суббота, 19 августа 2017 г.

Сергей Ковалик в Отчетах Восточно-Сибирского Отдела Императорского Русского Географического Общества. Койданава. "Кальвіна". 2017.


                                                                         ОТЧЕТ
                                         Восточно-Сибирского Отдела Императорского
                                                  Русского Географического Общества
                                                                      за 1895 год,
                                    Составленный правителем дел Отдела Я. П. Прейном
                                Научная деятельность Восточно-Сибирского Отдела в 1895 г.
    Научная деятельность Отдела в 1895 году распадается на работы двух родов.
    1) Экскурсия и исследования, имеющие чисто научный только характер, составляющие продолжения начатых уже ранее исследований. Сюда относятся: а) работы Якутской экспедиции И. М. Сибирякова, в) экскурсия члена Отдела М. А. Кроля в Забайкальскую область для изучения быта и обычного права бурят, с) поездка Правителя дел Прейна в Енисейскую губернию для продолжения начатых им по поручению Отдела в 1893 году геоботанических исследований Красноярского округа...
                                                А. Якутская экспедиция И. М. Сибирякова.
    В 1895 году работы членов этой экспедиции велись с прежним успехом, что можно видеть по тем сведениям, которые доставлялись в Отдел. Но в виду того, что большинство экскурсантов и в 1896 году продолжает еще свои исследования и никто почти из них не приступил к окончательной обработке собранного за 2 года материала, каковая может быть только произведена в Иркутске при Отделе, за полным почти отсутствием в Якутске необходимых научных пособий, то в настоящем отчет является невозможным дать в кратких словах понятие о том громадном материале, который собран исследователями бескорыстных тружеников экспедиции, часто принужденных вести свои работы при самых тяжелых условиях.
    Чтобы дать понятие о том, каких результатов достигли работы гг. экскурсантов экспедиции, пришлось бы здесь привести целиком посланные ими в разное время отчеты, скромно называемые ими краткими. Ограничимся кратким сообщением главнейших выводов исследования одного из экскурсантов г. С. Ковалика, изучавшего влияние золотопромышленности на быт якутов, так как эти исследования, продолжавшиеся 1½ года, имеют уже законченный характер, хотя автору их, без сомнения, придется еще много потрудиться над обработкою всего собранного им материала.
    Исследование произведено в трех районах 1) в Витимской и Олекминской системах золотопромышленности, 2) в скверной части Киренского округа, где проживают якуты, 3) в Олекминском округе.
    1) В районе золотопромышленности якуты пришлый народ, занимающийся почти исключительно заготовлением и доставкою леса на прииски, многие из них на лето уезжают на родину в те округа Якутской области, из которых они прибыли; в течении же своего пребывания в тайге часто переменяют место жительства и поселяются в своих временных жилищах крайне разбросанно, так что систематическое исследование их быта крайне затрудняется, а производство подворной переписи совершенно не по силам не только одному экскурсанту, но и небольшой группе лиц, человека в 3-4. Поэтому наблюдения производились путем расспросов отдельных лиц; делались также выборки, касающиеся якутов. из дел горных исправников и приисковых контор. О результатах сделанных наблюдений, которые потом частью пополнились, представлена в Отдел записка, в виде небольшой статьи. Прииски были первым районом, посещенным экскурсантом, где им проведено время с конца июля 1894 года по конец марта 1890 года. В течение этого времени (в декабре 1894 года) совершена поездка в Киренский округ, о котором речь ниже, и подвергнуты предварительной легкой обработке собранные материалы по первым двум районам.
    2) Якуты Киренского округа непосредственно не зависят почти нисколько от золотопромышленности: они не нанимаются ни извозным промыслом, ни продажею в район ее продуктов своего хозяйства. В виду этого экскурсантом признано возможным посвятить им сравнительно меньше времени, чем Олекминским якутам. У Киренских якутов с 1865 года изредка производились подворные переписи, сохранившиеся при делах местной управы, что значительно облегчило экономическую часть исследования. Общие его результаты, опять же в виде небольшой статейки, представлены в Отдел.
