понедельник, 27 января 2014 г.

Вацлав Кораль. Воспоминания. Койданава. "Кальвіна". 2012.










 
    Вацлав Гжегош Кораль род. 24 сентября 1876 г. в Варшаве в семье ремесленников Станислава и Малгожаты (в девичестве Куронь) Кораль. После окончания начальной школы выучился на печатника. В 1900 г. вступил в СДКПиЛ. 17 ноября 1903 г. его приговорили к ссылке на 6 лет в Восточную Сибирь. 21 февраля 1904 г. он был доставлен в Якутск, а 10 апреля того же года в г. Верхоянск Якутской области. С 22 апреля по 31 июня 1905 г. жил Якутске. Был переведен в Енисейскую губернию, но по дороге сбежал.
    Основал филиал варшавского союза печатников в Вильно. В 1918 году вступил в ППС. Основал издания «Wiadomości Graficzne» и «Drukarz Związkowiec». В сентябре 1939 г. принял участие в обороне Варшавы от Вермахта. Во время оккупации вместе с сыном Тадеушем учувствовал в сопротивлении. В 1948 г. вступил в ПОРП. Автор воспоминаний: Przez partie, związki, więzienia i Sybir 1898-1928. Wspomnienia drukarza z działalności w ruchu socjalistycznym i zawodowym (1933). Награжден Крестом Независимости и Золотым Крестом Заслуги.
    Умер 10 июля 1949 г. в Писажевец (Pisarzewieс -тдо 1945 нем. Schreiberhau), сейчас Шклярска Поремба (Szklarska Poręba), Еленегурский повет, Нижнесилезское воеводство, Республики Польша.
    Литература:
    Toporowicz W.  Koral Waclaw. // Polski Słownik Biograficzny. T. 14. Warszawa-Wrocław-Kraków. 1968-1969. S. 29-30.
    Armon W.  Polscy badacze kultury Jakutów. // Monografie z Dziejów Nauki i Techniki. T. CXII. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk. 1977. S. 16, 56, 153, 160-161, 173.
    Армон В.  Польские исследователи культуры якутов. Пер. с пол. К. С. Ефремова. Москва. 2001. С. 158-159.
    Праксэда,
    Койданава.





           Вацлав Кораль
                                                             С  ДАЛЕКОГО СЕВЕРА

    После непродолжительного нахождения в Якутске, в марте 190... года мы тронулись с товарищем С. дальше на север, в Верхоянск, на расстояние около 900 верст. Сопровождал нас якутский казак, служа одновременно и переводчиком. Проехав по Верхоянскому тракту, представляющим узкую дорожку, вьющеюся среди тайги и гор, на которой не могут разминуться две нарты (нарта это узкие и длинные санки). Первые 250 верст мы ехали на лошадях, а уже далее начинается передвижение на оленях. В нарту запрягают по паре оленей и каждая пара привязывается к следующей нарте; таким способом образуется цепь из нарт и оленей. Весь караван ведет проводник, сидящий на первой нарте и управляющий первой нартой оленей с помощью длинной палки. На нарту обычно налаживают 5-6 пудов груза, хотя можно и в два раза больше, ежели олени не измучены и хорошо накормлены. Олень пробегает с легкостью 10-15 верст за час; он кормится преимущественно лишайником, так называемым оленьим мхом, поэтому к весне олени наиболее слабые, так как глубокий снег затрудняет им добывание. Расстояние между станциями, где передвижение происходит на лошадях, 30-40 верст, где же на оленях 60-100 верст. Станцией для путников служат юрты. Юрта это четырехугольное строение из круглых балок (уложенных вертикально) с наклоненными стенами и плоской крышей; а снаружи обмазана глиной с навозом (половина на половину). На зиму юрты обсыпаются снегом. Летом окна занавешивают от комаров полотном, а зимой вставляют пластины льда, что отлично защищает от холода. В исключительных только юртах в окнах есть стекло. Внутренняя обстановка юрты очень простая, вокруг нары для спанья, на середине камин, а в углу около нар столик.
