszechstronnego zbadania republiki Jakuckiej i utworzyła w tym celu osobną komisję, Piekarski wziął czynny udział w pracach tej komisji i Jego działalność w tym kierunku nie ustawała, o ile pozwalały Mu siły.
    Podobnie jak i inni Polacy, którzy działali na gruncie rosyjskim, pisał Piekarski po rosyjsku. Ale nigdy nie zapomniał o swem pochodzeniu. Gdy z początkiem 1914 r. do Petersburga dotarła wiadomość o projekcie założenia polskiego pisma orjentalistycznego, zabrał się z wielkim zapałem do przygotowania dla niego swego przyczynku. Pamiętam, jak się cieszył, gdyśmy wspólnie zredagowali po polsku swe prace i wysłali je, już po wybuchu wielkiej wojny, okrężną drogą przez Bułgarję, do Krakowa na ręce redakcji Rocznika Orjentalislycznego. Odtąd był wiernym jego przyjacielem i stale zasilał go swemi pracami, pisanemi niezmiennie po polsku. Zdawało Mu się, jak nieraz pisał do mnie, że w polskiej szacie myśli Jego brzmią lepiej i wyraźniej, niż w obcej. Jednakże przyjechać do odrodzonej Polski nie mógł — nietylko dlatego, źe Jego ziemia rodzinna nadal przynależy do państwa Sowietów, lecz głównie przez wzgląd na losy Swego słownika, nad którego drukiem chciał czuwać osobiście.
    Marzył tylko, jak pisał mi w 1924 r., o zwiedzeniu miejsc nad rzeką Prypecią w powiecie Rzeczyckim, gdzie spędzał wakacje za czasów młodości: tak jasne wspomnienia pozostały Mu od tych wakacyj do końca życia, ale i te marzenia, jak się zdaje, nie ziściły się.
    Skromny, pełen prostoty i uprzejmości, cieszył się ogólną sympatią, a głęboka wiedza ukochanego przezeń przedmiotu, niezwykła sumienność i dokładność badań zjednały Mu uznanie w szerokich kołach. Akademją Nauk w Leningradzie powołała Go do swego grona najpierw w r. 1927 jako korespondenta, a następnie w 1931 jako członka honorowego. Od r. 1925 wchodził w skład naszego Towarzystwa, które w r. 1928 z okazji 70-lecia Jego urodzin nadało Mu również miano członka honorowego. Naród jakucki dokładnie zdawał sobie sprawę z wielkiej przysługi, jaką wyświadczył mu nasz Ziomek swemi monumentalnemi pracami; wyrażał Mu też swą wdzięczność różnemi sposobami. W 1-ym naslegu Igidejskim ułusu Tattyńskiego, gdzie Piekarski rozpoczął prace nad słownikiem, założono szkołę Jego imienia, nadano Mu miano obywatela honorowego i t. d.
    Niech Mu będzie lekką ta obca ziemia, na której pracował przez całe życie.
    Władysław Kotwicz.
    /Rocznik orjentalistyczny. T. X. Lwów. 1934. S. 189-193./

                                                    V. Сельское хозяйство до 1917 г.
                                                      А. Землепользование до 1917 г.
    765. Пекарский, Э. [К] Земельный вопрос у якутов. – СВ, 1908, № 17/18, стр. 14-28.
                                                      А. Землепользование до 1917 г.
    780. Инструкция о порядке уравнительного распределения земель в наслеге (сельском обществе) в соответствии с податными и повинностными платежами, измененные согласно указаний съездов сведущих лиц (декабрь 1900 г. и февраль 1902 г.). [Якутск, тип. Областного управл.], 1902. 6 стр.
    Переработка инструкции по материалам съезда, выполненные Э. К. Пекарским, В. М. Поповым и якутами М. А. Афанасьевым (юрист) и П. Н. Сокольниковым (врач).
                                VII. Отдельные отрасли сельского хозяйства до и после 1917 г.
                                                                         Д. Урожай
    2794. П. В. [Войнаральский П. И.] Приполярное земледелие. СХЛ, 1897, № 6, стр. 557-583.
    То же. ЛОВед, 1897, №№ 20-21; Эльпе. – НВ, 1897, № 7722; В кн. Фаресов. «Семидесятники», СПб., тип. М. Меркушева, 1905, стр. 198-212; отд. оттиск: «Земледелие в южных частях Якутской области».
    Рец.: Пекарский, Э. К. «П. И. Войнаральский о вымирании якутов», - Ж.С. 1915, вып. 1, стр. 3-6.
    3036. [Пекарский, Э. К.] Неурожай и сибирская язва в Якутской области. – СПБВ, 1909, № 218.
    Неурожай в Батурусском и Дюпсинском улусах и помощь пострадавшим от неурожая.
                                                              3. Животноводство
                                                            Е. Болезни животных
                                                                б. Сибирская язва.
    3696. Пекарский, Э. К. Неурожай и сибирская язва в Якутской области. – СПБВ, 1909, № 218.
                                    III Алфавитный указатель авторов и личных имен
                     встречающихся в тексте библиографических описаний и аннотаций
    Пекарский, Э. К.: 765, 780, 2794, 3036, 3696.
    /Грибановский Н. Н.  Библиография Якутии. Ч. II. Экономика. Вып. 1. Экономическое положение, Экономическая политика, Сельское хозяйство Якутии. Ленинград. 1934. С. 45, 133, 143, 172, 219./