    3) Олекминский округ по существу возложенной на экскурсанта задачи, должен был составить главнейший и центральный предмет исследования. В виду этого приступлено было к производству подворной переписи у якутов; но, к сожалению, се не пришлось окончить, так как Якутский Статистический Комитет, на основании циркуляра Министра Внутренних Дел, известил экскурсанта, что производство переписей воспрещено. До получения этой бумаги удалось в долине Лены переписать из (5-ти наслегов или сельских обществ четыре, в общем около 2/3 всего населения якутов, так что главные черты их экономической жизни достаточно выяснились. Остались не переписанными два целых наслега и отдаленные окраины четырех остальных сельских обществ, где народонаселение очень редко. Убедившись, что на некоторые вопросы совершенно нет возможности добиться сколько-нибудь правильного ответа от якутов, пришлось программу переписи во многом сократить, против общепринятых программ, а в некоторых отношениях расширить и вообще переделать применительно к местным условиям и особенностям якутов. В главных чертах программа переписи носила такой характер, чтобы по ответам на задаваемые вопросы можно было бы составить краткий бюджет каждого отдельного хозяйства, сколько оно производит и получает со стороны и сколько потребляет. В переписи особое внимание обращено на извозный промысел — доставку клади на прииска и на новую форму ее, введенную по инициативе Якутского губернатора, — общественный подряд, т. е. подряд, сдаваемый прямо, без посредничества подрядчиков, самим сельским обществам. Кроме непосредственных своих результатов подворная перепись дала прекрасное средство ознакомиться с разными бытовыми особенностями якутов Олекминского округа из случайных разговоров, возникающих с опрашиваемыми по поводу того или другого вопроса. Такт, между прочим из этих побочных разговоров выяснилось, что долина Лены по своим тепловым условиям значительно отличается в сельскохозяйственном отношении от долин небольших речек, впадающих в нее. Для большего выяснения этого вопроса экскурсантом сделано в период ночных морозов несколько термометрических наблюдений и наблюдения над образованием туманов и облаков, предупреждающих посеянный хлеб от замерзания.
    Для ознакомления с прошлым якутов Олекминского и Киренского округов рассмотрен был архив Олекминского Полицейского Управления и Инородной Управы. Первый заключает в себе дела с конца прошлого столетия, но, к сожалению, весьма неполный, хотя иногда и довольно интересный. По мере приближения к новейшим временам интерес архива постепенно утрачивается, особенно с тех пор, как выработались рубрики официальной статистики, под которые и стало подгоняться все разнообразие жизненных явлений. Самые же данные официальной статистики о величине населения и занятиях его оказались не выдерживающими критики. Так по ней население со времени последней ревизии возросло более чем на 20%, а в действительности оно уменьшилось. Экскурсантом обращено особое внимание на причины этого уменьшения и с этой целью собраны главнейшие материалы, но во всяком случай оно не имеет ничего общего с вырождением, хотя косвенно зависит от влияния приисков. Главное же значение золотопромышленности для Олекминского округа состоит в том, что она дала довольно сильный толчок к развитию земледелия у якутов. Занявшись извозным промыслом якуты должны были увеличить количество рабочих лошадей и в силу этого уменьшить число голов племенного и молочного скота, так как в противном случае, вследствие недостаточного количества луговых земель, нечем было кормить вновь приобретаемых лошадей. Как только эта замена была произведена, обнаружился недостаток в пищевых веществах, получаемых ранее от молочного и мясного скота, и якуты принуждены были значительно усилить посевы хлебов на своих землях, так как покупной хлеб был крайне дорог. Это тем более оказалось удобным, что приобретенные рабочие лошади перевозкою клади заняты были только в течение зимы, летом же оставались совершенно свободны.
    Для большего уяснения особенностей якутской культуры и того, что ими достигнуто в области экономических отношений, сделано сравнительное исследование ближайших к ним крестьян, у которых тоже произведена подворная перепись. При этом исследовании выяснилась относительно большая размножаемость русского населения. После этого исследована была размножаемость казачьего сословия.
    В исследовании Олекминского округа проведено время с начала апреля до 10-го сентября 1895 года. Время весенней распутицы употреблено на изучение архива, остальное же посвящено разъездам по округу и некоторым дополнительным исследованиям в городе. Воспользовавшись приездом фотографа Келлермана, экскурсант заказал ему группы тунгусов, якутов, крестьян и казаков, но они до сих пор не получены.
    Говоря о работах Якутской экспедиции нельзя не упомянуть о трудах участника ее Э. Пекарского, уже несколько лет занятого составлением якутско-русского словаря, который должен появиться также в трудах Якутской экспедиции. Новые источники по лингвистике тюркских и других наречий, изученные г. Пекарским, и, главным образом, доставленные ему Отделом Якутский текст Верхоянского сборника Худякова и рукописный «Якутско-русский словарь» Порядина, полученный по просьбе Отдела из Петербурга от Совета Географического Общества, и др. в значительной степени расширили его словарь, и без того уже представляющий грандиозный труд. Зная, что г. Пекарский говорит по-якутски так, как природный якут, зная его обширную эрудицию по лингвистике, можно с уверенностью утверждать, что словарь его составить выдающееся явление в лингвистической литературе и будет служить украшением трудов Якутской экспедиции. Словарь этот будет печататься в Якутске особым шрифтом, который был заказан Отделом и уже доставлен в Якутск, так как в Иркутске нет лица, могущего руководить таким делом.
    /Известія Восточно-Сибирскаго отдѣла Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Т. XXVII. № 2 (и последний). 1896. Иркутскъ. 1897. С. 42-47./

                                                                          ОТЧЕТ
                                         Восточно-Сибирского Отдела Императорского
                                                  Русского Географического Общества
                                                                      за 1896год,
                                     Составленный правителем дел В. А. Обручевым
                                                    II. Научная деятельность Отдела
                                                               А. Ученые экспедиции
    2) На специальные средства, пожервованые Отделу И. М. Сибиряковым, в 1896 г. продолжалась экспедиция в Якутской области, о которой упоминалась в отчетах Отдела за 1893, 1894 и 1895 годы...