    Во время этого пути первый раз мне пришлось ночевать в юртах. С начала не очень мне это было приятно, но понемногу свыкся, и даже очень привык, когда в течении своего нахождения в Верхоянске жил в похожих юртах. На ночлеге безмерно удивился, когда увидел, что якуты спят голые, хоть в юрте было холодно. Постелью им служили оленья шкура и одеяло из меха белых зайцев. На некоторых станциях якуты живут в юртах вместе со скотом, то тогда, воздух там для носа, непривычного к таким ароматам, невозможно выдержать. Такие юрты называют «хотонами». Во время одного из ночлегов я был свидетелем оригинального дикого пира. Тунгусам, живущим на этой станции, удалась охота, они убили дикого оленя. Положив его на землю и содрав шкуру, вся семья и гости обсели его вокруг, все с ножами в руках, резали и ели сырое мясо, высасывали мозг из кости. А когда уже наелись досыта, аж пот выступил, стали спать. Но что за контраст цивилизации с варварством! На другой день я видел, как тунгуска мылась мылом с фабрики «Pu...a», ибо об этом свидетельствовала марка фирмы.
    Чем дальше на север, край все более дикий и менее населенный. Согласно статистики, в якутском округе один человек приходится на 4,8 в. кв., а в наиболее населенных местах 10 человек на 1 в. кв. Верхоянский округ занимает пространство в два раза большее, чем Франция, а жителей насчитывается только около 12 000, и также приходиться 1 человек на 151/2 в. кв. В якутском округе до реки Алдан, впадающей в Лену, еще занимаются земледелием, но далее все пробы сделанные в этом направлении не дают положительных результатов. Возле Верхоянска один из богатых и образованных якутов пробовал заняться земледелием: засеял ячмень, который первый год дал урожай. Но когда на второй год все пропало, бросил неблагодарный труд и на этом остановился, как тот «Уйбанчик» из повести Серошевского «На краю лесов». Неоднократно делали попытки политические ссыльные, но со схожим результатом.
    Во время пути не обошлось и без происшествий. Горные речки в некоторых местах промерзают до дна, а так как вода, текущая с верховьев, не может нигде продеться, выливается на лед и постепенно замерзает. Это явление местные жители называют «наледями». Ночью шел снег и закрыл эту наполовину замершую «наледь»; в этот же день образовалась новая, которую наш проводник, желая обминать, поехал по снегу. Внезапно под первой парой оленей ломается тонкий лед, и олени падают в воду по брюхо. Проводник и казак, не долго думая, соскочили в воду и после долгих усилий помогли оленям вылезти из этой западни, и тем самым уберегли нас от опасного купания. Выехав на безопасное место, переменили намоченные торбаза (сапоги из оленьей шкуры шерстью наружу) иначе замерзли бы ибо мороз под вечер доходил до 30оС.
    - Не так давно – рассказывал нам наш казак, - в этих местах в похожей ситуации утонул проводник, везущий почту. Соскочил в воду, чтобы помочь оленям вылезти из нее, но его схватила судорога и не имел уже силы вылезти и там остался.
    4 апреля у нас был очень неприютный ночлег. Расстояние между станциями официально считалось 70 в., но якуты говорят, что правильнее около 120 в. Слабые олени не могли пробежать без отдыха этой дистанции; их необходимо было выпрячь и пустить на пастьбу. Из-за этого, в половине дороги, остановились в так называемой «поварни». Это юрта полная припасов не жилая, а, следовательно, отапливаемая только в то время, когда кто-либо из путников останавливается; при этом она без окон, ибо еще летом стекла, которые были в окнах, повыбивали медведи. Никто не позаботился о том, что бы хоть вставить кусок льда. Чтобы сделать хоть частично сносный ночлег мы заткнули окна одеждой. В камельке мы разожгли обильный огонь, постелив и укутавшись в шубы, легли спать. Однако ночью огонь, никем поддерживаемый, погас и всё тепло вышло через незакрытую трубу, в юрте сделалось так холодно, что аж все проснулись. По новой разожгли огонь, но спать уже не ложились, а начали собираться в дорогу, чтобы быстрей доехать до конца.
    После 14 дней утомительной дороги мы приехали в Верхоянск.
    Верхоянск расположен под 67о93` широты и 133о23` вост. долг. (по Гринв.) в долине реки Яны, с правой стороны этой реки. Когда смотришь вокруг, то кажется, что долина вся является большим подворьем, а окружающие горы – высокими стенами. Весь город это куча беспорядочно разбросанных юрт; деревянных домов в «русском» стиле только пять; улиц совсем нет, а вместо них тропинки от юрты к юрте, которые вытоптали сами жители. Жителей около 300 душ, преимущественно якутов и объякученных казаков. К нездешнему населению причислить можно администрацию и «политических». Поляков 6 душ.