    III. В пределах Олекминского округа работал один участник экспедиции С. Ф. Ковалик (если не считать упомянутых уже выше исследований И. И. Майнова над русским населением этого округа), задачей которого было изучение влияния золотопромышленности на быт якутов; экскурсант получил из сумм экспедиции на собирание и обработку материалов 2620 рублей.
    Исследования производились в Олекминском и Киренском округах и в Ленском горном округе по следующей программе.
                                                              А) Олекминский округ.
    Материалами служили: а) архив Полицейского Управления за 100 лет, б) архив Инородной Управы за 20 лет, в) перепись, произведенная якутами в 1898 году, г) подворная перепись, произведенная экскурсантом, но не оконченная вследствие циркуляра Министра Внутренних дел, д) частные опросы разных лиц, е) книги волостного суда.
    Обработанный материал располагается по следующим рубрикам:
    А) История якутов до 1852 года:
    1) Население, его численный состав и движение.
    2) Религия.
    3) Управление и повинности.
    4) Промыслы населения: земледельческий, скотоводческий, звероловный, извозный и проч.
    5) Народные бедствия: наводнение, неурожаи, болезни.
    6) Нравы, обычаи, верования и народное образование.
    7) Заключение.
    Б) История якутов с 1858-1898 г. изложена по тем же рубрикам.
    В) Разработка подворной переписи и собственных наблюдений экскурсанта — эта работа только что начата.
    Г) Особая глава о тунгусах Олекминского округа: Кандыгирского. Хахагирского и Жегоганского родов.
    Влияние золотопромышленности будет разобрано подробно в заключениях.
                                                             В) Киренский округ.
    Материалы: архив Сунтарско-Олекминской Инородной Управы. Подворные переписи, периодически произведенные Управой, частные опросы разных лиц. Собственные наблюдения.
    Обработка производится по тем же рубриками, что и в Олекминском округе.
                 С) Район золотопромышленности (Ленский округ).
    Главнейшие материалы; Отчеты исправников за пять лет. Частные выборки из книг трех крупных компаний – Промышленности, Бодайбинской и Ленского Товарищества. Частные опросы разных лиц и собственные наблюдения. Обработка, обнимает следующие рубрики: 1) население тайги, его состав и число, 2) некоторые сведения о золотопромышленности, имеющие отношение к работам якутов, 3) доставка лесных материалов на прииски якутами, 4) доставка ими же мяса и других предметов, 5) исчисление общего заработка якутов и распределение его между округами Якутской области с одной стороны и между рабочими и подрядчиками с другой, 6) характеристика якутов, проживающих в тайге и влияние на них приисков, 7) о луговодстве в тайге.
    Все полевые исследования были закончены еще в 1895 году и течении отчетного года С. Ф. Ковалик занимался обработкой собранных материалов.
    Для возможно точного определения влияния золотопромышленности на быт якутов, необходимо было выяснить их положение к концу сороковых годов и показать, на сколько оно зависело с одной стороны от естественных условий жизни, с другой от русского вообще и административного влияния в частности. Поэтому, прежде всего, были разработаны архивные сведения, показавшие, что ломка бытовых устоев якутской жизни началась значительно ранее открытия золота в Ленском округе.
    Затем разработаны материалы, относящиеся к якутам Киренского округа, живущим в стороне от русских и представляющих тот интерес, что они непосредственного участия в золотопромышленности не принимают и потому последняя могла оказать на них влияние только самого общего характера по стольку, поскольку она изменила прежние экономические отношения в крае. Влияние в этом случае золотопромышленности в общем оказалось благоприятным. Из всех якутов, населяющих Якутскую область, киренцы размножаются наиболее быстро и благосостояние их видимо растет.
    Точно также уже окончена разработка материалов, собранных на приисках, относящихся главным образом к статистике заработков якутов в тайге и поставке ими припасов, преимущественно мяса. Сводка этих материалов показывает, что в настоящее время якуты не участвуют непосредственно в горных работах, а занимаются доставкою приисковой клади с Мачинских резиденций (Олекминские якуты), поставкой сена (они же) и вывозкою разного рода лесного материала (Якутские и Вилюйские якуты). Доставка, мяса производится из Якутского и Вилюйского округов. Олекминские же якуты сами нуждаются в привозном мясе. В общем якуты трех округов получают с приисков около 3 мил. рублей.
    Затем вполне закончена, сводка более или менее отрывочных данных о тунгусах, показавшая, что положение их было весьма, неудовлетворительно до открытия приисков. При этом обращено особое внимание на один тунгусский род (Жеюганский), живущий в самом районе золотопромышленности. Под влиянием последней он ныне распадается на две группы, одна делается все более и более оседлой, занимаясь устройством особого рода, постоялых дворов, где останавливаются якуты, везущие на прииска кладь, и косьбою сена, продаваемого через якутов же на прииски. Другая группа остается бродячей и сосредоточивается по Витиму и впадающим в него боковым речкам.
    История Олекминских якутов, по архивным данным, доведена до самого последнего времени и по отношению к произведенной исследователем переписи сделана самая важная работа — подсчет данных, занесенных в листы. При этом подсчет якуты разделены на две группы: возчиков и лиц, не занимающихся извозным промыслом. Такое деление подсказывалось самым характером данных, добытых, переписью и дало более или менее интересные результаты. Так напр. — оказалось, что возчики хотя и задолжены больше остальных, но лучше чем эти последние удовлетворяют свои потребности, засевают более хлеба, имеют состав семейств значительно больший: средний же возраст их меньше и более приближается к общероссийскому, что зависит главным образом от меньшего относительно среди них числа стариков. Большая пропорция этих последних у якутов, не занимающихся самостоятельно извозным промыслом, представляется явлением неблагоприятным и служит характерным признаком большой смертности в детском возрасте.
    Все указанные выше отделы, за исключением главы о переписи и результата личных наблюдений в Олекминском округе, не только закончены в смысле сводки собранного материала, но и написаны начерно в виде отдельных статей, так что теперь остается только привести их в систему, редактировать и переписать набело. В общем, судя приблизительно, таким образом, уже закончен вчерне труд в размере 30 печатных листов и в настоящее время остается только сделать выводы из законченного уже подсчета данных переписей, осветив их произведенными на месте личными наблюдениями.
    Влияние золотопромышленности на быт Олекминских якутов оказывается настолько сложным, что нет возможности изложить его в нескольких строках; поэтому укажем только на главнейшие стороны его.
    Из благоприятных последствий на первом месте стоять: толчок к развитию земледелия и увеличение материальных средств якутов, необходимых им для удовлетворенья своих потребностей.
    Неблагоприятные стороны влияния золотопромышленности заключались главным образом в сокращении скотоводства у якутов и в заносе разных эпидемических и заразных болезней в глухую до того долину Лены. Среди них самую крупную роль сыграла оспа, три раза свирепствовавшая среди олекминских якутов. В первый раз в 1874 году она произвела наибольшие опустошения, сократив якутское население почти на ½ часть. Слабое относительно размножение якутов Олекминского округа, зависящее не столько от малой рождаемости, сколько от большой смертности, до сих пор не могло пополнить убыли населения, произведенной оспенными эпидемиями и теперь численность его меньше, чем была, во время 10-ой ревизии. Тем не менее, самое тщательное обсуждение предмета заставляет отказаться от гипотезы вымирания и вырождения якутов. Ускорив ломку чисто якутских форм быта, золотопромышленность не осталась без влияния на отношения между аристократией (тойонами) и народом. С одной стороны она, дав большие средства в руки подрядчиков-тойонов, усилила их власть, которая впрочем стала уже больше опираться на силу денег, чем на чистоту происхождения. С другой стороны она усилила и демократию, стремящуюся выбиться из кабалы тойонов; между обеими сторонами идет теперь более или менее явная борьба, в которой народ однажды оказался уже победителем, настояв на равномерном распределении земли между всеми, по наличным душам.
    В текущем году С. Ф. Ковалик надеется вполне закончить свой труд и представить в Отдел.
    Таким образом, даже настоящий краткий очерк материалов, собранных большинством из участников экспедиции, составленный на основании неполных еще данных, дает уже понятие об обширности трудов Якутской экспедиции, размерах района, захваченного исследованиями и объеме собранных материалов...
    /Известія Восточно-Сибирскаго отдѣла Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Т. XXVIII. № 3. Иркутскъ. 1897. С. 26-31./

                                                 Ф. 293. Восточно-Сибирский отдел
                             Императорского Русского географического общества
                                                                         Оп. 1
    Номер дела 112.
    Переписка с государственными и научно-исследовательскими учреждениями по научной и хозяйственной деятельности; обмене литературой. Список лиц, предлагаемых в состав ВСОИРГО, (в том числе об издании труда С. Ф. Ковалика «О влиянии золотопромышленности на быт якутов», об изучении Сибири, о финансировании Якутской (Сибиряковской) экспедиции).
    Хронологические рамки 1894.
    Кол-во листов 122.
    [С. 429.]
    Номер дела 462.
    Ковалик С. Ф. План исследования влияния золотопромышленности на экономический быт инородцев Якутской области.
    Хронологические рамки 1895.
    Кол-во листов 4.
    [С. 430.]
    Номер дела 463.
    Краткий отчет Ковалика С. Ф. по обработке материалов по исследованию Киренского и Олекминского округов.
    Хронологические рамки 1895.
    Кол-во листов Н. н.
    [С. 430.]
    Номер дела 477.
    Доклад о переписи, проведенной в части наслегов Олекминского округа, составленный С. Ф. Коваликом. В деле смета на обработку материалов участниками Якутской экспедиции, организованной на средства И. М. Сибирякова; перечень работ написанных участниками экспедиций Виташевским Н. А., Богоразом Н. А., Коном Ф. Я. и др.