    Цены на необходимые продукты представляются так: пуд ржаной муки крупного помола 5-6 руб., пуд крупчатки 10 руб., фунт хлеба крупного помола 13 коп., фунт риса или перловки 40 коп., фунт сахара 45 коп. и есть он сейчас только у одного купца, который поднял его цену до 50 коп., а подымет и до 1 руб.; чай, так назыв. «кирпичный», - 1,20 руб. за кирпич (22/8 ф.), масло 50 коп. фунт, бутылка молока летом 5 коп., а зимой (замороженное в круги) 1,5-2 руб. пуд. Относительно еще дешевым бывает мясо, ежели пуд коровьего, лошадиного или оленьего стоит 3,50 руб. зимой, а летом доходит до 6 руб. О фруктах и овощах ничего даже и думать ибо их тяжело доставлять: летом из-за отсутствия колесной дороги, а зимой из-за сильных морозов. Для воды нужно покупать лед. За воз – 6-7 кусков – 10 коп. За наем юрты платится обычно 1-1,50 руб. ежемесячно. Сажень дров обычный (не кубический) 2 руб. Лед для воды и дрова нужно заготовлять зимой в запас на лето.
    Верхоянск по причине своего особенного географического расположения является самым холодным местом на земном шаре, ибо морозы доходят до 70оС на поверхности земли. Температура в 1894 г. согласно здешней метеорологической станции была такая: в марте наивысшая –5,6о, наинизшая –44о; в апреле наивысшая +2,2, наинизшая -39,3; до половины мая лежал снег, а наивысшая температура была +24,2о на солнце, +13,5о в тени, наинизшая –24,7оС. 9 июня река Яна очистилась ото льда, а 21 го лишь исчез лед с озера Сарданах. В июле и начале августа тепло доходило до 48о на поверхности земли, в воздухе до 33о. Резкие смены температуры днем и ночью довольно часты; напр. 1 июля был мороз 2о а 16 июля 7оС на земле. Снег выпал 24 июня и 16 июля. Дожди тут очень редкие гости. В сентябре уже начались холода: 4 го позамерзали лужи и начал падать снег, а 12 го мороз  дошел до 16оС, и с каждым днем становился все крепче, зима завластвовала на всю полноту. 3 октября замерзла река. Наибольшие морозы бывают в декабре и начале января; в этом году в январе доходили до 63оС в воздухе, и 66 на поверхности земли.
    Во время сильных морозов нет ни малейшего ветра, над землей стоит туман, в воздухе часто раздается звук, издаваемый лопаньем земли либо льда на озерах. Страшную и мрачную эту пору дополняет еще сильней однообразная полярная ночь, продолжающаяся без перерыва 40 дней, т.е. от 4 декабря до 13 января. Солнце не показывается тогда совсем, а только около полудня на южной стороне неба светит заря выходящего и заходящего солнца, которое продолжается около 32 часов. Около полуночи зимой почти как днем светится великолепное северное сияние. Летом на протяжении 3 месяцев ночью видно как днем, а через 40 дней солнце не сходит с горизонта.
    Почта приходит здесь раз в месяц. Зимой, более менее регулярно, во второй половине каждого месяца, но весной и летом ее нужно ожидать по 2-4 месяца и то ее еще часто доставляют подмоченной, ведь летом сообщение происходит верхом, а при переправе через многочисленные реки и озера в брод, это случается постоянно.
    Подлинно можно сказать, что это мир «заколоченный досками» от света. И в этом «медвежьем» углу живут «политические преступники» называемые местными жителями «государственными». Но жизнь их при выше описанных условиях не относятся к приятной. Официального пособия получают по 15 руб. в месяц, но за такие деньги при такой дороговизне никаким способом выжить невозможно. Из-за этого все вынуждены заниматься всем, что только относиться к домашнему хозяйству. Более живут как настоящие Робинзоны. Летом занимаются рыболовством и охотой, а зимой каждый убивает время как может. Это нудно и монотонно. Жизнь еще заполняется книгами и периодикой. Из польской периодики в 1904 г. были: «Ogniwo», «Głos», «Wszechświat», «Prawda». Наиболее интереснейшая и ожидаемая минута для «политического» является приход почты. Поэтому, то ли днем, то ли ночью, все спешат чтобы как побыстрее взять ее в руки и узнать, что происходит на родине и широком свете. Но все известия доходят сюда в то время, когда Европа давно о них забыла.
    Сегодняшняя «политическая колония» насчитывает 9 душ; 5 россиян, 3 поляка и 1 еврейка.
    /W.K.  Z dalekiej Рółnocy. // Ogniwo. Warszawa. Nr 31. 23 lipca (5 sierpnia) 1905. S. 704-705./