    Хронологические рамки 1874 - 1894.
    Кол-во листов Н. н.
    [С. 431.]
    Номер дела 652.
    Ковалик С. Ф. Климатология долины реки Лены. Очерк (рукопись).
    Хронологические рамки 1895.
    Кол-во листов Н. н.
    [С. 432.]
    /Архивы России о Якутии. Выпуск 1. Фонды Государственного архива Иркутской области о Якутии. Справочник. Отв. ред. проф. П. Л. Казарян. Якутск 2006. С. 429-432./

                                                                          СПРАВКА

    Сергей Филиппович Ковалик – род. 13 (25) октября 1846 г. в д. Свадкавичы Чериковского уезда Могилевской губернии Российской империи в семьи военнослужащего, сына казака Зеньковскога уезда Полтавской губернии, который выйдя в отставку в чине полковника, купил поместье Свадкавичы, в котором насчитывалась 100-150 крепостных душ. После окончания Могилевской гимназии Сергей обучался в Александровском Брестском кадетском корпусе, затем в Павловском военном училище, окончил Киевский университет со степенью кандидата математики. Один из организаторов «хождения в народ» революционных народников, был активным участником кружка «американцев», собиравшихся открыть в Америке коммуну российских революционеров с идеальным социалистическим обществом. В 1874 г. Ковалик был арестован и осужден к лишению всех прав состояния и каторжным работам в крепостях на 10 лет. Каторгу отбывал на Каре в системе Нерчинских рудников Забайкальской области. В 1883 г был отправлен на поселение в окружной город Верхоянск Якутской области, куда прибыл 6 января 1884 г. В 1898 г. вернулся из ссылки, жил в г. Менск, где 26 апреля 1926 г. умер от артериосклероза и был похоронен на Военном кладбище в Менске.
    Маша Кавадлишча,
    Койданава




Сергей Ковалик. К биографии П. И. Войноральского. Койданава. Кальвіна". 2017.




                                            К БИОГРАФИИ  П. И. ВОЙНОРАЛЬСКОГО
    Порфирий Иванович Войнаральский родился в 1844 году. Он был незаконнорожденный сын помещицы княгини Кугушевой. Отец его был помещик Ларионов. Прочтя эту фамилию от конца к началу и прибавив окончание «ский», получается с небольшим исправлением фамилия Порфирия Ивановича.
    Детство Войнаральский провел в помещичьей среде. Веяния шестидесятых годов, которые начали чувствоваться вскоре после окончания Крымской кампании, рано коснулись Войнаральского; будучи студентом Московского университета, он познакомился с Ишутиным, одним из видных членов каракозовского кружка и вступил в сношения с этим кружком. После покушения Каракозова на жизнь Александра II в 1866 г. в числе других был арестован и Войнаральский, но его скоро выпустили и отправили на родину в Пензенскую губернию; там у него было имение, выделенное ему отцом Ларионовым. В то время даже в аристократическом и чисто буржуазном обществе было заметно оппозиционное настроение и некоторое сочувствие к представителям передовой молодежи, особенно к лицам, подвергшимся гонению правительственных властей за свои политические убеждения. Поэтому не удивительно, что Пензенское земство избрало Войнаральского в мировые судьи, но судить ему пришлось недолго; началось стихийное движение среди молодежи, окончившееся хождением в народ. Войнаральский с головой окунулся в это движение. В Пензе около него собрался небольшой кружок, но сам он перебрался в Москву, где довольно скоро получил широкую известность. А Лукашевич [* См. «Былое», июнь, 1907 г.], ходивший в народ в 1874 году и посетивший весной того года Москву, замечает, что одной «из центральных фигур» в Москве был Войнаральский. Он, собственно говоря, не принадлежал всецело ни к какому кружку, но поспевал везде, где мог приносить пользу. Так он являлся хозяином существовавшей в то время в Москве и устроенной частью на его средства сапожной мастерской, в которой обучались сапожному делу стремившиеся в народ интеллигенты. Мастерская имела, кроме того, значение в смысле пропаганды революционно-народнических идей.
    Войнаральский принимал также участие в типографии Мышкина, в которой печатались разные революционные издания, и поддерживал ее своими средствами. И здесь он наравне с Мышкиным играл роль хозяина. Типография была легальная, запрещенные книги печатались по ночам особыми наборщиками и затем большей частью рассыпались в разные места для брошюровки. Для этой цели напечатанные листы пересылались, между прочим, в Саратов в открытую там Войнаральским сапожную мастерскую, служившую в то же время местом приюта для революционеров, отправлявшихся на пропаганду в народ. В Пензе также занимались брошюровкою книг из типографии Мышкина.
    Живя в Москве, Войнаральский время от времени наезжал в Пензу для руководства делами тамошнего кружка, который постепенно разрастался, а в свое отсутствие из Пензенской губернии передавал руководство кружком Дмитрию Михайловичу Рогачеву, бывшему артиллерийскому офицеру, который признан был судом по большому (193-х) процессу одним из четырех зачинщиков.
    Кроме того, Войнаральский посещал Самару, где между прочим устроил на одном постоялом дворе пункт, в котором могли останавливаться, лица, идущие в народ. Здесь также Войнаральский имел сношения с местным революционным кружком. Из Самары он ходил в народ для пропаганды. Войнаральский приезжал также для агитации в Тамбов и другие места. Вообще Войнаральский проявлял необычайную энергию и, куда бы он ни являлся, везде давал толчок местным силам, побуждая их развивать наибольшую активность. Жена его [* Она была временно арестована, родила в тюрьме дочь, но по осуждении Войнаральского не последовала за ним на каторгу и сошлась потом с другим.] не была революционеркой, но по его заданиям нередко исполняла его революционные поручения. Вообще Войнаральский редко выступал в собраниях и кружках с программными речами, но, как талантливый практик, всегда умел находить слабые места в организации и по мере возможности исправлять их. Нужно, заметить, что, в самом начале движения молодежь, готовая отдать все силы и даже жизнь для успеха дела, оставшись без сношения с центром, часто не, умела находить надлежащих путей деятельности на местах и оставалась как бы в бездействии; — вот в этих случаях никто не умел так, как Войнаральский, указать ей практические пути к работе и снова воодушевить ее. Между прочим, Войнаральский задавался целью организовать в разных местах России и преимущественно в Поволжьи ряд пунктов, где могли бы останавливаться пропагандисты и через которые они могли бы сноситься друг с другом. Пункты эти были в свое время очень полезны для лиц, идущих в народ, но впоследствии они оказались полезными и для полиции во время начавшихся арестов революционеров. Молодежь еще не была приучена к должной осторожности в сохранении тайны переписки и нередко имела при себе записки с адресами этих пунктов, записанные или небрежно шифром, или даже без всякого шифра. Эти записки при аресте их владельца давали полиции легкое средство производить дальнейшие облавы.
    Войнаральский не жалел средств, выручаемых из имения, на революционные дела и на помощь пропагандистам в их деятельности. Стоимость его имения была, вероятно, не менее 40 тысяч рублей, которые он и стремился использовать. В конце концов он выдал безденежный вексель на 20 тысяч рублей лицу, которое было прикосновенно к управлению имением. По векселю можно было добиться продажи имения, но этому, кажется, помешали начавшиеся сплошные аресты. На деньги, которые были в руках у Войнаральского, он всегда смотрел как на общественные, и каждый мог черпать из этой своего рода кассы по надобностям. Товарищи его по делу брали нужные им суммы, даже без ведома Войнаральского, но никто ими не злоупотребил.
    В июле 1874 г. Войнаральский был арестован в Самаре; почти четыре года просидел в предварительном заключении и в начале 1878 года был приговорен судом, как зачинщик, к 10 годам каторги; в число этих 10 лет было потом зачтено и предварительное заключение.
    В судебном приговоре сказано, что Войнаральский и другие три лица [* Мышкин, Ковалик, Рогачев.], в том числе и я, в 1872 году составили тайное сообщество, к которому были привлечены все судившиеся по процессу 193-х, между тем, как в означенное время они не были даже знакомы между собой. Я встретился с Войнаральский в конце 1873 или в 1874 году, но близко сойтись с ним не успел. Только потом, во время отбывания каторги, мы подружились и остались верными друзьями до конца. Ссыльная публика почему то, — вероятно потому, что в судебном приговоре наши имена стояли рядом — еще более сближала нас, так что бывали случаи, когда Войнаральского называли по ошибке Коваликом, а меня Войнаральским. Вообще Войнаральский легко сходился с людьми, сразу становился с ними в простые отношения и скоро переходил на ты, при чем все звали его Порфишей.
    Начало каторги, на которую был осужден Войнаральский, он отбыл в Новоборисоглебской центральной каторжной тюрьме, где кроме него было еще 4 политических [* Ковалик, Сажин, Рогачев и Муравский, там же и умерший.], причем все время сидел в одиночке. В 1880 году решено было, под влиянием либеральных веяний в России, всех централистов, как из этой каторжной тюрьмы, так и из другой, Печенежской, в которой было до 20 политических, перевести в Сибирь, в Карийскую каторжную тюрьму, где условия заключения были значительно лучше. Предварительно нас всех сосредоточили в Мценской пересыльной тюрьме, которую один из товарищей, Виташевский, описал в журнале «Былое» под названием «Мценской гостиницы» и действительно она имела, некоторое сходство с гостиницей. Внутри тюрьмы мы имели больше свободы, чем граждане России в русском государстве. Во Мценске отдохнули и отъелись самые захудалые из Печенежской тюрьмы и вышли оттуда более или менее в хорошем виде, а некоторые пополнели и стали краснощекими.
    На Каре мы застали разлад — каторжные разделились на две партии, одна из которых рыла подкопы в двух камерах для того, чтобы убежать скопом [* См. об этом подробнее выше в моей статье «Революционеры-народники на каторге и в ссылке».]. Войнаральский, вместе с некоторыми вновь пришедшими на Кару, принимал деятельное участие в устранении царивших там недоразумений. После побега из Кары Мышкина и Хрущева, он, наряду с другими товарищами, настаивал на отсрочке побегов следующих пар, что отчасти и удалось, но все-таки Мышкин и Хрущев, успевшие добраться до Владивостока,, были там арестованы, когда с поимкой одной из следующих пар бежавших, мы должны были прекратить скрывание недостающих товарищей и разорить чучела в виде спящих людей, которыми успели обмануть даже вечернюю поверку, всего за несколько часов до поимки беглецов.
До побега Карийская тюрьма пользовалась большой свободой внутри ограды, но после побега начались репрессии. Затем начальством была сделана попытка подвергнуть наказанию плетьми двух товарищей, за которыми эти плети, по особому приговору за попытки к побегу, оставались в долгу. Политические каторжане объявили голодовку, которая на 13-й день была прекращена, но начальство все-таки не решилось применить телесное наказание. После этого репрессии продолжались. Прежний староста каторжанин Бердников оставил эту должность, и тюрьма избрала на его место Войнаральского. Таким образом и здесь на Каре он нашел свойственную ему работу. По своей природе он был организатором, а в таких условиях, в которых жили карийцы, приходилось использовать эту способность. Нужно заметить, что староство было чуть ли не постоянным его званием. В Мценске и в пути на Кару он неизменно находился в этой должности, и лучше, чем кто-либо другой, умел найти подходящую линию поведения с начальством. На Каре он сразу завел строгую отчетность по расходам, которые производились из общих средств, и был первым бухгалтером у политических арестантов. Недоразумений с ним; никаких не случалось.
    В 1883 году, по отбытии срока каторги, — он даже несколько пересидел по случаю производившегося следствия о побегах, — он был отправлен на поселение в Верхоянск. Здесь он уже застал меня, тоже недавно прибывшего, и из старых ссыльных Арцыбушева, но начальство назначило ему местом жительства так называвшийся Бустахский [2-й Юсальский] наслег (сельское общество якутов). Он устроил себе с помощью якутов юрту (дом с наклонными стенами), где и завел небольшое хозяйство, состоявшее, кажется, из двух коров (хлебопашества в этих местах нет и следа, по случаю холодов). Якуты живут не семьями, а отдельными домами, разбросанными по всему пространству наслега. Рядом с юртой Вайнаральского была впрочем юрта якута, хозяина той местности. Для ухода за коровами и домашнего хозяйства Войнаральский пригласил молодую якутку [4-го Юсальского наслега Февронию Гуляеву] из бедных слоев населения и скоро с ней сошелся, Когда она забеременела, он вступил с нею в законный брак.
    Войнаральский проявил большой интерес к жизни якутов, очень скоро выучился говорить по-якутски и стал одним из лучших знатоков края. Якуты стали обращаться к нему за советами по разным делам, которые они вели в разных инстанциях местного суда, и Войнаральскому приходилось заниматься своего рода адвокатурой и писать якутам, разные прошения, объяснения и т. п. в судебные учреждения. Якуты относились с большим доверием к его действиям, и богачи, имевшие с ним дело, оплачивали его труд. На этот доход он и жил главным образом в своем наслеге. Полиция не мешала политическим ссыльным заниматься адвокатурой и даже скорее была довольна этим, потому что вновь испеченные адвокаты были гораздо грамотнее местных писак.
    По временам Войнаральский приезжал или скорее приходил в город для свидания с товарищами. Я также ходил к нему пешком, хотя расстояние от города было не меньше 25 верст. В это время Верхоянск стал быстро населяться ссыльными, в большинстве евреями, которых правительство старалось упрятать подальше. Наконец и Войнаральский переехал с семьей в город. Ссыльные в общем жили дружно и были более или менее обеспечены от голода, так как получали пособие по 15 р. в месяц. В Верхоянске, воспользовавшись кредитом, предоставленным ему якутскими купцами, Войнаральский занялся торговлей, которую он начал с целью покрыть долг, сделанный предыдущей партией ссыльных по случаю неудавшейся попытки к побегу. Тут он хотя и не нажил денег, но явился настоящим купцом, успешно конкурировавшим с двумя местными торговцами, Он охотнее других раздавал товары якутам в долг, отчего потом и разорился. Начальство в лице исправника совершенно не вмешивалось в нашу частную жизнь, и мы свободно могли разъезжать по окрестностям. В наслеге Войнаральский, не пользуясь трудом посторонних лиц, устроил было миниатюрный мыловаренный завод, дававший ему небольшой доход, но с переездом в город он оставил это занятие. Здесь ему пришлось иметь дело не только с ссыльными, но и с местными жителями; последние были весьма склонны к выпивке, в которой принимал участие и Войнаральский. Отношения с полицией у него были вообще хорошие, и однажды случилось как то так, что после смерти помощника исправника, его сделали душеприказчиком над имуществом покойного. Исправник в это время куда-то уезжал, и город оставался без начальства. Якуты и казаки, тоже объякутившиеся, узнав, что он состоит душеприказчиком умершего члена полиции, готовы были признать его за начальство, но разумеется он этим не воспользовался. Вскоре за тем у него явилось желание перебраться в «столицу», в Якутск, и это ему удалось без особенного труда. Еще во время жизни в Верхоянске у Войнаральского проявилась склонность к выпивке, в Якутске эта склонность еще увеличилась, и он начал понемногу опускаться. Войнаральский сам это чувствовал, вскоре ему пришлось прекратить торговлю за невыгодностью, и он, после короткой службы на одной сельскохозяйственной ферме обратился в простого земледельца, засевавшего какую-нибудь десятину земли в Якутском округе. Он пробовал делать наблюдения над произрастанием хлебов в этих местах, но из этих наблюдений ничего особенного не вышло. Заметно было, что он стал тяготиться тем образом жизни, который он в последнее время вел в Верхоянске и в Якутске, и в нем стал просыпаться старый революционер. В это время в Якутске губернатором был Скрипицын, «просвещенный администратор», который пытался приблизить к себе политических ссыльных, поручая им некоторые дела по исследованию жизни и положения якутов. В то же время в Якутске организовывалась, на средства золотопромышленника Сибирякова, экспедиция по исследованию влияния золотопромышленности на быт якутов. Многие ссыльные приняли в ней участие, но Войнаральский относился к ней и вообще к сношениям ссыльных с губернатором отрицательно. Я готов признать, что Войнаральский был в этом отношении не всегда прав, но и к ошибкам его нельзя относиться резко отрицательно в виду того, что он переживал тогда подъем революционного чувства, толкавший его на другой путь деятельности. В отношениях его с политическими ссыльными произошло заметное охлаждение, и он стал рваться из Якутска в Европейскую Россию, где надеялся еще послужить делу революции. Наконец, — это было в 1897 г. — он получил право, по отбытии известного срока в состоянии ссыльнопоселенца, приписаться в общество крестьян и жить в России. Он не долго собирался, оставив на время семью [* Жена его, якутка, умерла в том же 1897 году, а дети остались на попечении местных ссыльных.] в Якутске, он выехал из Якутской области и совершил длинный путь, в несколько тысяч верст, до Европейской России, при чем средства у него были самые ограниченные. Еще в Якутске Войнаральский знал, что в России не было единства революционных партий, и он мечтал о том, что ему удастся сделать что-либо в пользу их объединения. Он, очевидно, не знал, что легче основать новую партию, чем соединить две существующие, разошедшиеся между собой в программе. В Европейской России, как я слышал, он сразу перешел на нелегальное положение и посетил несколько городов, где вел беседы с членами революционных кружков. По существу он придерживался того направления, которое отличало революционеров периода семидесятых годов, но он никогда не был узким человеком и потому относился сочувственно и к новым позициям, занятым партиями, но в смысле объединения их, конечно, ничего не мог сделать.
    Я не знаю совершенно подробностей его жизни и деятельности в России, и желательно, чтобы другие, которым это известно, осветили их. Я слышал, что он виделся со своей бывшей женой и совершеннолетней дочерью, родившейся в тюрьме, но никакого сближения с ними не произошло. Он также разыскал свою старую привязанность по Сибири, жену умершего политического ссыльного Легкого, и чуть ли не на ее руках скончался. О детях его, рожденных от якутки, я тоже ничего не знаю. Вначале Короленко заботился об их устройстве и приискивал средства; я также вносил посильную лепту.
    С. Ковалик.
    /Каторга и Ссылка. Историко-Революционный вестник. Кн. 11. № 4. Москва. 1924. С. 245 251./

                                                                        СПРАВКА
    Сергей Филиппович Ковалик – род. 13 (25) октября 1846 г. в д. Свадкавичы Чериковского уезда Могилевской губернии Российской империи в семьи военнослужащего, сына казака Зеньковскога уезда Полтавской губернии, который выйдя в отставку в чине полковника, купил поместье Свадкавичы, в котором насчитывалась 100-150 крепостных душ. После окончания Могилевской гимназии Сергей обучался в Александровском Брестском кадетском корпусе, затем в Павловском военном училище, окончил Киевский университет со степенью кандидата математики. Один из организаторов «хождения в народ» революционных народников, был активным участником кружка «американцев», собиравшихся открыть в Америке коммуну российских революционеров с идеальным социалистическим обществом. В 1874 г. Ковалик был арестован и осужден к лишению всех прав состояния и каторжным работам в крепостях на 10 лет. Каторгу отбывал на Каре в системе Нерчинских рудников Забайкальской области. В 1883 г был отправлен на поселение в окружной город Верхоянск Якутской области, куда прибыл 6 января 1884 г. В 1898 г. вернулся из ссылки, жил в г. Менск, где 26 апреля 1926 г. умер от артериосклероза и был похоронен на Военном кладбище в Менске.
    Маша Кавадлишча,
    Койданава